Джерод Песнь Теней не чувствовал себя легендой, но глаза всех, мимо кого он проходил, смотрели на него так, словно он был именно ею. Репутация офицера, и без того превосходящая все его ничтожные заслуги на поле боя, возросла в сотни раз после появления таких мифических существ, как Кенарий и прочие древние защитники мира. История о том, как полубог публично признал Джерода командиром, передавалась по лагерю снова и снова, и уже обросла подробностями о том, как он, облаченный в золото, принял на службу Владыку Леса, посвятив последнего в рыцари сверкающим магическим мечом. Несмотря на возмутительность подобных историй, казалось, мало кто из защитников станет посмеиваться над ними. Даже совет аристократов взирал на офицера из низшей касты с чем-то, напоминающим почтение.

Джероду было не с кем поговорить о своих проблемах. Даже Ронин, будучи его самым близким и доверенным соратником, продолжал настаивать на том, чтобы ночной эльф научился уживаться со всеми произошедшими изменениями.

Он не смел даже подойти к жрицам и попросить у них исповеди, дабы избавиться от своих тревог. До его сестры, Майев, которая была теперь верховной жрицей, наверняка дойдут слухи… а это было последнее, чего бы хотел офицер.

Джерод ехал по лагерю в одиночестве, и такие моменты стали очень редки с тех пор, как командование войском легло на его плечи. Своим адъютантам он сказал, что надолго не задержится, так что сопровождать его не стоит. К тому же, всем уже было известно, кто он такой. Если Джерод понадобится, то все, что им нужно было сделать, – просто спросить, и его без труда отыщут.

Его постоянно приветствовали и не реже благодарили. Несколько сестер Элуны, трудящихся среди раненых, подняли глаза, когда он проезжал, и даже почтительно кивнули. К счастью, Майев среди них не было.

Одна из жриц, небольшого роста, поправила свой шлем, и, увидев командующего, тут же подбежала. Джерод остановил саблезуба, опасаясь, что она принесла сообщение с требованием о встрече с сестрой, одновременно осознавая, что вряд ли сумеет сбежать.

– Командир Песнь Теней! Я надеялась увидеть вас вновь!

Джерод внимательно вглядывался в лицо жрицы. Симпатичная, хотя и немного моложе, чем ему показалось на первый взгляд. Лицо знакомое, но вот откуда…

– Шандриса… Ты ведь Шандриса, да?

Та самая сирота, которую госпожа Тиранда взяла под свое крыло перед похищением.

Глаза жрицы трогательно расширились, когда ночной эльф вспомнил ее. Внезапно Джерод почувствовал себя очень неуютно под этим пристальным взглядом. Шандриса еще несколько лет не будет достаточно зрелой для того, чтобы заводить жениха, и, хотя он был ненамного старше нее, эта разница между ними все еще оставалась пропастью размером с Источник Вечности.

– Да! Командир, вы что-нибудь слышали о ней?

Теперь он вспомнил их последний разговор… и тот, что произошел до него. Пропавшая спасительница Шандрисы неизменно становилась главной темой каждой их встречи. Джерод был вежлив с девушкой, но так ни разу и не смог дать ей ответ, которого она ждала. Попыток спасти верховную жрицу не предпринимали. Да и откуда им было взяться? Тиранду наверняка доставили во дворец, и если так, то, скорее всего, сразу после этого убили.

Но Шандриса отказывалась верить, что Тиранда не вернется. Даже когда Малфурион, самый очевидный выбор на роль спасителя жрицы, отправился на свое задание, Шандриса была практически уверена, что, когда друид вернется, Тиранда каким-то чудом окажется вместе с ним. Джерод любезно пытался убедить ее в обратном, но упрямство молодой эльфийки было достойно таурена. Если она что-то задумывала, то немедленно принималась за дело, и именно поэтому, когда послушница впервые взглянула на него с интересом, воин начал беспокоиться.

– Ничего. Извини, Шандриса.

– А Малфурион? Он вернулся?

Джерод нахмурился.

