Она печально и с сомнением посмотрела на сына, тот ответил ей таким же взглядом. Все же она вышла В кухню, и вскоре я услышал шум воды, льющейся в кастрюлю, потом зашипел зажженный газ.

– Значит, девушка вернулась обратно, Фред?

Он кивнул.

– Когда?

– Около полудня, чуть позже. Я как раз приступал к ленчу.

– Что она сказала?

– Сказала, что Ронни проголодался. Я дал ему половину своего сандвича с арахисовым маслом. Вторую половину я отдал ей.

– Она упоминала про Стэнли Броджеста?

– Нет. Я не спрашивал ее. Но она была испугана.

– Она говорила об этом?

– Об этом и не надо было говорить. Я видел это. Мальчик тоже был испуган.

– Что произошло потом?

– Ничего. Она пошла к выходу из каньона.

– Пешком?

– Да.

И опять он отвел от меня глаза.

– Вы будете утверждать, что она не взяла вашу машину?

Он опустил голову еще ниже. Сейчас он сидел точно йог.

– Вы правы. Она взяла мою машину. Они уехали на машине.

– Почему вы не сказали об этом раньше?

– Я совсем забыл про это. Я удобрял почву… ну, и у меня… много всего было в голове.

– Оставьте это, Фред. Мальчика увезли, а его отца убили.

– Я не убивал его!

– Могу вам поверить. Но ведь кто-то убил его.

Фред поднял голову и посмотрел на Кесли, стоявшего у порога. Потом стал прислушиваться к звукам, доносившимся из кухни, где его мать занималась хозяйственными делами. Он слушал очень внимательно, словно этот шум мог подсказать ему, что надо говорить, а о чем – умолчать.

– Забудьте о своей матери, Фред. Все останется между нами.

– Тогда закройте дверь. Я не хочу, чтобы она слышала, и он тоже.

Кесли вышел и закрыл за собой дверь.

– Значит, вы разрешили ей взять вашу машину? – спросил я Фреда.

– Да, она сказала, что мистер Броджест просил ее взять машину.

– Но ведь было и что-то еще? Или нет, Фред?

Лицо его залила краска стыда.

– Не говорите ей.

Он махнул рукой в сторону кухни.

– Не говорить ей про что?

– Она разрешила мне прикоснуться к ней.

Он всем телом содрогнулся от воспоминаний, а, может быть, и фантазии. На его изуродованных губах появилась улыбка, но глаза, как и прежде, оставались грустными.

– Дело в том, что она похожа на девушку, которую я когда-то знал.

– И вы разрешили ей взять машину?

– Она обещала вернуть ее. Но, – добавил он с огорчением, – до сих пор еще не вернула.

– Она говорила, куда поедет?

– Нет.

Он чуть помолчал, будто прислушиваясь к каким-то звукам.

– Я видел, как она поехала к выезду из каньона.

– А мальчик был с ней?

– Да, сэр. Она заставила его поехать.

– А он не хотел ехать?

– Нет…

Фред так отчаянно затряс головой, словно сам был этим мальчиком.

– Но она заставила его.

– Каким образом?

– Сказала, что его заберут привидения. Потом подняла его, посадила на сиденье и уехала с ним.

– Какая у вас машина?

– «Шевроле-седан», 1953 года. Она еще хорошо работает.

Я достал блокнот и авторучку.

– Какого она цвета?

– Наполовину старого цвета – синего, а наполовину выкрашена в красный. Я начал ее красить, но был очень занят и не успел закончить.

– Номер?

– Вы лучше спросите у мамы. Она хранит все записи. Только не говорите ей…

Он показал на свой рот.

Я вышел в кухню. Эдна Сноу стояла возле газовой плиты и наливала кипяток в заварной чайник. От пара ее очки запотели, и, обернувшись на звук моих шагов, она не сразу разглядела меня.

– Девушка взяла машину вашего сына.

Она стукнула чайником по плите.

– Я так и знала, что он сделает какую-нибудь глупость.

– Не в этом дело, миссис Сноу. Если вы дадите мне номер этой машины, я избавлю вас от дальнейших хлопот.

– Что же теперь будет с Фредериком?

– Ничего. Так вы можете дать мне номер?

Она открыла кухонный шкаф, нашла там старую записную книжку в ледериновом переплете и прочитала вслух:

– ИКТ 447.

Я записал номер, затем пошел в комнату и сообщил Кесли то, что узнал. Миссис Броджест по-прежнему сидела в кресле-качалке. На лице ее был яркий румянец, глаза были полузакрыты.

– Она выпила что-нибудь? – спросил я Кесли.

– При мне – ничего.

Миссис Броджест пошевелилась и попыталась встать, но снова упала в кресло, которое затрещало под тяжестью ее тела.

В дверях кухни показалась миссис Сноу. Она шла, держа поднос, на котором стоял коричневый заварной чайник, молочник, сахарница и чашка с блюдцем из китайского фарфора. Последние были такими тонкими, что, казалось, истончились от времени. Она поставила поднос на столик возле кресла-качалки и налила в чашку чай. Сквозь тонкие стенки чашки было видно, как поднимался уровень темной жидкости.

– Глоток чая – это хорошо в любом случае, – заговорила она с наигранной бодростью. – Он прочистит вам голову, да и просто освежит. Я только не знаю, как вы любите: с сахаром или с молоком?

– Вы очень добры, – проговорила миссис Броджест глухим голосом.

Она потянулась к чашке, но рука ее совершила какое-то неверное движение, и вся посуда с подноса упала на пол. Эдна Сноу опустилась на колени перед черепками разбитой чашки и стала собирать их с жалкой осторожностью, словно чашка эта была чуть ли не предметом религиозного культа. Потом она бросилась в кухню, принесла тряпку и вытерла пролитый чай с довольно потертого ковра.

В это время Кесли придерживал за плечи миссис Броджест, боясь, что та упадет на пол.

– Как фамилия ее врача? – спросил я Эдну Сноу.

– Доктор Джером. Вы хотите, чтобы я позвонила ему?

– Да, конечно.

– Как ему объяснить, в чем дело?

– Не знаю. Вероятно, это сердечный приступ. Лучше сначала позвонить в «скорую помощь».

Секунду Эдна Сноу стояла неподвижно, словно лишившись всей своей энергии, затем вышла на кухню, и я услышал, как она набирает, номер.

Меня начало одолевать нетерпение. Главное – это пропавший мальчик, а теперь он уже где-то далеко. Я дал Кесли номер машины Фреда и попросил сообщить его во все нужные инстанции. Он позвонил в полицию.

Тем временем я вышел на улицу. Джин расхаживала взад и вперед по разбитому тротуару. Короткая юбка и длинные ноги делали ее похожей на арлекина или грустного клоуна, наблюдающего за жизнью бедной улицы.

– Что там еще стряслось? – спросила она.

Я передал ей рассказ Фреда и сказал, что ее свекровь заболела.

– Она никогда в жизни не болела.

– Ну, а сейчас она больна. Мы вызвали «скорую помощь».

Пока я говорил, издали послышался вой сирены.

– Что же мне теперь делать? – спросила Джин, будто «скорая помощь» ехала к ней.

– Ехать в больницу вместе со свекровью.

– А вы куда поедете?

– Еще не знаю.

– Лучше бы мне поехать с вами…

Я так и не понял, что она хотела этим сказать, как, впрочем, и она сама. Я дал ей свою визитную карточку.

– Нам нужно будет держать связь. Дайте, пожалуйста, знать моей службе информации, где вы будете находиться.

Она так посмотрела на мою карточку, словно та была на незнакомом ей языке.

– Вы меня бросаете, да?

– Нет, не бросаю.

– Вам нужны деньги?

– С этим можно подождать.

– Тогда чего же вы хотите?

– Ничего.

Джин недоверчиво посмотрела на меня: ведь люди всегда чего-нибудь да хотят.

Из-за угла показалась «скорая помощь». Машина остановилась возле дома, и ее сирена издала последний, почти звериный вой.

– Это дом Сноу? – спросил шофер.

Я подтвердил это. Он вместе с напарником вошел в дом, и вскоре они вынесли на носилках Элизабет Броджест.

Когда они задвигали носилки в машину, она попыталась сесть.

– Кто меня толкнул? – спросила она.

– Никто, милая, – ответил шофер. – Сейчас мы дадим вам кислородную подушку, и вы сразу же воспрянете духом.

Не глядя на меня, Джин сказала:

– Я поеду за ними на ее машине. Не могу позволить, чтобы она ехала в больницу одна.

Я решил, что сейчас самое время пригнать зеленый «мерседес» миссис Лрмистед. Кесли объяснил мне, что ее дом находится на ближайшем к городу холме. Над этой частью города уже стоял дым, заволокший большую часть неба.

Кесли повернулся ко мне и долго смотрел на меня. Мешки под его глазами еще больше сморщились.

– Будьте осторожны, когда поедете туда. Огонь подобрался туда очень близко.

Я обещал быть осторожным.

– Может быть, подвезти вас куда-нибудь?

– Нет, спасибо, Я поеду в центр на «пикапе». Но сперва мне хотелось бы еще немного пощупать Фреда.

– Вы не верите ему?

– Не в этом дело. Просто я не верю, что можно выудить все факты с первого захода.

Он направился в дом.

На пороге, обрамленная дверным проемом, стояла Эдна Сноу, словно древняя девственница-весталка, охраняющая вход в храм.