Раймбаут де Вакейрас был сын бедного рыцаря родом из Прованса, из замка Вакейрас. Отца его звали Пейрор и слыл он безумным.
Сделался эн Раймбаут жонглером и долгое время оставался при Гильеме Баусском, князе Оранжа[1017]. Он умел хорошо петь и добрые слагал стихи и сирвенты, и принц Оранский весьма его ублажал, возвышал и чтил и представил многим куртуазным сеньорам, прося любить и жаловать.
После того прибыл он в Монферрат к маркизу Бонифачио[1018] и долгое время оставался при его дворе. Там он разумом возрос, а также укрепился во владении оружием и в трубадурском художестве. И там полюбил он сестру маркизову по имени мадонна Беатрис[1019], жену Энрико дель Карретто и сложил в ее честь множество прекрасных кансон, в них ее величая "Прекрасный рыцарь". И все считали, что он от любви к ней без ума.
Когда же отправился маркиз в Восточную империю, то и его с собой взял и в рыцари посвятил, и в королевстве Солунском множество ему пожаловал земель и большую ренту[1020]. И там он умер.
И вот некоторые из его кансон:
Мне образец мотива[1021]
Дал Монт Рабей[1022],
Чтоб я спел, как красиво
В стране моей
Турнир разыгран – диво
Недавних дней.
Я расскажу правдиво,
Кто из гостей
Вел себя неучтиво
С Дамой своей.
Встретясь, рыцари живо
Всех лошадей
Переменяли счастливо –
Чья же ценней?
То-то была пожива!
Спор начавшему – слава –
Дону де Бос[1023]!
Лошадь его костлява,
И взгляд раскос,
Притом дикого нрава –
Какой с них спрос?
Тут езда – не забава!
Копье занес
Эн Раймон[1024] величаво,
Но обошлось
Дело без костоправа:
Просто увез
С собой кобылку. Право,
Не стоит слез
Убыль, коль судим здраво.
Мчался, лица не пряча,
Сквозь гром и дым
Сам Драгонет[1025] на кляче,
Цел, невредим;
Был его конь не иначе
Конем лихим,
Силою всех богаче,
Зато и злым,
И низкорослым в придачу,
И остальным
Не взял – вот незадача;
Сброшенный им,
Поведал чуть не плача,
Друзьям своим
Всадник о неудаче.
Смело врага встречая,
Граф де Боке[1026]
Скакал, души не чая
В своем коньке.
Был храбр Монлор[1027], ристая
Невдалеке,
И отдалась гнедая
Его руке,
Средь рычанья и лая
Мчась налегке.
Граф, другую седлая,
Не стыл в тоске:
Ржет теперь вороная
В том табунке –
Более молодая.
И Барраль из Марселя[1028]
Не думал пасть,
Был скакун его в теле,
Каурая масть,
Всех проворнее в деле.
Крепкую снасть
Ловцы сплести успели,
Решив напасть,
Когда был он у цели.
Эн Барраль клясть
Начал тех, что посмели
Лошадь украсть.
Но над ней неужели
Вернет он власть,
Вновь поймав еле-еле?
Выехал на арену
Эн Понс[1029] верхом
Честь его я задену
И со стыдом
Опишу эту сцену,
Этот разгром:
Оруженосец, измену
Взлелеяв тайком,
Стал своему сюзерену
Грозить копьем;
Эн Понс готовился к плену,
Но пегую в дом
Тот вел, обтирая пену,
Забыв о нем.
Ищет эн Понс замену.
Де Мельона[1030] сначала
Ждал лишь успех,
Но арабка устала
быстрее всех –
В стойле жирок нагуляла,
Был такой грех.
В его враге немало
Доблестей тех,
. . . . . . . .
. . . . . . . .
Поместил под забрало
Он без помех;
Тот, когда затрещало,
Сказал сквозь смех,
Что жалеть не пристало.
Отличился в ристанье
И Авенгут[1031];
Лошадь купил в Испании,
Был с нею крут –
Увели!.. Он в незнанье
Кто ж этот плут.
. . . . . . . .
. . . . . . . .
Ибо в стране Германии
Не найдут
Трех из его компании;
Правда, тут
Я не слыхал рыданий,
Видно, не ждут
Их назад из скитаний.
Имеет слабость больше сил[1032],
Чем сила; тот, кто слаб и мал,
Ослабив сильных, побежал,
Великий проявляя пыл;
Лишь тот, кто слаб бывал, но смел,
У силы честь отнять умел.
Над сильным властен слабый пол.
Вздор некий то всегда губил,
Что сам творил и разрушал;
Мир видел в нем свой идеал,
А он – ущерб лишь приносил.
Так где безумию предел?
Вздор в этом мире преуспел,
Поскольку мир в нем вкус нашел.
Служа судьбе, я проследил,
Как кислый вскоре сладким стал;
Знать, оба от одних начал,
Коль кислый сам себя сластил.
И холод медленно теплел
В боренье нежном этих тел,
Где сладкий кислого борол.
Мне часто был умерший мил,
Я видел, как он воскресал;
Он больших заслужил похвал,
Чем тот, который только жил[1033].
Умерший полн грядущих дел;
Кто смерти страх преодолел,
Не мыслит смерть одним из зол.
То стужу грел, то жар студил[1034]
Благовещательный канал,
Одно другим уничтожал
И воедино их сводил.
Лишь бедность – богача удел[1035].
Ты в этом притчу усмотрел?
Нет, просто ум я с правдой свел.
Вместила слабость много сил,
И кислый вскоре сладким стал,
И холод жар уничтожал,
И некий вздор себя губил,
И умиравший богател,
И был богатый жертвой дел,
В которых честь свою обрел.