– О нем тоже нет вестей, малышка, но я вынужден напомнить тебе, что его задание требует нахождения в другом месте. То, что он и другие пытаются совершить, значит для нашего народа больше, чем спасение верховной жрицы значит для тебя, и особенно, для самого друида. Ты знаешь это.

– Она не умерла!

– Я никогда не говорил, что ее нет в живых! – рявкнул командующий в ответ. – Шандриса, я мечтаю о ее спасении, но даже сама госпожа Тиранда поняла бы, почему этого не произошло!

Ее лицо на мгновение застыло, а затем смягчилось.

– Мне очень жаль! Я знаю, что у вас полно дел! Я не должна была беспокоить вас еще и этим, Джерод.

Не обращая внимания на то, что она назвала его по имени, бывший капитан гвардии попытался успокоить ее.

– У меня всегда есть время для тебя, Шандриса…

В ее глазах появился неожиданный блеск, который предупредил его о том, что эльф слишком далеко зашел в своем желании успокоить девушку. Послушница снова смотрела на него так, как женщины обычно не смотрели на Джерода Песнь Теней.

– Мне действительно пора идти, Шан…

Но то, что он собирался сказать дальше, так и замерло у командующего на губах, потому что прозвучал слишком знакомый звук боевого рога. Джерод знал, что на этот раз нет никакой ошибки, которая на самом деле означала бы прибытие желанных гостей. Нет, эти звуки доносились с передовой, и последовавший за ними рев ясно давал понять, что кровопролитие вот-вот начнется снова.

Когда он развернул пантеру, на его колено легла тонкая рука. Шандриса Оперенная Луна произнесла:

– Командир! Джерод! Да пребудет с вами благословение Элуны…

Джерод невольно улыбнулся, выражая благодарность, и погнал своего зверя дальше. И хотя он не оглядывался, ночной эльф был абсолютно уверен, что чувствует взгляд на своей спине.

Едва Джерод добрался до своей палатки, как со всех сторон посыпались донесения. На южном гребне появились демоны, а другой их отряд переходил реку на севере. Основная часть орды напирала на центр, огромный клин демонических войск уже врезался в ряды защитников без малейших признаков промедления.

– Разведчики докладывают, что сразу за первой волной последует вторая! – выкрикнул только что подъехавший всадник. – Они клянутся, что она такая же огромная, если не больше, чем основные силы!

– Сколько же здесь всего этих проклятых монстров?! – прорычал один из аристократов. – Разве мы еще не пробили брешь в их рядах?

Ответ пришел не от Джерода, а от Ронина, и это было не то, что они хотели услышать:

– Да, пробили… но это очень, очень маленькая брешь.

– Но, чужак, во имя Матери-Луны, как же мы тогда сумеем победить?

Маг пожал плечами и дал единственный ответ, который мог:

– Мы обязаны.

Все смотрели на Джерода. Стараясь не сглотнуть, он оглядел собравшихся, а затем самым строгим голосом произнес:

– Вы все знаете, что должны делать на своих позициях! Нам необходимо сломать этот новый клин! Давайте за дело!

Он сам поразился своей решительности. Когда остальные разошлись, ночной эльф повернулся к Ронину.

– Думаю, они приберегают вторую волну до того момента, когда этот клин прорвет наши ряды!

– Отправь туда тауренов, – предложил маг.

– Народ Хална нужен там, где он сейчас. – Джерод попытался что-то придумать, но, к сожалению, единственная идея, что пришла ему в голову, выглядела практически неосуществимой. Если только… – Я должен найти Кенария!

И с этими словами он убежал.

Пора было заканчивать этот фарс.

Так думал Архимонд, используя свои ментальные чувства, чтобы наблюдать за ходом битвы. До него дошла весть о том, что Повелителю доставили предмет невероятной силы – диск, который использовал безумный дракон, пытаясь устроить ту самую восхитительную кровавую бойню. Сам Саргерас был уверен, что этот диск откроет ему проход в этот мир. Увидев Душу – и возжелав использовать ее на поле боя, – Архимонд вполне мог допустить, что его повелитель прав.

