Вы слыхали[367], как эн Бертран де Борн припомнил королю Арагонскому зло, которое тот причинил и другим, и ему самому. Немало времени спустя прознал Бертран и о новых учиненных королем обидах и выставить их задумал в новой сирвенте. Между тем рассказали Бертрану, что жил в.Арагоне некий рыцарь по имени Эспаньоль[368], владевший добрым хорошо укрепленным замком под названием Кастеллот, расположенным у границы с сарацинами, отчего этот рыцарь беспрестанно вел с ними войну. Король же весьма облюбовал этот замок, и вот однажды прибыл он в те места, и эн Эспаньоль вышел ему навстречу, чтобы услужить ему, и радушно пригласил его со всею свитой в свой замок. Но очутившись там, велел король своим людям схватить рыцаря и выставить вон, а замок присвоил.
Правда и то, что когда стал король Арагонский служить Генриху, королю английскому, нанес ему в Гаскони граф Тулузский поражение великое и пятьдесят его рыцарей взял в плен, а когда король Генрих дал ему весь выкуп, требуемый в уплату за пленных рыцарей, тот ее рыцарям не передал, а увез с собой в Арагон. Рыцарей же из плена освободили, и они сами за себя уплатили выкуп[369].
Наконец, правда еще и то, что некий жонглер по имени Артюзет однажды ссудил королю двести мараведи, и король после того держал его при себе целый год, не уплатив ему ни одного денье[370]. И вот случилось, что Артюзет жонглер поссорился с неким иудеем. Иудеи, собравшись, напали на него и тяжело ранили Артюзета и одного его товарища, а Артюзет с товарищем этим убили одного из иудеев. Иудеи тогда явились к королю и просили его выдать им Артюзета с товарищем для отмщения и предания их смерти, предложив королю за это двести мараведи. И король выдал их за эти деньги. И сожгли их иудеи в день Рождества Христова, как поведал о том Гильем де Бергедан в сирвенте своей, злословящей короля:
Ужасен будет Страшный Суд[371]
Для нарушителя закона,
Что мог спокойно слушать стоны
Двух христиан в руках иуд:
В костер с дружком во время святок
Был Артюзет – придворный шут
Им послан, ибо от приблуд
Король наш получил задаток.
Другой же певец, по имени Пейре-жонглер, одолжил как-то королю денег и лошадей. Этот Пейре, кстати, старую королеву Английскую[372], пребывавшую в аббатстве Фонтевро, куда все старухи богатые уходят, весьма злословил, и велела она его убить по навету короля Арагонского.
Все гнусности эти припомнил эн Бертран де Борн королю Арагонскому в сирвенте, в коей говорится:
Когда я вижу, как плывут[373],
Пестрея средь листвы, знамена,
И слышу ржанье из загона
И звук виол, когда поют
Жонглеры, заходя в палатки, –
Труба и рог меня зовут
Запеть – пусть ричардов редут[374]
В сирвенте ищет недостатки.
Надеюсь, мой порыв поймут:
Мной почитаема корона
Того, кто с войском с Арагона
Пришел сюда на бранный труд;
Но в нем самом не все в порядке,
Он по натуре груб и лют,
Я выношу на общий суд
Его бесчестные повадки.
Я слышал, дал ему приют
Эн Эспаньоль во время оно –
И что ж: прогнал король барона
Из замка через пять минут;
Столь вероломные ухватки
Едва ли к славе приведут:
Будь тот при Кастеллоте крут[375],
Король бежал бы без оглядки.
Мне рта приличья не заткнут,
Для правды дружбы не препона:
Я от беарнского Гастона[376]
Узнал, что он еще и плут, –
Взяв деньги с тем, чтоб после схватки
Избавить рыцарей от пут,
Он, вместо выкупа, под спуд
Их положил, и взятки гладки.
Соврать жонглеры не дадут:
Звучала долго их кансона,
Ответного не слышно звона[377],
А каждый был раздет-разут;
При них евреям под задатки
Был Артюзет – придворный шут
Им отдан – так себя ведут
Злодеи, что на деньги падки.
Пейре-жонглеру скорый суд
Он учинил – и та матрона
Из Фонтевро[378] за смелость тона
Вить стала из бедняги жгут;
Зря он снурок хранил в укладке,
Надеясь, что его спасут:
Увы, под новенький хомут
Пошли жонглеровы лошадки.
Юн королек был, слаб и худ,
Когда Пейре Руис[379] у трона
Стоял, мрачнея от уклона
Его занятий и причуд:
Задатки были лишь в зачатке,
Но он невесел был, надут,
И все зевал – откуда тут
Взять сил для предстоящей схватки?
Он каталонский низкий люд
По знаку своего патрона[380]
Сюда привел[381] – размер урона
В моих владеньях не сочтут;
Однако дух мой не в упадке,
Ведь тот, кого награды ждут
Там, в Пуатье[382], – в сирвенте, тут,
Положен мною на лопатки.
Мотив несложен, строчки гладки,
Король с Наваррцем пусть споют[383]
Их на два голоса – пойдут
На пользу им мои нападки.