Когда я вышел на улицу, дождь лил еще сильнее. Бурные потоки воды бежали по улицам, устремляясь к морю.

Чем ближе я подъезжал к холмам, тем больше было воды. Дорога, вьющаяся по каньону миссис Броджест, напоминала мне поездку по мелкой, но бурной речке. Не доезжая до ранчо, я расслышал шум ручья за домом. Возле дома стояла черная машина Брайана Килпатрика. На переднем сиденье я увидел интересную блондинку. Подойдя ближе, я узнал в ней невесту Килпатрика.

– Как вы чувствуете себя сегодня?

С помощью электромоторчика она открыла окно и посмотрела на меня.

– Разве мы с вами знакомы?

– В субботу ночью мы встретились в доме Килпатрика.

– В самом деле? Должно быть, я была здорово пьяна.

Губы ее растянулись в улыбке, которая должна была означать извинение. Похоже, ей очень нелегко далось и это.

– Да, вы были пьяны. Кроме того, вы были брюнеткой.

– Я надела парик. Я их меняю в зависимости от настроения. Говорят, я очень непосредственна.

– Охотно верю. А какое у вас сегодня настроение?

– Честно говоря, я напугана, – ответила она. – Я боюсь этой воды – и еще той грязи, которая разлилась вокруг дома Брайана. У него во дворе целые тонны грязи. Вот я и сижу в машине, но и здесь мне не очень-то уютно.

– А что делает Брайан?

– По его словам, у него тут какое-то дело.

– К Джин Броджест?

– Да, кажется, он упоминал это имя. Какая-то женщина позвонила ему, и он сразу же помчался сюда.

Она добавила, поглядев в сторону дома:

– Пожалуйста, попросите его поторопиться.

Я вошел в дом без стука и осторожно закрыл за собой входную дверь. В доме тоже был слышен шум ручья, и он заглушал мои шаги. В гостиной никого не было. Через приоткрытую двери я увидел, что в кабинете горит свет. Я подошел поближе и услышал голос Джин:

– Мне все это не нравится. Если миссис Броджест понадобились эти вещи, она попросила бы меня привезти их.

Брайан тихо ответил:

– Я уверен, что она не хотела вас беспокоить.

– Но я все равно беспокоюсь. Зачем ей в больнице деловые бумаги и оружие?

– Наверное, она хочет, чтобы все это было в сохранности, если с ней что-либо случится.

– Не собирается же она застрелиться? – возбужденно проговорила Джин.

– Искренне надеюсь, что нет.

– Тогда зачем ей оружие?

– Она не сказала. Я просто стараюсь выполнить ее просьбу. Кроме того, она – мой деловой партнер.

– Я все-таки не могу разрешить вам…

– Но она только что звонила мне!

– Тогда я сама позвоню ей.

– Я не дам вам сделать это!

Его тон становился угрожающим. Затем послышалось шарканье ног и женский крик. Я вошел в комнату. Джин, бледная, лежала навзничь на диване и тяжело дышала. Над ней стоял Килпатрик с телефонной трубкой в руке.

– Отойдите-ка от нее, – сказал я.

Он двинулся ко мне, словно собираясь ударить меня. Мне очень хотелось, чтобы он попытался это сделать, и он, – видимо, понял это. Краска сбежала с его лица, выявляя лопнувшие сосуды, принявшие вид свежих ссадин. Он сконфуженно улыбнулся, но не сумел погасить ненависть в глазах.

– Мы с Джин немного поспорили. Ничего серьезного.

Она встала, оправляя юбку.

– По-моему, это очень серьезно. Он толкнул меня… Он хочет взять кое-какие вещи моей свекрови.

Джин показала на черный портфель, стоявший около стола. Я поднял его.

– Я хочу забрать это, – заявил Брайан. – Там мои бумаги.

– В свое время вы сможете получить их.

Он попытался было выхватить у меня портфель. Я отступил в сторону, а затем встретил его плечом. Наступая, я припер его к стене. Килпатрик прижался спиной к стене и стал похож на человека, висящего на гвозде. Я обыскал его, но, не найдя оружия, отступил.

На лице его появилось выражение полной опустошенности, которое так удивило меня вчера. Дело не выгорело, и он собрался уходить.

– Я вернусь с шерифом, – пригрозил он.

– Это было бы неплохо. Он очень заинтересуется вашими делами с миссис Броджест.

– Она – лучшая моя приятельница, если хотите знать. Я многие годы соблюдал ее интересы.