И если появление Саргераса на Калимдоре теперь стало неизбежным, то командиру демонов следовало убедиться, что мир готов… а это значит, что ему необходимо подарить Саргерасу победу. Его повелитель должен увидеть, что он, как и всегда, может положиться на Архимонда, который преподнесет ему завоеванный мир.

И вот, используя стремительность и коварство, которые и делали его единственным, кто когда-либо сидел по правую руку от Саргераса, Архимонд разработал новый план сражения, который должен был окончательно истребить тех несчастных существ, что защищали это захудалое королевство. Им будет некуда бежать, никакого помилования в последнюю минуту. Демон знал, что теперь ему противостоит еще не проявивший себя, неизведанный противник, единственным достоинством которого было наличие куда более здравого смысла, чем у шута, командовавшего прежде. Этот новый лидер на мгновение позабавил Архимонда своей удачливостью, но удача в долгосрочной перспективе – ничто.

«Я принесу тебе новый трофей, мой господин», – подумал про себя он, уже представляя, как сотни закованных в цепи, плачущих пленников ведут к повелителю Легиона.

«Я принесу тебе, чем порезвиться, – добавил Архимонд, представляя себе те ужасные, мучительные смерти, которые Саргерас дарует каждому из выживших в войне. – Я принесу тебе этот мир…»

Клин демонов продолжал прорезать фронт, несмотря на все попытки ночных эльфов остановить его. Даже помощь Земельников и других рас, уже перемешавшихся с защитниками, не замедляла процесс.

Линия инферналов образовывала острие клина, прорываясь с чудовищной скоростью. Их хорошо охранял эредар, создавший вокруг щит, который не пропускал ни одного смертоносного оружия. Даже боевые молоты Земельников выбивали лишь искры, и то за мгновение до того, как их обладатели оказывались сокрушены грандиозным натиском каменных демонов.

В то время как те, кто находился в центре, тщетно пытались сдержать хотя бы острие клина, орда демонов вдвое усилила свой натиск на тех, кто находился сразу за линией инферналов. Уже изрядно потрепанные, эти солдаты становились легкой добычей.

Поначалу медленно, а затем все с большей уверенностью, Пылающий Легион начал разделять войско ночных эльфов надвое. Никто не сомневался, что если демонам удастся задуманное, то исход этого дня – и всего мира – будет ясен.

Ронин и Лунная Стража делали все, что могли, но они были смертны и страдали от истощения сильнее, чем эредары или прочие заклинатели Легиона. Более того, им приходилось опасаться и за собственные жизни, потому что Архимонд сосредоточился на них, как никогда раньше.

Внезапно чародей ночных эльфов, стоявший справа от Ронина, пронзительно закричал и тут же усох, словно из него высосали всю влагу. Спустя кошмарную секунду маг мог констатировать первую смерть.

А затем Ронин почувствовал, что по его собственному телу распространяется сильнейшее ощущение сухости. Задыхаясь от незамедлительно последовавшего обезвоживания, он едва успел выстроить щит против заклинания.

Один из Лунных Стражей сумел подхватить мага, когда тот начал падать, и оттащил с поля битвы.

– Воды… – попросил Ронин. – Принеси воды!

Ему принесли бурдюк, который он опустошил, не пролив ни капли. И даже тогда Ронин чувствовал себя так, словно не пил уже больше суток.

– Кир’алтиус тоже мертв, – доложил пришедший ему на помощь чародей. – Все произошло так быстро, мы не успели ничего предпринять…

– Трое здесь… сколько на других позициях? – Огненноволосый заклинатель поморщился. – У нас нет выбора! Мы ничем не сможем помочь солдатам, если будем так умирать… и все же, если мы отвлечемся, Легион наверняка прорвется через последние ряды!

Ночной эльф перед ним беспомощно пожал плечами. Они оба понимали, что ничего не могут сделать, чтобы изменить ситуацию.

