Однажды Гираут де Борнель возвращался от доброго короля Альфонса Кастильского[131], а король пожаловал ему в дар превосходного коня серой масти[132] и иные немалые дары, и все вассалы королевского двора тоже сделали ему много богатых подарков. Направлялся он в Гасконь через земли короля Наваррского[133]. Король прознал, что Гираут – путник богатый, и что проезжает он его землями там, где сходятся границы Кастилии, Арагона и Наварры. И повелел он ограбить его и захватить все его снаряжение, а себе на долю оставил серого коня, все же остальное предоставил тем, кто этот разбой совершал. И тогда сложил Гираут кансону, в каковой говорится:
Свой сладкозвучный глас[134]
Подав с ограды, птица
Заставила вечор
Меня с дороги сбиться:
Дошел я до кустов,
Пойдя на птичий зов,
И пеням внял тотчас
Трех дев, поющих в лад
О том, что дар отрад
И благ понес урон;
Их пеньем привлечен
И за живое взят,
Спросил, зачем скорбят:
"Чем, девы, омрачен
Сей песни вашей тон?"
Плащ распахнув, рассказ
Так начала девица
Умнейшая: "Позор
Весь на вельмож ложится:
Путь юных полон ков;
На тех из смельчаков,
Кто славен без прикрас
И вежеством богат,
Все худшие спешат
Напасть со всех сторон.
И вас, кто вдохновлен
По сути иль на взгляд
Отрадой, так язвят,
Чтоб дух ваш стал смущен,
Коль нет к тому препон"
– Да, дева, впрямь сейчас
Перевелись те лица,
В ком, на благое скор,
Дух к радости стремится
И песню чтить готов.
Не слышу добрых слов
И я: ко мне угас
Их интерес, молчат,
Как будто я заклят.
Ограблен я, в загон
Попав меж трех корон;
В том, что удал был хват,
Мой чалый виноват –
В недобрый, знать, сезон
Он был мне в дар вручен.
– Сеньор, в грехах погряз
Тот, кто чужим живится,
Чей привлекают взор
Изящная вещица,
Ткань, яства; давший кров
Такому – сам таков.
Воришек и пролаз,
Которые хитрят
И источают яд,
Принявший в дом патрон
Едва ли кем почтен;
Его, пусть наугад,
Но правильно винят:
Всяк за такой уклон
Быть должен обличен.
– Подруга, пир для глаз –
Весна; но кто воззрится
На сад, тех мысль – про сбор
Плодов; а что певица
В ветвях – рад птицелов;
Мир, право, нездоров:
Мил юношам отказ
От истинных услад,
Но лезут год подряд
В турнирах на рожон,
Перчатки – в дар от жен
Приняв; то вдруг лишат
Вас дружбы с тем, чтоб фат
Мог показать фасон,
Хоть чести сам лишен.
– Стен замковых каркас
И каждая бойница,
Где зреет зло, сеньор,
Встают, чтоб нам лишиться
Приемов и даров:
Тот, дескать, бестолков,
С чьих башен напоказ
Баллисты не торчат;
Везде за всем пригляд;
Средь ночи пробужден,
Устроить всем разгон
Рад скаред: "Где шумят?"
Встают и стар, и млад:
Коль спите вы, вменен
В вину вам будет сон.
– Иль благ, подруга, час
Теперь, чтоб мне сердиться?
Иль слабый мой укор
Воспримет вереница
Отпетых наглецов?
Юнца, чей нрав суров,
Взмах разве бы потряс
Прута, каким грозят,
Чтоб шли дела на лад
И стал он умудрен?
Даяний долг с персон
Достойных на год снят
Бывает: их страшат
Просящие вдогон –
И есть на то резон.
– Друг, не спасет коль нас
Сеньор Бордо[135], десница
Чья прекратить разор
Сумела б, развалиться
Мир может до основ;
Всяк прочий – празднослов,
В ком вежества запас
Иссяк, притом заряд
Отваги – маловат;
Нет мира там, где тронЛьстецами окружен,
Ни веры – где впопад
Владыке петь хотят:
Коль чтит веселье он –
Все чтут, таков закон.
– Превыше-Всех[136] рулад
Моих не любит: рад
Свой оборвать трезвон
До лучших я времен.
– Сеньор, но вам внушат
Бертрана два[137], что спад
В слагании кансон
Беспочвен и дурен.
– Тот, дева, кто влюблен,
Но не любим, – смешон.