Как сказывал уже я вам в других разо, у Бертрана де Борна был брат по имени Константин де Борн, добрый рыцарь и воин, однако не слишком пекшийся о чести и благородстве и во всякое время желавший Бертрану зла. Однажды захватил он силой замок Аутафорт, коим владели они сообща. Бертран замок этот, однако, отвоевал, лишив брата его доли во владении. Тот отправился тогда к виконту Лиможскому[263], прося помочь ему найти управу на брата, и виконт поддержал его, и поддержал также король Ричард[264] в войне с эн Бертраном. И вот оба они, эн Ричард и эн Аймар, виконт Лиможский, друг с другом между прочим враждовавшие, стали воевать против эн Бертрана, опустошая и предавая огню его владения, несмотря на то что с виконтом Лиможским Бертран заключил клятвенный союз, как и с графом Перигорским по имени Талейран[265], у коего Ричард захватил город Перигё, не получив отпора, ибо был тот граф трусоват, беспечен и вял. Захватил Ричард и Гурдон у Гильема Гурдонского[266], каковой обещал вступить в союз с виконтом и эн Бертраном де Борном, а также с другими сеньорами Перигора, Лимузина и Керси, у коих эн Ричард отнимал их владения, за что эн Бертран поносил его нещадно. И вот обо всем этом сложил он такую сирвенту, в коей говорится:
Легко сирвенты я слагал[267],
Но в них ни словом не солгал:
Я поделиться чем богат
До пол-денье последних рад,
Но если кто мне скажет: "Мало!"
Будь этот хоть кузен, хоть брат,
Тотчас даров лишу нахала.
Тверд мой рассудок как кристалл,
Хоть и его поколебал
Лиможца с Ричардом разлад[268],
Немало принеся утрат;
Чтоб на потомков зло не пало,
Пусть подчиниться поспешат
Сегодня королю вассалы[269].
Гильем Гурдонский[270], хоть звучал
Набат ваш выше всех похвал,
Я б вас любил сильней стократ,
Не подпиши вы тот трактат[271]:
Теперь не избежать скандала –
Вас два виконта норовят
В него втянуть, ждут лишь сигнала.
Всю жизнь я только то и знал,
Что дрался, бился, фехтовал;
Везде, куда ни брошу взгляд,
Луг смят, двор выжжен, срублен сад,
Вместо лесов – лесоповалы,
Враги – кто храбр, кто трусоват –
В войне со мною все удалы.
Я взялся ветхий арсенал
Баронов в новый сдать закал
И латки класть поверх заплат
На ржавую броню их лат
(Цепь Леонарда из металла
Была прочнейшего)[272] – на лад
Дела их не идут нимало.
Вот Талейран, бессилен, вял,
Проспал воинственный запал,
Стал лежебокою солдат:
В домашний кутаясь халат,
Он, как ломбардец, копит сало[273]:
Пусть за отрядом в бой отряд
Идут – он подождет финала.
Пока Байард мой не устал[274],
Взлечу на перигорский вал,
Пробившись через сеть засад[275]:
Пуатевинца жирный зад
Узнает этой шпаги жало,
И будет остр на вкус салат,
Коль в мозги покрошить забрало.
Сеньоры! Бог не бросит чад
Своих в беде! Давно бы стало
Знать Ричарду, как невпопад
Ворона павой выступала.