– Помоги мне подняться! Мы должны создать матрицу! Этого по крайней мере хватит, чтобы защитить себя! Может, тогда мы сумеем…

За его спиной раздались звуки горнов, призывающие войско к битве. Ронин и чародей озадаченно оглянулись: они, как и все остальные, знали, что каждый ночной эльф уже был на передовой.

А затем… в атаку бросился отряд, подобных которому в Калимдоре никто и никогда не видел. Он состоял не из кавалерии и не из полка закаленных солдат. Среди них нашелся ночной эльф, – правда только один, Джерод Песнь Теней, – и он возглавлял атаку верхом на своем саблезубе.

Ронин покачал головой, едва способный осознать увиденное.

– Он ведет защитников Калимдора против клина!

Кенарий следовал за ночным эльфом, позади него шли два повелителя медведей – Урсок и Урсол, если Ронин правильно помнил. Над ними летела та, кто, согласно рассказам Краса, должна была быть Авианой, Повелительницей Птиц. Следом появилось существо, похожее на крылатую пантеру с почти человеческими руками, а за ним – воин-рептилия с панцирем, напоминающий черепаший. Это была лишь первая волна из нескольких десятков существ, и Ронин даже не мог сказать, видел ли он раньше большинство из них. Маг не знал ни имен, ни титулов, но лучше других чувствовал, что вся их мощь направлена против приближающихся демонов.

И почувствовав эту силу, заклинатель с надеждой улыбнулся.

– Мы должны подготовить Лунную Стражу! – скомандовал он. – Забудьте про клин! Концентрируйтесь только на атакующих заклинаниях Легиона! – Ронин ухмыльнулся еще шире. – Прокля́тый Джерод! Только у него хватило бы наивности отдать приказ полубогам сражаться с ним во главе и выйти сухим из воды! – Затем настроение заклинателя омрачилось, едва он вспомнил обо всем, что Легион обрушивал на защитников. – Надеюсь, их силы будет достаточно…

– Вперед! – без надобности выкрикнул Джерод. Его взгляду предстали полчища инферналов и других демонов. Он молча отдался на милость Элуны и приготовился умереть. Все, на что рассчитывал капитан, это своим безумным поступком хоть как-то задержать наступление врага на время, достаточное для свершения хоть какого-нибудь чуда.

Инферналы были воплощением первобытной силы. Они существовали лишь для того, чтобы сокрушать, бить и ломать любые препятствия – живые или нет, – стоящие у них на пути. Заклинания чернокнижников и других темных заклинателей Легиона делали их практически непреодолимой силой.

До тех пор, пока они не столкнулись с отрядом Джерода.

Для Кенария и ему подобных защитные заклинания эредаров были пустым местом, поскольку полубоги владели природной магией своего мира практически с самого его зарождения. Они разорвали щит, словно тот был соткан из воздуха… а затем сделали то же самое с инферналами, что стояли за ним.

Именно Агамагган был тем, кто промчался через них. Вепрь оказался гораздо более толстокожим, чем каменные демоны, и одним махом вспорол как землю, так и их самих. Огромные клыки пронзили стража Скверны, отбросив останки в сторону. Страж ужаса парил сверху, пытаясь вогнать копье в гигантского вепря, но те, кто пытался пробиться сквозь смертельные заросли шипов, покрывающих спину Агамаггана, сами оказывались пронзенными насквозь.

Мертвые демоны все еще свисали с его гривы, когда полубог развернулся, опрокидывая других инферналов. Те оказались разбросаны и полностью обескуражены, ведь это все вовсе не походило на то восхитительное разорение, которое они обычно учиняли. Их разгром в свою очередь вызвал еще большее недоумение среди стражей Скверны, никогда прежде не сталкивавшихся с тем, что их передовые силы оказались разгромлены подчистую.

Стражи ужаса продолжали нападать на вепря, который давил ногами и калечил клыками стражей Скверны, приветствуя каждого безрассудного врага ликующим фырканьем. Глаза Агамаггана ярко горели, когда он расчищал перед собой путь, оставляя позади ужасающие свидетельства своей мощи. Воины Пылающего Легиона лежали, навалившись друг на друга. Агамагган остановился только тогда, когда на его шипах завязло столько трупов, что пришлось сделать паузу и сбросить некоторые из них. Вепрь отряхивался, как мокрый пес, расшвыривая разорванные останки демонов направо и налево. Когда его шкура стала достаточно чистой, полубог энергично вернулся к своему развлечению.

И все же, несмотря на такой чудовищный разгром, враги продолжали наступать. Меч Джерода разрубил голову первого демона, пережившего приход Агамаггана. Кенарий схватил другого инфернала, поднял сопротивляющегося монстра высоко над головой и швырнул его обратно к собратьям. Впервые инферналы узнали, каково это – быть протараненными кем-то из своего вида. Сила, с которой полубог забросил свой «снаряд», заставила его цели отлететь назад в другие, запуская таким образом цепную реакцию, которая продолжилась еще на несколько линий в глубь рядов демонов.

Медведи-близнецы действовали куда проще. Тяжелыми лапами они проходились по рядам демонов, отшвыривая инферналов и стражей Скверны, словно опавшие листья. Несколько зверей Скверны проскользнули сквозь разрушающийся клин и присосались к тому из них, кто был впереди. Рассмеявшись, полубог один за другим сорвал с себя псов Легиона, переломав им хребты, и отбросил трупы в дальние ряды воинов Архимонда.

Клин развалился. Стражи ужаса летали сверху, пытаясь сдержать хаос, но тут в небе появились, казалось, все виды птиц этих земель. Демоны в панике закружились, когда крошечные зяблики и огромные хищники стали рвать их плоть. И среди птиц порхала их госпожа, Авиана, чье нежное лицо теперь превратилось в оскал голодной хищницы. Когти полубогини распарывали крылья стражей ужаса, отправляя их навстречу смерти. В других демонов она вцеплялась мертвой хваткой, и тут же вырывала им глотки острым клювом.

Бородатый воин в одеждах из коричневой кожи, ростом почти вдвое превосходящий ночных эльфов, ворвался в битву верхом на упряжке из пары белых волков, управляясь с поводьями одной рукой. В другой руке смеющееся существо держало то, что поначалу показалось обыкновенным серпом. С его помощью он разбрасывал демонов во все стороны с таким же смертоносным эффектом, словно владел любым серьезным оружием, – и даже лучше. Вращающийся серп пролетал по рядам Легиона, обезглавливая одного демона и разрезая грудь другого, прежде чем вернуться в руку своего хозяина. Это повторялось снова и снова, и коренастый воин каждый раз пожинал плоды своей кровавой расправы.

Демоны дрогнули, как когда-то под натиском диска черного дракона. Этот враг, по сравнению со всеми, с кем они сталкивались ранее, был равен им, и на мгновение испарился даже их страх перед Архимондом. Стражи Скверны совершили невероятное… перестали сражаться.

Но тем, кто первым совершил эту ошибку, пришлось заплатить за нее собственными жизнями. Архимонд не терпел отступлений ни сейчас, ни когда-либо, за исключением тех случаев, когда они были предусмотрены его стратегией. Демоны, на которых он обратил свой гнев, расплавились – их доспехи и плоть стекали с костей, словно мягкий воск. Крики превратились в булькающие звуки, и уже через секунду от демонов остались лишь пузырящиеся лужи с плавающими в них ошметками плоти.

Послание было предельно ясно тем, кто собрался последовать примеру паникеров: смерть приходит в разных формах, и некоторые ее виды куда ужаснее, чем другие. Запуганные отступающие повернулись лицом к полубогам, а силы тех, кто стоял в первых рядах, теперь подпитывались темными чарами Архимонда. Понимая, что они погибнут так или иначе, демоны теперь сражались, не заботясь о собственных жизнях.

Наконец боевое безумие Легиона начало действовать даже на поразительные войска Джерода. Клинки двух десятков стражей Скверны оказались слишком серьезным оружием для полубога-росомахи, которого Ронин видел до этого. Но даже когда его жизненная сила утекала из сотен глубоких ран, он продолжал рвать на части каждого из нападавших зубами и когтями. Наконец первый из полубогов пал, но его могильный курган оказался сложен из тел воинов Легиона выше погибшего.