– А она назвала это разорением.

Брайан очень удивился.

– Она так и сказала?

– Да, она употребила именно это слово. Как вы на это смотрите?

Килпатрик все еще стоял у стены. Его рыжеватые вьющиеся волосы взмокли от пота, стекавшего по высокому веснушчатому лбу. Он смахнул его рукой.

– Могу сказать, что я очень разочарован в Элизабет, – сказал он. – Я думал, что она умнее и благодарнее. Но ведь это вообще характерно для женщин…

Он бросил на меня взгляд, словно прикидывал, не сможем ли мы объединиться на антифеминистической почве.

– Да, она неблагодарна, – согласился я. – Неблагодарна за то, что вы шантажировали ее и обманом завладели всей ее землей. Женщины вообще ужасно неблагодарные существа.

Он не мог устоять под огнем моих несправедливых обвинений. В глазах его вспыхнуло возмущение, рот перекосился.

– Все, что я сделал, было в рамках закона! Чего, кстати, нельзя сказать о ней самой. Наваливая на меня всю эту ложь, она, наверное, умолчала о своих собственных делишках?

– А что такого она сделала?

Не следовало задавать такой неосторожный вопрос. Он лишь напомнил ему о том, что нужно быть осмотрительным.

– Думаю, я могу не отвечать на этот вопрос.

– Тогда я отвечу сам. Миссис Броджест застрелила своего мужа. Возможно, не без вашей помощи. Вы определенно приложили к этому руку.

– Ложь!

– Не вы ли сообщили ей, что Лео купил билеты на пароход, идущий на Гаваи? Не это ли послужило причиной их последней ссоры?

Наши взгляды встретились, затем он отвел глаза в сторону.

– Я думал, что он собирается уехать с моей женой.

– Но жена уже ушла от вас.

– Я надеялся, что она вернется.

– Или просто воспользовались случаем, чтобы отделаться от Лео.

– У меня не было такого намерения, – заявил Брайан.

– Разве? Вы разожгли между Броджестами ссору. В ту ночь вы ждали возле «хижины», желая убедиться, чем это кончится. Вы слышали выстрел или даже видели, что произошло. А когда оказалось, что Лео не убит, вы прикончили его ножом.

– Это совершеннейшая чепуха!

– Ну, тогда это сделал кто-то другой, но вы все же были там. Вы не можете этого отрицать.

– Нет, я отрицаю! Я не стрелял в него и не пускал в ход ножа!

– Тогда объясните, что вы там делали?

– Я просто был невольным свидетелем всего этого.

Я рассмеялся ему в лицо, хотя мне было совсем не до смеха. Не слишком приятно смотреть, как человек, даже такой, как Килпатрик, медленно опускается на самое дно.

– О’кей. Случайным невинным свидетелем. Что же там произошло?

– Я полагаю, что вы и так знаете это, и не собираюсь ничего вам рассказывать. Мы с вами еще поиграем, даже если вы такой ловкий, каким себя считаете. А сейчас я хочу забрать свой портфель.

– Вам придется отнять его у меня.

Он долго смотрел на меня, взвешивая свои шансы. В глазах его оставалось все меньше желания действовать и все меньше надежды победить. Затем и остатки надежды покинули его.

Он повернулся и молча пошел к двери. Перед тем, как хлопнуть ею, он обернулся и пригрозил:

– Я добьюсь того, что вас вышвырнут из города!

Джин направилась ко мне, двигаясь словно в темноте или в незнакомом месте.

– Все это правда?

– Что?

– То, что вы сказали об Элизабет?

– К сожалению, правда.

Ноги ее подкосились, и я едва успел подхватить ее.

– Я больше этого не выдержу. Сколько еще это будет продолжаться?

– Думаю, теперь уже недолго. Где Ронни?

– Спит. Ему захотелось вздремнуть.

– Поднимите его и оденьте. Я отвезу вас в Лос-Анджелес.

– Сейчас?

– Чем скорее, тем лучше.

– Но почему?

У меня было много причин для этого. Главная из них – та, что я не знал, как поступит теперь Килпатрик. Я вспомнил об оружии, с которым он выскочил на улицу. Однако мне не хотелось посвящать в свои мысли Джин.

Я подвел ее к большому угловому окну и показал, что произошло с ручьем. Он превратился в бурную темную реку, столь широкую, что по ней плыли упавшие деревья. Несколько деревьев образовали запруду, из-за которой вода вокруг дома поднималась все выше и выше.

