Не зная, что за духи напали на его родича, Корадрель остановился и метнул топор в видение, возникающее за спиной Имрика. Топор пролетел поляну и ударил в темную тень, остановившись в воздухе. Через мгновение на снег свалилось тело эльфа, разрубленное топором от плеча до пояса.

Послышались крики охотников, увидевших в лесу других врагов-теней, потом звон металла о металл. Зазвучали крики боли и свист летящих дротиков и стрел.

Отупляющий эффект хариная еще действовал на Имрика, когда он поднимал меч для отражения еще одной размытой атаки. Он отступил назад как раз, когда свет лун пробился через тучи, заливая поляну серебристо-зеленым сиянием. Имрик успел увидеть нападающего — мелькнувшая в свете луны Хаоса фигура, окутанная водоворотом силы из портала.

Имрик ударил острием меча в лицо убийце. Темный воин уклонился от удара, навстречу клинку Имрика блеснул кинжал. Луна тут же снова исчезла за тучами, а Имрик продолжал натиск, полосуя мечом направо и налево, и ощутил, как острие задело что-то живое.

Раздался крик боли, и Имрик ткнул мечом вверх. По резному лезвию расплескалась кровь, магия Латраина запылала белыми языками пламени.

Окутанный тенью убийца бросился бежать через поляну, одежда пылала на нем белым пламенем, туманный контур темного облака пожирал белый огонь, тьма и свет клубились и дрались друг с другом.

Услышав за собой новые шаги, Имрик обернулся с мечом наготове. На поляну выбежал Корадрель и выдернул свой меч из тела другого убийцы. Охотники в львиных шкурах показались из лесу. Зазубренный дротик вонзился в руку одного из крейсийцев, кровь хлынула из носа и глаз — яд подействовал сразу. Мелькнуло что-то светлое, эхом отразилось от деревьев дикое рычание — белый лев рыскал в лесу.

— Сколько? — спросил Имрик, тяжело дыша.

— Четверо убитых, — ответил Корадрель. — Сколько еще живых — не знаю.

— Там! — взревел один из охотников, показывая на юг.

Из лесу выбежала темная тень, только свет поблескивал на поднятом лезвии.

Трое охотников прыгнули навстречу убийце. Первый тут же упал, покатилась отрубленная голова. Двое других махнули топорами высоко и низко, и тишину нарушил хруст разрубленных костей. Появилось тело, рухнуло кучей на землю, из руки мертвого убийцы выпал кривой зазубренный клинок.

В лесу воцарилась тишина. Корадрель и охотники сомкнулись вокруг Имрика, подняв топоры и держась поближе к середине поляны, подальше от деревьев, и настороженно оглядываясь.

— Сверху! — крикнул Имрик, увидев дымку на фоне освещенных лунами облаков.

Предупреждение запоздало: облаченный в тьму противник приземлился в середине группы, блеснуло два ножа, разбрызгивая кровь. Охотники не могли действовать топорами, боясь задеть друг друга. Отряд разомкнулся, стараясь дать место, еще двое охотников свалились, как подкошенные. Мечу Имрика столько места не надо было, и князь шагнул вперед к тени убийцы, вытянув руку. Острие стукнулось во что-то твердое и отклонилось.

— Пригнись! — крикнул Корадрель, и Имрик тут же бросился на землю.

Мгновением позже над ним просвистел топор и вонзился в чужое тело. Отрубленная у плеча рука тени взлетела в воздух, сопровождаемая пронзительным воем боли. Имрик вскочил, махнул мечом, и его клинок вспыхнул, вспарывая грудь убийцы.

На поляну снова опустился покой.

И все же Имрик не был уверен, что все нападавшие перебиты. Без единого слова отряд снова выстроился вокруг князей.

Каждое трепетание листа или хруст веточки привлекали внимание эльфов, и они всматривались в темноту расширенными глазами, ища малейших признаков присутствия врага.

Через некоторое время Имрик выдохнул и вложил меч в ножны.

— Это был последний, — сказал он.

— Ты уверен? — спросил Корадрель.

— Да, — ответил Имрик, но глазами показал на одно дерево на опушке поляны, между эльфами и их лагерем.

Корадрель понял и едва заметно кивнул.

— Пошли в лагерь, — сказал он охотникам. — Соберем мертвых и перевяжем раненых.

Оба князя двинулись к деревьям, держа оружие в руках. Когда до тени оставалось несколько шагов, последний из убийц бросился в атаку, вылетев из мрака с мечом. Корадрель ждал этого и отбил меч своим топором, а Имрик в это время рубанул мечом — туда, где должна была быть шея убийцы.

Он если и промахнулся, то не сильно: одетое в черное тело кувыркнулось наземь с почти пополам разрубленным черепом. Имрик с усилием освободил клинок.

— Никому сегодня не спать, — сказал он.

— Да вряд ли кто-нибудь и сможет после этого, — ответил Корадрель.

Всего в битве были убиты восьмеро охотников, еще трое ранены, один из них лежал в лихорадке от яда в ране и вряд ли мог дожить до рассвета. Все эльфы остаток ночи бодрствовали, разожгли костры поярче и читали шепотом молитвы Эрет Кхиали, прося приветить души убитых.

До рассвета оставалось уже недолго, когда в долине послышался шум приближения большого военного отряда. Крейсийцы были готовы к встрече, и двое проводников направились вниз узнать, кто там. Остальные остались охранять лагерь и стоять у стреломета.

Для Имрика это ожидание было трудным. Битва с мантикорой и покушение на его жизнь его измотали, тело едва соглашалось служить после испытаний дня и ночи. Но он обнажил меч и стоял с остальными в тревожном ожидании.

Звуков битвы не было, и через некоторое время проводники вернулись, и с ними третий, тот, которого посылали разведать, что за дым. Они привели с собой еще одного эльфа, в серебристых доспехах.

— Это кто такой? — спросил Корадрель.

— Я его знаю. — Имрик сунул меч в ножны. — Это Каратриль, герольд Короля-Феникса. Ему можно доверять.

Крейсийцы все же продолжали внимательно следить за идущим к лагерю герольдом. За ним показались воины с эмблемой Морской Стражи на щитах.

— В эту ночь сюрпризов такого я ожидал менее всего, — сказал Корадрель. — Что привело герольда Короля-Феникса в глушь лесистых гор Крейса?

— Мрачные события разыгрались в Ултуане, — ответил Каратриль. — Бел Шанаара больше нет, и многие наши князья убиты на острове Пламени. Малекит пытался стать Королем-Фениксом, и его сожгло пламя.

— Каледриан? — спросил Имрик с тяжелым от предчувствия сердцем.

Каратриль склонил голову.

— Твой брат среди убитых, — ответил он. — Но Тиринор жив.

У Имрика пересохло во рту. Вспыхнуло воспоминание, как ему сообщили о смерти отца и передали его меч Латраин. Сердце ухнуло в пропасть, когда он осознал, что Каледриан мертв, и пропасть стала глубже, когда он понял, что теперь он — правитель Каледора.

Каратриль поманил к себе одного из своих воинов, и тот поднес ему сверток в навощенной коже. Герольд взял его и подал Корадрелю.

— Это для тебя, — сказал он, опустив глаза.

Корадрель взял его и открыл. Внутри было сложенное знамя, красное с белой вышивкой: львиная голова и боевой топор. Его двойное лезвие было как крылья серебряной бабочки, отороченные развилками молний.

— Ахиллар, знамя Крейса, — сказал Корадрель сдавленным голосом и посмотрел на Каратриля. — Где мой брат и мой племянник?

— Тоже убиты. — Каратриль торжественно поклонился. — Теперь ты правящий князь Крейса.

Стоны отчаяния послышались от других крейсийцев. Некоторые произносили богам обеты найти совершивших такое преступление.

— Наггаротты показали свои истинные цвета, — сказал Каратриль в ответ. — Это рыцари Анлека убили столько эльфов в храме Азуриана, и у меня есть достоверные сведения, что Морати освобождена и вернулась в Анлек.

Каратриль сунул руку под мантию и достал сложенный лист пергамента. Его он отдал Имрику. Тот непонимающе глядел на письмо. Подавив горе, что поднималось в нем как вода, он обратил испытующий взгляд на Каратриля.

— Бел Шанаар написал это тебе перед смертью, — объяснил герольд.

— Печать сломана, — сказал Имрик, разворачивая письмо.

— Тириол велел мне вскрыть его, — ответил Каратриль. — Сперва прочти письмо, потом услышишь, что еще мне велено тебе передать.

Имрик быстро пробежал взглядом письмо, ничего не говоря. Его содержание неожиданным не было, хотя оно оказалось более пророческим, нежели, вероятно, ожидал сам Бел Шанаар.

— Ну и что же еще? — спросил Имрик.

— Уцелевшие князья, Тириол, Финудел и еще некоторые решили, что Королем-Фениксом должен стать ты. — Герольд посмотрел на Корадреля. — Они не ожидают возражений от других князей.

— От меня их не будет, — сказал крейсиец.

— Времена отчаянные, — сказал Каратриль. — Положение изменилось. Ты не нужен Ултуану как полководец, ты ему нужен как король.

— Почему? — спросил Имрик.

Каратриль не ожидал такого вопроса и задержался с ответом.

— Ты лучший из всех князей, и тебя поддерживают равные тебе, — сказал герольд. — Каледор остается сильным, и эта сила тебе будет нужна. На твой зов приходят драконьи князья.

Имрик кивал, соглашаясь с каждым пунктом.

— Никто из уцелевших князей не может сравниться с тобой, Имрик. Остальные все убиты, все сильные Ултуана, кроме горсточки. Трон Феникса пуст, корона без хозяина, княжества в беспорядке.

— Плохо, — сказал Имрик. — Очень плохо.

— Что с нами станется? — спросил Корадрель. — Малекит мертв, Морати снова правит в Нагарите, князья перебиты, и убийцы действуют из тьмы?

Имрик посмотрел на других эльфов, увидел у них на лицах страх и надежду. Не было на свете более высокого призыва и более великого долга, чем тот, что просили его принять на себя.

— Что теперь будет? — спросил один из крейсийцев.

Имрик сделал глубокий вдох и кивнул, выражая Каратрилю и Корадрелю свое согласие. Его твердый взгляд встретился с устремленными к нему взглядами окруживших его эльфов, и он ответил на вопрос, который был на уме у каждого:

— Война.

Глава девятая

Из пламени

Не было тех торжеств, которые сопровождали коронацию Бел Шанаара. Святилище Азуриана было почти пустым: верховный жрец Миандерин и его служители готовили церемонию, пока Имрик ждал с князьями-правителями, пережившими бойню, и преемниками убитых. Но отсутствие одного из них было заметно: никто не представлял Тиранок. Туда посылали сообщения, но ни слова в ответ не услышали о преемнике Бел Шанаара. Наследником его был Элодир — до своей смерти от рук Батинаира.

Корадрель приехал на юг с Имриком и Каратрилем, сопровождаемый несколькими сотнями крейсийцев, набранных им из горных деревушек вокруг Тор Акара. Имрик, не доверяя больше никому, назначил воинов в львиных шкурах своей личной охраной — в признание их заслуг в битве против убийц. Он назвал их Белыми Львами Крейса, и весть об их храбрости быстро разошлась среди нескольких тысяч эльфов, охраняющих остров Пламени. Вместе с ними стояли молчаливые воины из гвардии Феникса. Их число уменьшилось, многие погибли от ножей наггароттов и сектантов в битве за стенами храма, пока внутри него шла бойня.

Имрик заметил среди стоящих у дверей воинов герб капитана гвардии Феникса и подошел к нему, оставив других князей.

— Твой орден прочел тайны, хранящиеся в зале Дней, — сказал Имрик. — Жизнь каждого Короля-Феникса написана там огнем на камне.

Капитан промолчал, не изменившись в лице.

— И ты прочел там судьбу Бел Шанаара?

Капитан не ответил, но взгляда не отвел.

— Моя смерть тоже написана там пламенем? — спросил Имрик.

И снова капитан ни словом, ни жестом не выразил согласия или отрицания. Имрик схватил капитана за золотую застежку плаща.

— Что толку от мудрости Азуриана, если ты держишь язык за зубами?! — рявкнул он. — Молчишь, пока наш народ сам себя истребляет!

— Он тебе не ответит, — донесся голос Миандерина. — Умрет, но ни слова не проронит. Отпусти его, Имрик, и веди себя, как подобает королю. Не нам знать волю Азуриана, тем более пытаться обойти ее. Судьба исполнится в любом случае.

Имрик разжал руку и пошел обратно в храм, думая, есть ли способ как-то избежать предопределения, начертанного на стенах зала Дней.

На лицах собравшихся эльфов было написано ожидание, и лишь Тириол слегка улыбался — видимо, его позабавила вспышка Имрика.

— Сегодня Имрик умрет, — объявил Миандерин, жестом подзывая всех присутствующих собраться возле вечного пламени Азуриана. — Подобно Аэнариону и Бел Шанаару, он пройдет сквозь пламя и будет уничтожен волею Азуриана, чтобы возродиться снова Королем-Фениксом.

— Если мне надлежит умереть, то имя мое умрет со мною, — сказал Имрик, заработав гримасу недовольства от верховного жреца. Не замечая досадливого вздоха Миандерина, он продолжал: — Имрик не поведет наш народ к спасению. Я стану Каледором — в честь моего деда и княжества, что меня взрастило. Войдет в пламя Имрик, выйдет из него Каледор.

— Можно продолжать? — спросил Миандерин.

Имрик кивнул.

— Сегодня мы коронуем нового Короля-Феникса, выбранного князьями Ултуана первым среди равных.

— Все уже? — спросил Имрик и направился к пламени.

Миандерин поспешил за ним, махая рукой служителям, чтобы зажгли курильницы и начали распев. За два шага до пламени верховный жрец успел поймать Имрика за рукав.

— Еще нет, — сказал он.

Отступив назад, он начал шепотом произносить слова заклинания. Имрик стоял, глядя в пламя Азуриана.

В нем не было жара. Кожу покалывало магией, Имрик чувствовал, как сплетаются вокруг него заклинания жрецов. Руки и ноги похолодели, сердце забилось медленнее.

Подошли два служителя и застегнули поверх наплечников брони длинный плащ из перьев. Имрик глубоко вдохнул, посмотрел на Миандерина, и тот кивнул в ответ.

Имрик шагнул в огонь.

Пламя горело вокруг, полностью охватывая тело и дух. Боли не было, не было вообще никаких ощущений. Имрик чувствовал себя призраком, отделившимся от смертного мира. Он все еще слышал пение жрецов, но мелодия изменилась, тон стал выше. Он мог бы поклясться, что слышит тысячу поющих голосов.