Вскоре к нему добавились и другие потери, главной из которых оказалась Повелительница Птиц. Ведомые волей Архимонда, стражи ужаса, используя копья, пробивались сквозь стаи к той, кого искали. Две дюжины демонов пали на этом пути, но все же слишком многие из них достигли своей цели, окружив защитницу всех крылатых созданий Калимдора. Демоны пронзили ее своими длинными зазубренными копьями.

Но даже кровь полубогини продолжила сражаться вместо нее, капая с копий ее убийц и заливая их руки. Когда Авиана, лишенная жизни, упала наземь, виновники ее гибели рвали на себе кожу, ведь теперь ее благословенная кровь наполняла их нечестивые тела. В конце концов, стражи ужаса сгинули один за другим, разрывая себя на куски в тщетных попытках избежать того, что с ними происходило.

Копья и клинки торчали из шкур обоих медведей, а у Кенария виднелись чудовищные порезы по всему телу. Каждый из полубогов нес на себе подобные знаки отличия жестокой силы Легиона, но, тем не менее, они продолжали идти вперед.

С ними шли ночные эльфы, таурены, фурболги, Земельники… каждая смертная раса, бывшая частью воинства. Все чувствовали, что в борьбе за Калимдор настал решающий момент.

Но Ронин опасался, что победа в этом решающем сражении останется за Легионом. Даже с защитниками мира в авангарде войско не совершало настоящего прорыва. Если защитники не могут окончательно одолеть Пылающий Легион с такими союзниками, то на что еще можно надеяться?

– Нам по-прежнему нужны драконы… – пробормотал маг, отражая атаку чернокнижника. Еще три чародея погибли прежде, чем они с Лунной Стражей сумели прийти в себя, и, хотя заклинатели вернулись в строй, кроме сдерживания натиска своих темных собратьев, помощи от них было мало. – Нам по-прежнему нужны драконы… – повторил Ронин почти как мантру. Но от Краса не было никаких вестей, и даже маг, отлично знавший и колоссальные возможности, и уловки старшего заклинателя, начал задаваться вопросом: возможно ли, что его бывший наставник действительно погиб в логове Смертокрыла?

Внезапно огромная темная фигура взмыла над полем боя, и худшие опасения Ронина подтвердились. Смертокрыл здесь! Это могло означать только одно – Крас и остальные были мертвы, и теперь черный гигант пытался отомстить всем своим потенциальным врагам.

Но когда огромный крылатый зверь развернулся, маг заметил в нем нечто странное. Дракон был не черным, а темно-серым, как скала. Множество мелких деталей в морде и форме тела отличало его от Смертокрыла, и эти детали были по какой-то причине знакомы Ронину. Они сильно напоминали ему другого дракона из тех времен, когда маг бился с орками. Дракон выглядел как… как…

Алекстраза?

Серый дракон приземлился среди демонов, раздавив нескольких из них. Одним крылом он смел в сторону еще дюжину. Гигант издал рев и вцепился во врагов, перемалывая их челюстями, и лишь потом позволяя их телам упасть на землю.

Только теперь Ронин увидел, что у дракона не было глотки.

Он в буквальном смысле был сделан из камня.

Не зная жалости, громадный голем крушил ряды Легиона. Видя, на что способен всего один гигант, маг снова взмолился о возвращении настоящих драконов.

А затем в его голове возник вопрос: что привело эту ненастоящую Алекстразу на помощь войску?

– Крас? – выпалил он, оборачиваясь. – Крас?

И вот, едва перебравшись через хребет голема, к нему направился хорошо знакомый магу высокий и бледный ночной эльф. Рядом с Красом шагали Малфурион и Брокс, явно уставшие, но невредимые.

Оторвавшись от битвы, Ронин бросился им навстречу. Он чуть не задушил троицу в объятиях, настолько был рад видеть знакомые лица.