В шуме воды был слышен грохот камней, перекатывавшихся по дну потока. Создавалось впечатление, будто кто-то неподалеку играет в гигантский мяч.

– Дом скоро может быть затоплен водой.

– Но ведь не по этой причине вы хотите увезти меня на юг?

– Есть еще причина. Вы с Ронни будете там в большей безопасности. А сейчас мне нужно сделать одно срочное дело. Я должен позвонить в полицию Лос-Анджелеса капитану Шибстеду. Есть причины, по которым мне лучше работать с ним, а не с местными властями.

В последний час это стало для меня совершенно ясно, и я решил немедленно позвонить Арии. Я пошел в кабинет и набрал номер его телефона:

Его далекий голос был холоден:

– Я думал, что ты позвонишь мне раньше.

– Прости меня. Я был вынужден поехать в Сосалито.

– Надеюсь, ты хорошо провел уикенд, – сказал он в своей спокойной скандинавской манере.

– Не так уж хорошо. Я раскрыл еще одно убийство, очень давнишнее.

Я изложил ему факты, касающиеся смерти Лео Броджеста.

– Скажи мне прямо, – попросил он. – Ты хочешь сказать, что его убила жена?

– Она стреляла в него, но рана не была смертельна. У него в ребрах остался кончик ножа. Конечно, она и сама могла всадить в него нож…

– Могла ли она убить и Альберта Свитнера?

– Исключено. В субботу вечером она уже находилась в больнице Санта-Терезы. Думаю, убийство в Нор-дрйдже совершил кто-то другой.

– Кого ты подозреваешь?

Я помолчал, собираясь с мыслями, и Арни нетерпеливо спросил:

– Ты слышишь меня, Лью?

– Да. Есть трое главных подозреваемых. Номер один – местный торговец недвижимостью, некий Брайан Килпатрик. Он знал, что Элизабет Броджест стреляла в мужа. Она, я думаю, регулярно платит ему за молчание. Отсюда и возможная причина, по которой он мог убить и Стэнли Броджеста, и Свитнера.

– Какая причина?

Он был материально заинтересован в том, чтобы давнее убийство оставалось в тайне.

– Шантаж?

– Назови это лучше замаскированным шантажом. Но не исключена возможность того, что он собственноручно прикончил Лео Броджеста. Если это так, то у него был еще больший повод заставить замолчать этих двоих. Свитнер знал, где похоронен Лео, а Стэнли пытался раскопать его труп.

– Зачем Килпатрику могло понадобиться убивать Лео Броджеста?

– Броджест разрушил его семью. А кроме того, как я уже говорил, Килпатрик делал на этом деньги.

– Опиши мне его, Лью.

– Килпатрику сорок четыре года, ростом он примерно метр восемьдесят три, вес – около девяноста килограммов. Синие глаза, вьющиеся рыжие волосы, изрядно поредевшие. На лице сетка лопнувших сосудов.

Я сделал паузу и спросил:

– Его видели в субботу в Нордридже?

– Сейчас я отвечу тебе на все вопросы. Есть у него какие-нибудь шрамы на лице?

– Я никаких не заметил.

– Кто другие подозреваемые?

– Владелец мотелей по имени Лестер Крэндел – подозреваемый номер два. Это плотный мужчина, рост – около метра шестидесяти семи, вес примерно, восемьдесят два килограмма. Седеющие волосы, длинные бачки. Говорит как хорошо воспитанный деревенский парень, кем он, наверно, и был. При этом еще и сварлив.

– Повтори, сколько ему лет?

– Он сказал, что скоро будет шестьдесят. Повод для убийства Лео Броджеста у него не менее веский, чем у Килпатрика.

– Шестьдесят? Это слишком много, – заметил Арни.

– Выложи свои карты на стол, это упростит дело. Ты ведь пытаешься сверить свое описание с моим, не так ли?

– Некоторым образом да. Но вся бедй в том, что моя свидетельница ненадежна, и мне нужно другое, независимое подтверждение. Кто еще у тебя на подозрении?

– Бывшая жена Килпатрика, Эллен, тоже могла сделать это. Лео разрушил ее семью, а потом бросил.

– Это не могла быть женщина, – сказал Арни, – Если это женщина, то моя теория развалится на куски Есть еще какой-нибудь мужчина, который имел мотив или возможность совершить убийство?

Я помедлил и неохотно ответил:

– Садовник Фред Сноу, который па своем бульдозере похоронил Лео Броджеста. Вряд ли он способен на убийство, но причины у него были, как, впрочем, и у Свитнера.

– Сколько лет Сноу?

– Около тридцати пяти.

– Как он выглядит?

– Рост – метр семьдесят семь, вес – около девяноста килограммов. Каштановые волосы, лунообразное лицо, зеленые глаза, очень слезлив. Видимо, у него какие-то душевные проблемы, а также наследственность.

– Что за наследственность?

– Ну, у него заячья губа.

– Почему же ты сразу об этом не сказал?!

Арни стал говорить так громко, что мне пришлось отодвинуть от уха трубку. Джин стояла и слушала меня, держась руками за косяк двери, Лицо ее было бледно, а глаза так потемнели, что я удивился.

– Где этот Фред Сноу? – спросил Арни.

– Километрах в двух от того места, где я сейчас нахожусь. Ты хочешь арестовать его?

– Я сделаю это через соответствующие каналы.

– Позволь мне сначала поговорить с ним, Арни. Я не верю, что он убил троих людей! Не верю, что он мог убить даже одного!

– Ну, что ж, пожалуйста, – согласился Арни. – Парик, усы и борода, которые были на Свитнере, принадлежали не ему. Они ему просто не подходили. По моей теории, они принадлежали убийце, который надел их на Свитнера, чтобы запутать дело. Мы обследовали все магазины, торгующие париками, и всех поставщиков. Короче говоря, твой субъект купил парик, усы и бороду в лавке уцененных товаров на Вайн-стрит, которая называется «Изобилие париков».

Мне не хотелось верить этому.

– Может быть, он купил их для Свитнера?

– Вряд ли. Он купил их месяц назад, когда Свитнер был еще в Фолсоме. И мы знаем, что купил он их для себя. Он говорил с продавщицей об усах, которыми хотел прикрыть дефект верхней губы.

Я положил трубку.

– Значит, это – Фред? – спросила Джин.

– Все выглядит так, будто это он.

Я рассказал ей о парике и усах, которые он купил.

Джин поджала губы.

– Мне следовало прислушаться к словам Ронни.

– Он опознал Фреда в ту субботу?

– Насчет субботы я не знаю, но он говорил мне несколько недель назад, что видел Фреда с длинными черными волосами и усами. Но когда я стала его расспрашивать, он заявил, что рассказывает мне сказку.

Мы вошли в спальню, где спал мальчик. Ронни проснулся, как только мать прикоснулась к нему, и сел на подушку. Он широко открыл глаза и весь дрожал. Я впервые воочию увидел, как сильно он напуган.

Ронни с трудом проговорил:

– Я боялся, что страшилище заберет меня…

– Я не позволю ему.

– Он же забрал папу.

– Я не позволю ему, – повторил я.

Мать взяла его на руки, и вскоре он успокоился, а затем стал выражать неудовольствие по поводу столь чрезмерного комфорта. Он высвободился и встал на кровати. Наши головы оказались на одном уровне. Потом он подпрыгнул и на секунду оказался выше меня.

– Это страшилище – Фред? – спросил я.

Ронни удивленно посмотрел на меня.

– Я не знаю.

– Ты же видел его раньше с длинными черными волосами, в парике?

Ронни кивнул.

– И с бородой тоже, – тихо проговорил он. – И еще с этим, как это называется…

Он потрогал свою верхнюю губу.

– Когда это было, Ронни?

– В прошлый раз, когда я приезжал к бабуле Нел-ли. Я вошел в сарай, а Фред был там с длинными черными волосами и с бородой. Он смотрел на фотографию тетеньки.

– Ты знаешь эту тетеньку?

– Нет. Она была голая.

Мальчик немного смутился и снова казался испуганным.

– Не говорите ему, что я рассказал вам. Он сказал, что случится что-то очень плохое, если я расскажу кому-нибудь.

– Ничего плохого не случится, А в субботу ты видел Фреда в парике?

– Когда?

– Ну, там, наверху?

Он с недоумением посмотрел на меня.

– Я видел страшилище с длинными черными волосами. Оно было очень далеко, и я не могу сказать, был ли это Фред.

– Но ты подумал, что это он, правда?

– Я не знаю.

Его голос стал монотонным. Наверное, его детская память зафиксировала больше, чем он мог нам передать. Ронни повернулся к матери и заявил, что хочет есть.