Пейре Видаль, как сказывал уже я вам, ухаживал за всеми знатными дамами и воображал, что и они расположены к нему любовно. Так, ухаживал он и за мадонной Алазаис, женой эн Барраля, сеньора Марсельского[832], который за великолепные песни и безумства еще более великолепные, творимые Пейре Видалем, благоволил к нему больше, чем к кому угодно на свете. Звали они друг друга "Райньер"[833]. При дворе и в покоях эн Барраля был Пейре Видаль полностью своим человеком. Знал прекрасно эн Барраль, что Пейре Видаль ухаживает за его женой. И как и для всех, кто был об этом осведомлен, было это для него лишь предметом забавы, ибо его веселили чудачества, которые Пейре Видаль говорил и проделывал. Как к предмету забавы относилась к этому и мадонна Алазаис, точно также как и другие дамы, за которыми Пейре Видаль ухаживал: каждая говорила ему приятности и обещала все, что ему угодно и о чем он просил, – он же был так умен, что всему этому верил! А когда Пейре Видаль с мадонной Алазаис ссорился, эн Барраль тотчас же их мирил и убеждал ее обещать ему все, о чем он просит.

Случилось же однажды так: знал Пейре Видаль, что эн Барраль уже встал и что госпожа в покоях осталась одна. И вот, вошел он туда и приблизился к постели мадонны Алазаис и, застав ее спящей, стал на колени перед ней и поцеловал ее в уста[834]. Она же почувствовала поцелуй, но подумала, что это эн Барраль, ее муж, и, смеясь, поднялась с ложа, но тут же посмотрела она и увидела, что перед ней был этот безумец Пейре Видаль, и стала она кричать и подняла великий шум. Услышав его, пришли придворные девушки и спросили: "Что такое случилось?" И Пейре Видаль удалился бегом. Госпожа же послала за эн Барралем и стала жаловаться на Пейре Видаля, что он-де ее поцеловал, и умоляла плача, чтобы тот его покарал[835]. А эн Барраль, как человек разумный и бывалый, принял случившееся как предмет забавы и стал жене выговаривать, что она подняла шум из-за выходки сумасброда. Но не мог он ее уговорами убедить, дабы она случившегося широко не разглашала и не искала причинить Пейре Видалю зло, и она продолжала сильно угрожать ему. Пейре видаль же, сего убоявшись, сел на корабль и отплыл в Геную, где и пребывал, пока за море не отправился с королем Ричардом, ибо сказали ему, что дона Алазаис хочет вырвать у него душу из тела. Там оставался он долгое время и множество сложил прекрасных кансон, в коих вспоминал о похищенном поцелуе, как говорит он в кансоне, каковая начинается словами: "Слова сплести и нанизать..."[836], что он-де награды от нее никакой не имел:

А в другом месте говорит он:

А еще в кансоне иной:

Долгое время пробыл он за морем, в Прованс не решаясь вернуться и возвратиться[840]. Тем временем эн Барраль, каковой, как слыхали вы, был к нему весьма расположен, так жену свою упрашивал, что та простила Пейре Видалю похищение поцелуя, согласясь признать этот поцелуй ему дарованным. Послал тогда ему сказать эн Барраль о благосклонности и благоволении жены, и тот с радостью превеликой прибыл в Марсель, где эн Барралем и мадонной Алазаис принят был с радостью превеликой, и та даровала ему поцелуй взамен того, похищенного; и по сему случаю сложил Пейре Видаль кансону, каковую вы услышите, в ней же говорится: