В те времена[317], когда эн Ричард, прежде нежели стать королем, был еще графом Пуатье, Бертран де Борн был его врагом, ибо любил брата его, Короля-юношу, с ним воевавшего. И составил эй Бертран клятвенный союз против эн Ричарда, в который вошли добрый виконт Лиможский, по имени Адемар, виконт Вентадорнский и виконт Жимельский, граф Перигорский с братом и граф Ангулемский с двумя братьями, граф Раймон Тулузский, граф Фландрский, граф Барселонский, эн Сентойль д’Астарак, граф Гасконский, а также эн Гастон де Беарн, граф Биггоры и граф Дижонский[318]. Однако все они его покинули, и, клятву, данную ему, преступив, мир без него заключили. Также и Адемар, виконт Лиможский, каковой и любовью и договором связан был с ним более всех других, его оставил и мир заключил без его участия.
Тогда эн Ричард, зная, что Бертран всеми покинут, подошел к Аутафорту со своею ратью[319] и поклялся, что не уйдет, пока Бертран Аутафорта не сдаст и сам на его милость не сдастся. И Бертран, как услышал про клятву эн Ричарда и уразумел, что всеми, о ком вы слыхали, он покинут, замок сдал и сам сдался. Граф же Ричард простил его, даровав ему поцелуй, и сложил Бертран по этим двум поводам такую сирвенту:
Я к стене не приперт[320],
Хоть и разбит,
Взгляд мой, как прежде, горд,
Весел мой вид:
Длить не станет Ниорт[321]
Список обид –
Отнятый Аутафорт
Мне возвратит;
Пред графом виноват,
Ждал бед я и утрат,
Но поцелуем снят
Отныне тот разлад,
Клеветники мне мстят,
Хотят лишить наград,
Но их безвреден яд.
Лимузинцы плели[322]
Хитрую ложь,
Три паладина[323] и
Те, кто похож
На дам: перигорца три,
Ангулемцы тож,
Против меня они
Все были сплошь;
Все, с кем был заключен
Мною союз: Гастон,
Тот, в чьей власти Дижон,
Какой ни возьми барон,
Авиньонский Раймон,
Граф Бретонский – и он!
– Мне нанесли урон.
Лучше предавших те,
С кем враждовал,
Пусть лжедрузья себе
Не ждут похвал,
В старом монастыре[324]
Святой Марциал
Клятву сеньоров мне
Благословлял –
И что ж! К исходу дня
(должно быть, тех кляня,
Чье слово – как броня)
Все предали меня,
В том только и виня,
Что, верность им храня,
Не в стачке с графом я.
Если б граф[325] ко мне стал
Добр как отец,
Бедам его б настал
Сразу конец:
В плавлюсь сам, как металл,
В его венец,
Только б он море взял
За образец!
Все поглощает, но
Что ценно – то на дно,
А что не подошло –
На берег; если кто
Приобретет добро,
Пусть возместит его
Тем, что ему равно.
Мне именье отдав,
Весьма умно
Славный поступит граф,
Ибо оно
От баронских потрав
Терпит давно,
И проучить раззяв
Мне суждено.
Чести не потеряв,
Как прежде величав,
Меня вернет, позвав,
В любое время граф:
На зов примчусь стремглав –
Но лишь владельцем став
Эн Адемара прав[326].
Не сердце – твердый сплав
В вас, Дама, коль не вняв
Мольбам, ушли, сказав,
Что вам не до забав;
Я исцелюсь, лишь взяв
С вам поцелуем штраф,
Да видит Бог, кто прав!
Спой, Папиоль[327], слетав
К той, чей коварен нрав,
Как Адемар лукав,
Как я сдаюсь, устав.
И знайте, что за строфу, начинающуюся словами: "Если б граф ко мне стал / Добр как отец", граф Ричард простил ему буйные намерения его и возвратил ему Аутафорт, и стали они верными сердечными друзьями. И пошел Бертран, и стал воевать против виконта эн Адемара, его покинувшего, и против графа Перигорского. Бертран при этом потерпел урон немалый, но и им причинил великий ущерб.
Когда эн Ричард королем стал, он отправился за море, а эн Бертран остался здесь воевать.