Как слыхали вы уже много раз[276], эн Бертран де Борн с братом своим эн Константином постоянно ссорились и враждовали, ибо каждый из них хотел быть единственным хозяином замка Аутафорт, коим по праву владели они сообща. И вот, после того как эн Бертран захватил и взял Аутафорт, прогнав Константина и его сыновей из тех владении, отправился Константин искать заступничества у эн Аймара, виконта Лиможского[277], эн Амбларта, графа Перигорского[278], и эн Талейрана, сеньора Монтаньяка[279], прося их, как милости, чтобы помогли они ему одолеть брата его Бертрана, который, неправедно завладев Аутафортом, ему лишь наполовину принадлежащим, его, Константина, незаконно лишил имения и уступать ни в чем не желает. И вот стали они ему помогать и, заключив союз против эн Бертрана, повели с ним затяжную войну, пока наконец Аутафорт у него не отбили. Эн Бертран же со своими людьми бежал и, заручившись помощью друзей и родни, стал пытаться отвоевать замок.

Случилось же, что когда эн Бертран стал брата просить о мире и согласии, то и сговорились они великий заключить мир. Однако едва эн Бертран со своими людьми вступил в замок, то, не сдержав уговора и клятвы, тут же совершил вероломство и изменнически вновь захватил Аутафорт у брата. А произошло это в понедельник, в день и час – как учат об этом волхвы и астрономия[280] – для важного начинания негожий[281].

Тогда отправился Константин к Генриху, королю Английскому[282] и эн Ричарду, графу Пуатье[283], искать на эн Бертрана управы. И стал король Генрих вместе с сыном своим, графом Ричардом, ему помогать, ибо и сам был врагом Бертрана с тех пор, как тот оказался советчиком и союзником Короля-юноши в войне, которую Юноша повел против своего отца, короля Генриха[284] и вину за которую возлагал король на Бертрана. И собрали они великую рать, осадили Аутафорт и в конце концов взяли его и захватили в плен эн Бертрана. Когда был он приведен в королевский шатер, то немалого натерпелся страху, но за те слова, которыми он перед королем Генрихом помянул сына его, Короля-юношу, вернул ему Генрих Аутафорт, и с сыном своим, графом Ричардом, простили они Бертрану все его злые умышления, как слышали вы в рассказе перед сирвентой "Вновь лучезарный парадиз..."

Возвращая Бертрану Аутафорт, король Генрих в шутку сказал ему:

– Пусть уж он будет твой! Такую великую измену совершил ты против брата своего, что, пожалуй, на твоей стороне и право.

Тогда эн Бертран преклонил перед ним колени и молвил:

– Спасибо, сеньор мой, очень уж мне по нраву такое суждение.

И эн Бертран вошел в замок, а король Генрих и граф Ричард, каждый с людьми своими, разъехались по своим владениям.

Когда же другие сеньоры, помогавшие Константину, услышали об этом и увидели, что в замке опять водворился Бертран, они весьма огорчились и опечалились и посоветовали Константину обличить Бертрана перед Генрихом королем, ожидая, что тот уж непременно поддержит его право. Так он и поступил, но Бертран показал королю вынесенное им прежде суждение, каковое тогда записал благоразумно, и король, посмеявшись, все обратил в шутку. И отправился эн Бертран в Аутафорт, а Константин так ничего и не добился.

Сеньоры же, помогавшие Константину, еще долгое время воевали с эн Бертраном, а Бертран с ними, и сколько Бертран на свете жил, не соглашался он отдать замок брату и пойти с ним на мировую. Когда же он скончался, то сыновья Бертрановы[285] с эн Константином, дядей своим, и с сыновьями его, своими кузенами, помирились. Обо всем этом сложил эн Бертран такую сирвенту, в которой говорится: