Тэрлоу, держа за горлышко бутылку коньяка, поднимался по лестнице.

– В библиотеку? – пропищал он на ходу.

– Да, в библиотеку.

– Очень хорошо. – Он галантно пропустил вперед Сэлли, – Надеюсь, на похоронах все было в порядке?

Сэлли посмотрела на него с отвращением. Тэрлоу ответил ей злобным взглядом маленьких узких глазок. Добравшись до конца лестницы, он скрылся в библиотеке.

– А другие придут? – поинтересовался Стив Брент.

– Я уже два раза их приглашал, – ответил Чарльз Гюнтер Пакстон.

– Пригласите снова, – попросил инспектор.

Вызвали Каттинса. Да, он лично передал приглашение мистера Пакстона мисс Луэлле и мистеру Горацию.

– Потревожьте их еще раз, Каттинс, – раздраженно сказал Пакстон. – Мы не можем больше ждать. Пять минут максимум.

Дворецкий поклонился и вышел. Оставшиеся молча ждали.

День кончался. Последние лучи заходящего солнца озарили библиотеку. Солнечные зайчики пробежали по корешкам книг, по золотистым волосам Сэлли, задержались на бутылке коньяка и ярким пятном остановились на двери. Эллери задумчиво проследил за ними и перевел взгляд па Тэрлоу. Узкие щелки его глаз по-прежнему излучали злобу. «Здесь я хозяин, – казалось, говорили они. – Бойтесь моего гнева. Королева умерла, да здравствует король. Читайте, читайте завещание, рабы. Ваш властелин подождет». И тут взор Тэрлоу сделался ликующим.

Молчание продолжалось. Старинные часы пробили положенное число ударов. В дверях показался Каттинс.

– Мисс Луэлла не может прийти, – объявил он. – У нее одень важный эксперимент. Мистер Гораций также не появится, поскольку у него сейчас вдохновение и он пишет стихи.

Сэлли вздрогнула.

– Хорошо, Каттинс. Ступайте, – сказал Чарли.

Дворецкий вышел. Инспектор Квин запер дверь. Чарли достал запечатанный конверт.

– Одну минуту, – промолвил инспектор. Он вернулся к столу и посмотрел на Тэрлоу. – Мистер Поттс, вы понимаете, почему я здесь?

Тэрлоу поморгал глазами и, неопределенно кивнув, пробормотал:

– Конечно. Вы пришли как друг. Друг нашего безумного дома.

– Нет, мистер Поттс. Как офицер службы расследования преступлений. По делу о двух убийствах, которые тут произошли. Безусловно, задача у меня трудная, ведь знаем мы крайне мало, даже мотив смутно себе представляем. Поэтому меня интересует завещание вашей матери. Вы уловили мою мысль?

Тэрлоу немного растерялся.

– Зачем вы мне это говорите? – испуганно спросил король и потупился.

– Вы теперь глава семьи, мистер Поттс. Вы старший. – Тэрлоу принял прежний надутый вид. – Я хочу, чтобы присутствующие всё открыто услышали. Это письмо, – инспектор Квин кивнул на конверт, который держал Чарли, – было найдено в руке вашей умершей матери. Конверт плотно заклеен, как видите. Мы не вскрывали его. Эго свидетельствует о том, что она лично вложила туда завещание, однако нам неизвестно какое: составленное несколько лет назад или новое, написанное перед смертью. В принципе, там должен лежать старый документ, ибо о новом никто ничего не знает. Но в обоих случаях я должен быть уверен, что ни вы, ни любой, упомянутый в завещании, не подменил его. Ясно?

– Конечно, конечно, – пробормотал Тэрлоу. – Вы очень добры.

Инспектор усмехнулся.

– Прекрасно, мистер Поттс. – Инспектор сел на свое место и кивнул Чарли.

Адвокат взял конверт и вскрыл его. Изнутри выпало несколько голубых листков.

– Это старое завещание, инспектор, – заметил Чарли, рассматривая их. – Здесь дата и печать нотариуса. Вы были правы: она только вложила завещание в конверт, чтобы его никто не прочитал. А это что?

Среди листков обнаружился еще один маленький конверт. Чарли громко огласил надпись на нем:

«Вскрыть после прочтения моего завещания и выборов президента „Поттс шу”».

Чарли повертел конверт в руках. Он был заклеен.

Чарли выжидательно уставился на Квинов. Отец и сын принялись внимательно изучать новый конвертик.

– Напечатано на машинке и, похоже, на ее, отец.

– Так вот почему она заклеила конверт с завещанием перед смертью!

– Да. – Эллери повернулся к другу. – Читай, Чарли. Потом мы официально вскроем конверт и наверняка найдем в нем разгадку.

Адвокат приступил к чтению завещания. В нем не оказалось ничего, кроме того, что Квины слыхали из уст самой Старухи.

Текст полностью совпадал с ее словами. Все состояние, кроме долгов, налогов и расходов на похороны, предстояло разделить поровну между оставшимися в живых детьми. Стефан Брент не получал ничего. Нового президента компании следовало выбрать сразу после похорон.

Совет для выборов президента должен был состоять из всех членов семьи Поттсов, Стефана Брента и включать еще Симона Бредфорда Андерхилла, управляющего фабриками.

«Я требую от всех своих детей полного повиновения требованиям завещания, – продолжал читать Чарли. – _Андерхилл знает дело лучше, чем любой из них».

Далее шли конкретные указания.

«Владения Поттсов на Риверсайд-драйв останутся нераздельными. Вся моя одежда должна быть сожжена. Мою Библию, пластинки для зубов и обручальное кольцо завещаю моей дочери Луэлле»

И все. Никаких сумм в пользу бедных, старой Бриджит или другим слугам, никаких пожертвований университетам или церкви. Ни особого упоминания о Сэлли, Бобе и Маке. Ни слова о майоре Гоче.

Тэрлоу Поттс слушал со снисходительным видом.

– Зубные пластинки, – пробормотал инспектор.

Наконец адвокат закончил чтение и отложил документ. Однако потом удивленно посмотрел на него и снова взял в руки.

– Там… э-э… что-то добавлено после подписей Корнелии Поттс и свидетелей! – воскликнул он. – Невероятно… – Его глаза широко раскрылись.

– Ну, что? – поторопил Эллери. – Покажи-ка, Чарли.

– Я сам прочту, – мрачно изрек Чарли. Его тон заставил присутствующих застыть в своих креслах. – Тут сказано:

«После оглашения завещания считать совет директоров открытым. По окончании выборов президента компании распечатать конверт…»

– Это мы уже слышали, – нетерпеливо проговорил Эллери.

– Погоди, я еще не закончил. – И Чарли с расстановкой продолжил:

«Содержание записки, лежащей в конверте, укажет властям, кто убил моих сыновей Роберта и Маклина».