Рейнеке молвил: "О государь!

Я перед вами — ничтожная тварь.

И все, что вы скажете, все, что прикажете,

Свято меня выполнять обяжете.

О высокочтимейший король,

Позвольте вам только напомнить: давно ль

Те, что сейчас меня привечали,

"Распни его!" с остервененьем кричали?

Я был оболган, оплеван, гоним,

Надо мною куражился Изегрим,

И всем этим шкурникам и подхалимам

Не терпелось выслужиться пред Изегримом,

Потому что все они были уверены,

Что вы поощрить Изегрима намерены,

И, конечно, не знал этот жалкий сброд,

Что дело примет иной оборот.

Я убеждаюсь ежеминутно,

Что правду выслушивать неуютно.

Истина многим только мешает,

Она их уверенности лишает.

Клянусь вам: все это именно так.

Мне вспоминается свора собак,

Что возле кухни стояла часами

В надежде (как вы понимаете сами),

Что повар вынесет им еду.

Так они ждали на холоду,

Нетрудно представить, что там творилось.

Но вдруг кухонная дверь отворилась,

И оттуда вырвался некий пес,

Который мясо в зубах унес.

Да, огромный кусище держал он в зубах,

Но счастлив он не был, увы и ах!

Повар его кипятком обварил,

Прежде, чем пес эту дверь отворил,

Повар обдал кипятком ему спину,

То есть всю заднюю половину.

Но, видя в зубах его столько мяса,

Заволновалась вся прочая масса,

И кто-то лает: "Пусть не таит,

Что в дружбе он с поваром состоит!

Какой тот кусище ему подарил!"

"Братцы! — ошпаренный проговорил. —

Я спереди являю собой красоту:

Гладкая морда, мясо во рту.

Но посмотрите же, бога ради,

Что я собою являю сзади!

Мой бедный хвост кипятком обварен,

Дубиной я по спине ударен,

Почти все повылезли волоса..."

"Бежимте-ка прочь! — раздались голоса. —

Подальше держитесь от кухни этой!

Итак, прощай, брат! Уж не посетуй!"

Государь! О низости вел я речь:

Из притчи можно урок извлечь.

Коль силу являете вы собою,

От верных "друзей" у вас нет отбою.

Поскольку мясо у вас во рту,

За честность вас хвалят, за доброту,

Величают высоким вас мудрецом,

Будь вы хоть ничтожеством, подлецом,

Потому что знают: ссориться с властью,

Значит — себя подвергать несчастью.

И все перед вами юлят посему.

Конец, однако, приходит всему:

И нашей силе, и нашей власти,

А также вкусному мясу в пасти.

Глядишь — как тут же тебя забыли

Те, кто так пылко тебя любили.

Друзья вчерашние пропадают —

Они, как волоса, выпадают.

И вот ты стоишь одинокий, затравленный,

Как пес этот бедный, друзьями оставленный,

Испытав безмерно жестокую боль.

Обожаемый и великий король,

Я насквозь лицемеров вижу

И никогда их к себе не приближу.

Друга надо уметь отличать от врага.

О король! Я — ваш раб, а не просто слуга".