– Хвала богам, вы все живы! – он ухмыльнулся. – Душа Демона! У вас получилось!

Едва Ронин произнес эти слова, как тут же понял, что ошибся. Он переводил взгляд с одного товарища на другого, пытаясь по их глазам понять, что произошло.

– У нас получилось, – ответил Крас. – Но ее украли агенты Легиона…

– Среди них был мой брат, – добавил Малфурион, кивнув Красу, который явно не хотел открывать Ронину эту часть истории. – Нет смысла это скрывать! Иллидан связал свою судьбу с дворцом! – Друида трясло от разочарования. – С дворцом!

– Но… этот дракон! Что это значит? И где Кориалстраз? Вы передали в своем послании, что встретились с ним!

– На это нет времени! Мы должны приготовиться!

– Приготовиться к чему?

Брокс внезапно указал своим топором куда-то в сторону от них.

– Смотрите! Голем!

Все проследили за взглядом орка и увидели ожившую копию Алекстразы, покрытую демонами. Те рубили создание – драконицу – почти так же, как прежде Земельники крошили инфернала. Часть демонов с клинками напала на ее лапы, вырубая все, что можно, из тела искусственного дракона.

Маг едва мог поверить в происходящее.

– Почему она не улетает?

– Потому что время чар почти на исходе, – заметил Крас с явной грустью.

– Я не понимаю…

– Смотри. Это почти произошло.

Движения голема стали медленными, несмотря на то, что все повреждения, нанесенные его телу, были неглубокими. Каменной драконице удалось стряхнуть со своих крыльев нескольких демонов, отправляя их далеко в небо, однако это отняло у нее последние силы.

– Крас, что происходит?

– Она должна была принести нас сюда по воле той, чьей тенью является. Но тени исчезают, Ронин, ее задача выполнена. Мы можем лишь благодарить судьбу за то, что у нее осталось достаточно сил, чтобы нанести тот ущерб, свидетелями которого мы стали.

Несмотря на поясняющий тон его слов, в глазах мага читалось глубокое сожаление. Ронин понял: для Краса тяжело видеть страдания своей королевы и супруги, пусть даже ненастоящей.

Лжедракон скорбно взревел. Демоны покрывали практически все его тело, кроме головы. Левые ноги с вызовом распрямились, тогда как правые не двигались вовсе.

– Все кончено… – начал Крас.

Затем, без предупреждения, ненастоящая Алекстраза накренилась вправо. Ее крыло с этой стороны сложилось, а левое поднялось к небу.

На половине движения драконица замерла. Глаза голема стали безжизненными.

А затем под давлением огромного веса правое крыло треснуло. Демоны наверху беспомощно повисли, когда творение королевы драконов опрокинулось… раздавив каждого из них, по-прежнему висящих на ее спине.

Сердце Краса затопило гордостью.

– Каждая черточка моей королевы преисполнена достоинства, даже если это ее тень!

На том месте, куда упала огромная статуя, поднялась пыль. Пока они смотрели, лапы и левое крыло успели присоединиться к правым, разрушаясь. Демонические воины разбежались, когда между ними рухнули громадные обломки скалы.

– Что теперь? – требовательно спросил Ронин. С прибытием соратников его надежды возросли, но, если у них не было ни диска, ни этого магического каменного создания в качестве хоть какой-то награды за усилия, получалось, что все их путешествие было напрасным.

Следующие слова Краса его не воодушевили:

– Что теперь, юный Ронин? Мы будем сражаться, как сражались прежде, и ждать. Будем ждать, пока моя добрая королева не соберет мой род и не приведет его на битву. Душа Демона направилась туда, где она останется на некоторое время, не угрожая драконам. Они должны будут начать действовать.

– А если нет? Если они, как и раньше, будут колебаться слишком долго?

Старший маг наклонился так близко, что услышать ответ мог только человек.

– Тогда Саргерас наконец-то получит возможность пройти в Калимдор… и едва он ступит в наш мир, история следующих десяти тысяч лет будет переписана.