Когда отправился король Ричард за море, все сеньоры Лимузинские и Перигорские, клятвенный заключив союз, собрали превеликую рать и пошли к городам и замкам, которые отнял у них эн Ричард, и так, сражаясь и в плен захватывая защитников их, многое отвоевали обратно. Когда же эн Ричард из-за моря вернулся и из плена вышел, был он утратой городов и замков тех весьма раздосадован и раздражен и стал угрожать сеньорам, что все отберет обратно, а их самих уничтожит. Но виконт Лиможский и граф Перигорский, ободренные поддержкой, какую король Французский им оказывал и прежде и теперь, угрозы его ни во что не ставили и послали сказать ему, что вернулся-де он чересчур гордый и бравый, но что они проучат его в бою и придется ему, хочет он этого или не хочет, сделаться мягким, смирным и учтивым.

Меж тем, как прослышал Бертран де Борн, что король грозит тем сеньорам, а они ни слова его, ни его самого ни в грош не ставят, а, напротив, сказать послали ему, что его проучат и мягким, смирным и учтивым сделают помимо его воли – то, будучи из тех, что большей не знают радости, как только сеньоров друг с другом стравливать – весьма возрадовался о том, ибо знал, что король сильно раздосадован и раздражен – и словами теми, и потерей отнятых замков Нонторн и Ажен. И вот сложил сирвенту он по сему случаю, дабы склонить Ричарда к войне.

Сложив же сирвенту, послал ее он эн Раймону Джаузерану[428] из графства Юржель, сеньору Пино, мужу щедрому, доблестному, благородному и куртуазному, и не было никого в Каталонии, кто бы с ним сравниться мог. Был он в дону Маркизу влюблен, дочь графа д’Юржель и жену эн Гираута де Кабрейра. Последний же был муж могущественнейшей и наиславнейший в Каталонии всей, если не считать графа д’Юржель, сеньора его. Сирвента же эта начинается так: