По пути на Кресчент-драйв я включил радио. Приемник был настроен на местную станцию, которая передавала репортажи с места пожара. Рэтлснековский пожар, как назвал его репортер, угрожал северо-восточной части города. Сотни жителей были уже эвакуированы. Вылетели пожарники-парашютисты, в пути была дополнительная техника. Но если не прекратится ветер, пожар может выжечь весь город на своем пути к океану.

Дом Армистедов, как и дом миссис Броджест, находился на угрожаемой территории. Я въехал во двор и остановился позади черного «Континенталя». Пожар был уже так близко, что, выключив двигатель, я ощутил его горячее дыхание. Асфальтовую поверхность двора покрывал тонкий слой налетевшего пепла. Казалось, будто выпал серый снег. Откуда-то сзади доносился шум бегущей воды.

Одноэтажный белый дом стоял подобно классическому храму недалеко от небольшой рощицы кипарисов. Дом был настолько пропорционален, что я смог оценить его величину, лишь поскольку довольно долго обходил его, направляясь на шум воды. Я прошел мимо пятидесятиметрового плавательного бассейна, на дне которого лежала шубка из голубой норки.

Загорелая женщина с коротко подстриженными волосами поливала из шланга кипарисы. За ними в пересохшем кустарнике темноволосый мужчина в комбинезоне копал канаву, отбиваясь от прилетавших искр.

Женщина говорила с огнем, словно с сумасшедшим человеком или бродячей собакой:

– Пошел прочь, грязный подонок!

Она почти с радостью обернулась ко мне, когда я окликнул ее:

– Миссис Армистед?

Когда она повернулась, я увидел, – что седина ее явно преждевременна. Загорелое лицо было теплого коричневого оттенка, немного контрастировавшего с холодными зеленоватыми глазами. На ней был элегантный брючный костюм.

– Кто вы? – спросила она.

– Арчер. Я пригнал ваш «мерседес».

– Хорошо. Я пошлю чек, при условии, что машина в порядке.

– Она в порядке, я пришлю вам счет.

– В таком случае, вы могли бы еще и помочь нам здесь.

Она указала рукой на лопату, валявшуюся у ствола кипариса.

– Помогите Карлосу выкопать эту канаву.

Это было довольно нелепо, так как я был не в рабочей одежде. Тем не менее я скинул пиджак, поднял лопату и пошел между деревьями на помощь Карлосу.

Мексиканец средних лет воспринял мое появление как вполне естественный факт. Я начал работать позади него, углубляя и расширяя выкопанную им канаву. Почти наверняка это была бесполезная работа – мелкая царапина на поверхности земли у подошвы холма, заросшего карликовым дубом. Теперь я уже отчетливо слышал дыхание пожара на другой стороне холма. Кипарисы яростно шелестели от порывов налетавшего ветра.

– Где мистер Армистед? – спросил я Карлоса.

– Думаю, что на яхте.

– А где она находится?

– В море, – ответил он, кивнув в сторону океана.

Махнув несколько раз лопатой, он добавил:

– Ее зовут «Ариадна».

Он произнес это имя медленно, в голосе его звучало уважение.

– Кого, девушку?

– Яхту, – сказал он. – Мистер Армистед назвал ее греческим именем, потому что его жена сходит с ума по всему греческому.

– Да она и сама немного похожа на гречанку.

– Мне тоже так кажется, – согласился он, улыбнувшись какой-то мятой улыбкой.

Звуки пожара становились все громче, и выражение его лица изменилось. Мы покопали еще немного. Физический труд, наконец, отразился на мне, загудели плечи и ладони рук. Рубашка прилипла к телу.

– Мистер Армистед один на яхте?

– Нет, он берет с собой парня. Называет его «мой экипаж», но я никогда не видел, чтобы тот делал на борту хотя бы какую-нибудь работу. Парень из этих длинноволосых, как там они себя называют.

Карлос поднял испачканную руку и пригладил воображаемые кудри.

– Разве мистер Армистед не любит девушек?

– Нет, девушек он любит, – ответил Карлос и задумчиво добавил: – Прошлой ночью на борту была девушка.

– Блондинка?

– Да.

– Ты видел ее?

– Видел мой приятель Педро вчера утром, когда выходил из порта на ловлю. Педро – рыбак, он поднимается еще до рассвета. Девушка лезла вверх по мачте и вопила, что собирается прыгнуть в воду. Парень уговаривал ее спуститься вниз.

– А что сделал Педро?

Карлос пожал плечами.

– У Педро дети, которых надо кормить. У него нет времени стоять и валять дурака с сумасшедшими девчонками.

С новым приливом усердия Карлос взялся за работу, словно копал себе нору, убежище от этого враждебного мира. Я тоже продолжал копать, двигаясь вслед за ним. Но было ясно, что мы напрасно тратим время.

На вершине холма показалось пламя. Оно выросло там подобно гигантскому бриллианту и продолжало расти и расти до тех пор, пока не закрыло собою всего неба. Сидевший на холме сторожевой перепел полетел вниз, издавая тревожные крики.

Карлос взглянул на огонь и перекрестился. Затем повернулся к пламени спиной и, сделав мне знак рукой, пошел между деревьями прочь от своей канавы.

Один кипарис начал дымиться. Миссис Армистед не смогла дотянуться шлангом до этого места и попросила Карлоса полить водой деревья.

Он покачал головой.

– Ничего хорошего из этого не выйдет. Деревья все равно сгорят, а может, и весь дом.

Пламя спускалось вниз, набирая скорость и становясь все шире. Деревья вспыхнули. За несколько секунд до этого с верхушек кипарисов слетела стая перепелов и стала подниматься над домом. За ними следовала темная лавина дыма. Миссис Армистед продолжала поливать деревья из своего игрушечного шланга. Карлос прошел мимо нее к вентилю и закрыл его. Она продолжала стоять, глядя на огонь. Из наконечника шланга капала вода.

Шум стоял, как во время шторма. Деревья горели ярко, подобно ряду гигантских торшеров.

Я взял миссис Армистед за руку и повел прочь. Она машинально, вяло сопротивлялась, как всегда поступают женщины, не желающие идти именно сюда. Она несла в руке шланг, пока хватило его длины, а потом бросила в траву.

Карлос ждал нас возле бассейна, вокруг него падали искры и горящие ветки, которые, шипя, погружались в воду.

– Нам лучше уехать отсюда, – сказал он. – Если пламя перепрыгнет через дорогу, то мы будем отрезаны. Хотите, я достану ваше меховое пальто?

– Оставьте его в бассейне, – ответила она. – Здесь слишком жарко для норки.

Я не очень-то люблю иметь дело с женщинами, но эта начинала мне нравиться. Я отдал Карлосу ключ от «мерседеса», а сам вместе с ней направился к «линкольну-континенталь».

– Вы можете ехать, если хотите, – сказала она ему, – а я побуду немного здесь.

Лицо ее исказила гримаса, выдавшая боль. Когда мы, вслед за «мерседесом», выехали на шоссе, она, как бы объясняя свои переживания, рассказала:

– Я любила этих перепелов. Я кормила их и ждала их прилета каждый год с тех пор, как мы построили здесь дом. В конце концов они стали чувствовать себя в полной безопасности. Этой весной они прямо во дворе вывели птенцов.

– Перепела вернутся.

– Может быть, может быть. Только будет удивительно, если и я вернусь.

Мы подъехали к дорожной развязке. Отсюда был виден весь город. Карлос съехал на обочину и остановил машину. Я сделал то же самое. Над городом висел дым; он окрасил мир цветом сепии, и тот стал похожим на старую фотографию. Мы вышли из машин и поглядели на дом. Огонь был уже возле него, подходил к нему все ближе, охватывал его, словно пальцами гигантской руки. Вот из окон повалил дым, а затем он весь вспыхнул. Мы сели в машины и поехали к подножию холма. За этот день я уже вторично эвакуировался, и если бы для этого не было причин, то вполне мог бы считать себя параноиком. Люди, в дела которых я впутался, могли позволить себе жить за городом, прямо среди природы.

Говорят, нет худа без добра, вот и пожар этот вызвал откровенность между людьми.

Я спросил миссис Армистед, давно ли она поселилась в этом доме.

– Всего четыре года назад. Мы с Роджером приехали сюда из Ньюпорта и построили этот дом. Это – часть наших усилий сохранить брак. Немного похоже на рождение ребенка в подобных обстоятельствах.

– У вас есть дети?

– У нас есть только мы, – ответила она с недоброй усмешкой и добавила: – Мне хотелось бы иметь дочь. Особенно теперь, когда у мужа появилась какая-то девушка.

– Блондинка?

Неожиданно она с раздраженным видом обернулась ко мне:

– Что вы еще знаете об этой девушке?

– Очень мало. Я лишь один раз видел ее, да и то издали.

– Я вообще никогда не видела ее, – сказала миссис Армистед. – О теперешней молодежи очень трудно судить.

– Так было всегда.

Она внимательно посмотрела мне в лицо.

– Вы говорили, что вы детектив. Так что же наделала эта девушка?

– Это я и пытаюсь выяснить.

– Но вы ведь разыскиваете ее; наверное, не без причины. Она, вероятно, не только взяла наш «мерседес», но и натворила что-то похуже. Так что же?

– Спросите об этом Роджера.

– Именно это я и собираюсь сделать. Но вы-то можете мне объяснить, почему она вас так заинтересовала?

– Она сбежала с шестилетним мальчиком. Это может быть расценено как похищение ребенка.

Я рассказал ей все остальное.

– Зачем же она это сделала?

Когда я не нашелся, что ответить, она задала вопрос иначе:

– Не была ли она под воздействием наркотика?

– Может быть.

– Думаю, что так и было.

В ее голосе прозвучал оттенок горького удовлетворения:

– Прошлую ночь она закончила глубоким «провалом» в буквальном смысле этого слова. Под утро она прыгнула с мачты в воду. Джерри пришлось прыгать за ней и вытаскивать из воды.

– Кто этот Джерри?

– Парень, который живет на яхте. Роджер называет его «мой экипаж», но это для красного словца.

– Как его фамилия?

– Килпатрик.

Я вспомнил о книге, лежащей в моем кармане, с надписью «Джерри Килпатрик», сделанной карандашом на форзаце.

– Вы знаете, кто он такой?

– Он – сын Брайана Килпатрика, городского торговца недвижимостью. В свое время мистер Килпатрик продал нам часть тех владений, там, наверху.

– Отсюда ваш муж и знает Килпатрика?

– Думаю, что да. Можете спросить об этом у самого Роджера.

– Когда мы увидимся с Роджером?

– Очень скоро, если он дома.

Мы проезжали через центр города. Главная улица была забита транспортом, на тротуарах – полно народа. Странно было видеть этих людей, занятых своими делами, не думающих о пожаре, бушующем на окраине города. Может быть, они двигались лишь немного быстрее обычного, словно ускорился сам темп жизни в ожидании скорого конца ее.

Следуя за «мерседесом» Карлоса, я свернул на Маритайм-драйв, которая вывела нас на побережье океана к бесконечному ряду приморских домов, плавно изгибающемуся вдоль линии, очерчивающей гавань. Карлос заехал на большую автостоянку, а я остановился позади «мерседеса».

– Я все время помню, что должна заплатить вам, – сказала миссис Армистед. – Сколько я вам должна?

– Сотни будет достаточно.

Она достала золотой зажим для бумажных денег и чеков, который был сделан в виде доллара, и положила мне на колени чек на сто долларов. Потом сверху положила еще пятидесятидолларовую бумажку.

– Это на чай, – сказала она.

Я взял их, поскольку нуждался в деньгах для расходов, но такое обращение произвело на меня неприятное впечатление, как и на любого человека, не лишенного чувства собственного достоинства. Я невольно почувствовал симпатию к Роджеру, еще не увидев его.

Дом Армистедов был выстроен из серого плавника. Мы вошли в него с тыльной стороны по открытой лестнице, ведущей на второй этаж прямо в главную комнату, отделанную латунью. Она была и обставлена на морской лад, с барометром на стене и капитанскими креслами.

Через открытое окно я увидел сравнительно молодого мужчину, сидящего на балконе. На нем были спортивная одежда и морская фуражка. Он сидел и спокойно наблюдал за публикой на пляже, похожий на зрителя, смотрящего спектакль в театре.

– Хелло, Роджер!

Голос женщины звучал теперь совсем иначе. Он стал мягким, почти музыкальным, словно она постоянно прислушивалась к нему и внимательно следила за его тембром.

Мужчина встал, снял фуражку и вошел в комнату, На лице его не было ни удивления, ни радости.

– Я не ожидал увидеть тебя здесь, Фрэн.

– Дом на Кресчент-драйв только что сгорел дотла.

Лицо его вытянулось.

– Вместе со всей моей одеждой?

– Ты же можешь купить себе еще больше, – сказала она вроде бы серьезно, но с долей насмешки, будто предоставляя мужу выбрать характер разговора.

После небольшой паузы он сказал:

– Мне очень жаль дом. Он ведь так нравился тебе, не правда ли?

– Я любила его так же, как и ты.

– Ты собираешься снова строиться?

– Не знаю, Роджер. А ты как думаешь?

Он пожал своими массивными плечами, как бы сбрасывая с них груз ответственности.

– Это все-таки твое дело.

– Ну, а мне хотелось бы путешествовать.

Она заговорила об этом с наигранным воодушевлением, выдавая свою импровизацию за обдуманное решение.

– Я могла бы поехать в Югославию.

Он повернулся и остановил свой взгляд на мне, как будто только сейчас обнаружил мое присутствие. Это был приятной внешности мужчина, вероятно, лет на десять моложе своей жены, с сильным, тренированным телом. Я заметил, что волосы у него сильно поредели. Он перехватил мой взгляд и взъерошил их рукой.

– Это мистер Арчер, – сказала ему жена. – Он детектив, разыскивает девушку, которая была на борту твоей яхты.

– Какую девушку?

Он взглянул на меня и покраснел. По его взгляду я понял, что он сразу же невзлюбил меня.

– Ту, которая пыталась допрыгнуть до солнца или до луны.

– Не имею о ней никакого понятия. Меня она абсолютно не интересует.

– Вы не знаете ее имя и фамилию? – спросил я.

– Сьюзен, кажется. Шу Крэндел.

Его жена сразу же встревожилась.

– Я так и знала, что ты скажешь, будто тебе ничего от нее не надо!

– Мне – нет. Я уже отругал Джерри за то, что она оказалась на борту. Тогда ой и сообщил мне ее имя. Следовало бы просто выгнать его.

– Но я слышала об этой истории совсем другое, – заявила жена. – Я слышала, что она провела с тобой на «Ариадне» ночь с четверга на пятницу. Там ведь достаточно места для развлечений, не правда ли?

– Я не развлекаюсь с детьми, – мрачно возразил Роджер. – Ту ночь я провел здесь, один, за выпивкой. Девушку привели на борт без моего разрешения, я даже не знал об этом.

– Откуда она? – спросил я.

– Я в самом деле не знаю! Откуда-то с юга, судя по словам Джерри.

– Кто разрешил ей пользоваться «мерседесом»? – прервала его жена. – Разве не ты?

– Это тоже дело Джерри. Мне очень жаль, что во всем оказывается виноватым он, но это так. Я уже отругал его.

– А как давно ты знаком с ней?

Роджер тяжело посмотрел на жену.

– Сними свою заигранную пластинку, Фрэн. Я никогда не встречался с той девицей. Спроси Джерри, если мне не веришь. Эта девица – его приятельница.

– Я тебе не верю! С этого момента ты не будешь больше пользоваться «мерседесом».

– Ну и черт с тобой тогда!

Он прошел мимо нее и спустился по лестнице на первый этаж. Оттуда послышались звуки выдвигаемых и задвигаемых ящиков и хлопанье дверец шкафа.

Дом имел открытые стропила, без какой-либо звукоизоляции, так что весь этот сердитый шум был отлично слышен наверху. Фрэн Армистед вздрагивала, словно треск ящиков больно отзывался во всем ее теле. Я подумал, что она боится мужа, а, возможно, и любит его.

Она спустилась вслед за ним уверенной походкой, словно решила добровольно сойти в ад к чертям. В интервалах между грохотом накатывающихся волн я слышал их голоса.

– Не сердись, – сказала она.

– Я не сержусь.

– Можешь пользоваться «мерседесом».

– Сейчас мне не нужна машина, я собираюсь пройтись, – спокойно ответил он.

– Нет, ты останешься со мной! Я совершенно убита тем, что сгорел дом. Мне кажется, что сгорела вся моя жизнь. Но ведь это не так? Не так?

– Не знаю. Значит, ты собираешься в Югославию?

– А ты не хочешь поехать туда?

– А что хорошего в Югославии?

– Ну, останемся здесь. Как же быть с твоей одеждой?

– На первое время я могу купить здесь, – ответил он.

– По совету той девушки, Сьюзен?

– Слушай, не хватит ли говорить о ней? Я ее даже не видел!

Дверь закрылась, и их голоса стали неразборчивыми. Потом послышались более интимные звуки, и я решил выйти.

Субботний день шел к концу, и пляж был забит людьми. Это было похоже на фантастическое видение грядущих времен, когда будет заселен каждый квадратный фут земли. Я отыскал себе место и сел на песок позади юноши с гитарой, которую тот пристроил на животе своей подруги. Сильно пахло кремом для загара, Мне казалось, что я нахожусь в ковчеге, и у всех, кроме меня, есть своя пара.

Я встал и огляделся. Над пластом дыма, висевшего над городом, воздух был неправдоподобно чист.

На фоне чистого неба с западной стороны темные раскачивающиеся мачты яхты казались обгорелыми. Я снял ботинки и носки, взял их в руки и побрел к яхте.