Пейре Видаль весьма был огорчен смертью доброго графа Раймона Тулузского[846] и впал в великую печаль, и облачился он б черное платье[847], а всем своим коням обрезал хвосты и уши, обрил себе голову и слугам своим приказал сделать то же самое, бороды же и ногтей стричь не велел, и так долгое время ходил он с видом человека, лишившегося рассудка и скорбью убитого. И случилось, что в то время, как он пребывал таким образом в тоске, прибыл в Прованс король Альфонс Арагонский[848] и вместе с ним Бласко Грек и эн Гарсия Грек и эн Марти дель Канет и эн Микель де Лусия, эн Сас д’Антилон и эн Гильем д’Алькалла, эн Альберт де Кастельвейль и эн Раймон Гаусеран де Пинос, эн Гильем Раймон де Монкада, эн Арнаут де Кастельбон и эн Раймон де Сервера[849], и застали они Пейре Видаля в тоске и печали, ходящего с видом человека, лишившегося рассудка. И стали король и сеньоры его, каковые были с Пейре Видалем в особенной дружбе, его упрашивать, чтобы он печалиться бросил, а пел бы и веселился и сложил бы для них кансону, которую увезли бы они с собою в Арагон. И так король и сеньоры его упрашивали, что он обещал развеселиться и бросить печалиться, и сложить песню, и вообще сделать все, что будет угодно королю.

Был он между тем влюблен в дону Лобу де Пуэйнаутьер[850] и также в мадоннну Эстефанию де Сон из Сарданьи[851], еще же незадолго до того влюбился он в дону Раймбауду де Биоль, жену эн Гильема Росганя, сеньора Биоля, что в Провансе, на горе, разделяющей Прованс от Ломбардии. Дама же Лоба была из округи Каркассонской, и эн Пейре Видаль ради нее назвался волком[852] и герб носил волчий. И на горе Кабарет дал он на себя охотиться пастухам с собаками, овчарками и борзыми, как охотятся на волка, облачась в волчью шкуру, дабы волком представиться перед собаками и пастухами. И стали пастухи с собаками его травить и так его отделали, что он был замертво снесен в дом доны Лобы де Пуэйнаутьер.

Когда же прознала дама, что это был на самом деле Пейре Видаль, то стала потешаться по поводу сумасбродства, им совершенного, и смеялись они много, она и муж ее, так сильно позабавило это их обоих. И муж дамы распорядился взять его и уложить в укромном покое, устроив его как можно лучше, и, врача призвав, лечить его приказал, пока не выздоровеет тот вполне.

Начал я вам уже рассказывать про Пейре Видаля, что он королю и сеньорам его обещал петь и слагать песни, – так вот теперь, когда он выздоровел, распорядился король платье и оружие приготовить для себя и для него; нарядился эн Пейре Видаль и был весьма доволен, и вот тогда сложил он кансону, каковую вы сейчас услышите, в ней же говорится: