Поздний вечер меж тем настал.

Конечно, Рюстефейль уже спал.

Рейнеке тотчас учуял это,

Заметив, что в доме не видно света.

Рюстефейль был, как сказано, плотник,

Весьма замечательный был работник,

И не случайно, что кряж дубовый

Лежал во дворе, к разделке готовый.

Два клина в него уже загнаны были

(Прошу, чтоб вы этого не забыли,

А также того, что в поваленном дубе

Зияла трещина в верхнем разрубе).

"Видите, дядюшка, это бревно?

Там, в расщелине, меду полно.

Морду просуньте туда, и окажется

Меду гораздо больше, чем кажется.

Душу отменным медком потешьте!

Только, пожалуйста, не переешьте.

Многие наши земные страдания

Сейчас происходят от переедания".

Браун ответил: "Что ты, что ты!

Объедаться нет у меня охоты.

Во всем нужна, понимаешь, мера!"

Ах, глупость слепа! Ах, наивна вера!

Медведь, как было ему и велено,

По уши морду просунул в расщелину,

Передние лапы сунул туда же,

Козней ничьих не предчувствуя даже.

Ну, а племянничек тут без унынья

Выдернул вдруг из расщелины клинья,

Выбил без всякого опасения,

Зная, что Брауну не будет спасения!

Зажатый в тиски, он ревет, он воет,

Задними лапами землю роет,

Такой он поднял шум и вой,

Зажатый в расщелине с головой,

Что разбудил Рюстефейля-плотника,

Весьма замечательного работника,

Который выбежал с топором

На случай, коль кто-то пришел не с добром.

А Браун разнесчастный все воет от боли,

В неволю попав против собственной воли.

Крепко держит медведя колода:

Вот он какого отведал меда!

Рейнеке видит бегущего плотника,

Дяде кричит: "Ну! Поели вы плотненько?

Знаю, вы насчет меда — мастак.

Но все же не наедайтесь так!

Я вижу, спешит к вам Рюстефейль-плотник,

Он гостей привечать охотник,

Сейчас он подбавит вам угощения.

А я удаляюсь. Прошу прощения!"

И он отправился в замок свой —

В Малепартус, замок свой родовой.