Это было большое здание с розовыми ставнями, поблекшими от времени и принявшими пастельный оттенок. Рамы были бледно-зелеными, а крышу устилал зеленый шифер. Подъезд украшала разноцветная мозаика. Перед фасадом была разбита клумба, двор окружала ограда с железными остриями наверху, которые заржавели от влажного воздуха, тянущегося с залива. С левой стороны здания находился гараж на три машины, двери его открывались во двор. Бетонная дорожка вела от гаража к боковым дверям дома.

На калитке виднелась металлическая табличка с надписью: «Альберт Алмор, доктор медицины». Пока я рассматривал фасад, на улице появился черный «кадиллак». Он притормозил и стал выруливать в сторону, чтобы развернуться и въехать в гараж, ибо ему мешала моя машина. «Кадиллак» добрался до конца улицы, развернулся возле золоченой ограды и медленно вкатился в гараж. Из гаража вышел и направился – к дому худой мужчина в темных очках с докторским чемоданчиком. На полдороге он внезапно замедлил шаг и специально прошел мимо моей машины. Отпирая ключом дверь, он снова посмотрел на меня. Я влез в кабину, закурил и начал размышлять о том, стоит ли нанять кого-то следить за Лавери. Потом решил, что в этом мало смысла. Занавески в окне докторского дома зашевелились. Между ними показалась его худая рука, и блеснули стекла очков. Занавески тотчас опять задвинулись. Я снова поглядел на дом Лавери, лениво раздумывая над тем, знаком ли с ним доктор. Очевидно, да, как сосед. Я бросил взгляд на дом врача и решил, что его профессия не позволит ему ничего мне рассказать. В это время занавески вновь раздвинулись, а затем их вообще раздернули в стороны. У окна стоял доктор Алмор и напряженно всматривался в мой автомобиль. Я стряхнул пепел с сигареты, а доктор отвернулся и сел за стол. Чемоданчик стоял перед ним. Алмор сидел в напряженной позе, постукивая пальцами по столу. Он протянул было руку к телефону, но снова опустил ее. Потом закурил и опять уставился в мою сторону. Это меня заинтриговало, ведь врачи самые нелюбопытные люди. Врачу с большой практикой приходится выслушивать столько секретов, что их хватит на всю жизнь. А мне казалось, что доктор Алмор очень заинтересован, даже обеспокоен моим присутствием. Я уже собрался включить стартер, как открылась дверь Лавери, Быстро отдернув руку от зажигания, я откинулся на спинку сиденья, Торопливо выйдя на улицу, Лавери огляделся и направился к своему гаражу. Одет он был так же, как во время моего визита. Я услышал, как открылись двери гаража, а затем раздался гул мотора. Машина выкатилась задним ходом, выбрасывая белые клубы дыма из выхлопной трубы. Это был небольшой голубой кабриолет (автомобиль с откидным верхом), из которого выглядывала голова молодого человека в темных очках и с мохнатым полотенцем на шее. Кабриолет скрылся за углом. Это событие не пробудило во мне любопытства. Мистер Кристофер Лавери отправился в какой-нибудь уголок побережья Тихого океана, дабы лежать там на солнце и восхищать молодых женщин своей фигурой. Я сосредоточил внимание на докторе. Он стоял у телефона, но ничего не говорил, а просто держал трубку возле уха. Потом он наклонился, вероятно, услышав чей-то голос. Затем положил трубку, сделал пометку в блокноте и раскрыл толстую книгу с желтыми страницами почти на середине. При этом он еще раз взглянул через окно на мою машину. Отыскав в фолианте нужное место, он опять наклонился, и его окутали клубы табачного дыма. Записав что-то, он отодвинул книгу и снова взялся за телефон. Набрал номер, подождал и очень быстро заговорил, кивая головой и размахивая сигаретой. Окончив беседу, он удобно устроился в кресле и задумался, изредка посматривая на меня. Он чего-то ждал, я тоже, что было совершенно бессмысленно. Врачи часто говорят по телефону, нервно выглядывают из окон, хмурятся, переживают и ломают головы над разными проблемами. Ведь они обыкновенные люди, рожденные страдать, как и все мы.

Но что-то в его поведении меня заинтриговало. Я взглянул на часы, решил, что самое время перекусить, закурил новую сигарету и не тронулся с места. Так продолжалось минут пять. Затем из-за угла появилась зеленая машина и, подъехав к дому доктора, остановилась. На ней была установлена радиоантенна. Высокий шатен вылез из кабины, подошел к дверям докторского дома, нажал кнопку звонка и наклонился, чтобы чиркнуть спичкой о порог. Затем, подняв голову, он посмотрел на улицу, туда, где стояла моя машина. Дверь открылась, и шатен шагнул за порог. Невидимая рука задернула занавески в кабинете доктора. А я сидел и разглядывал на них узор, выцветший от солнца. Снова прошло несколько минут.

Наконец дверь распахнулась, и высокий шатен медленно спустился по ступенькам. Он бросил окурок и пригладил волосы. Потом, пожав плечами, потер подбородок и зашагал ко мне. Шаги четко раздавались в царившей вокруг тишине. Опять зашевелились занавески в кабинете. Алмор стоял у окна, и ждал. Рядом с моим локтем, лежащим на открытом окне машины, опустилась широкая веснушчатая рука, и я увидел лицо незнакомца. У него были голубые глаза стального оттенка. Пристально посмотрев на меня, он спросил:

– Вы кого-нибудь здесь ждете?

– Возможно, – сказал я.

– Отвечайте же!

– Черт возьми! – воскликнул я. – Вот и результат пантомимы!

– Какой пантомимы?

Он не отрывал от меня голубого взгляда.

Я указал сигаретой на дом доктора и пояснил:

– Нервный тип у телефона вызывает полицию, едва узнав мою фамилию в автоклубе и проверив ее в адресной книге. В чем дело?

– Документы на право езды!

Теперь он взглянул на меня неприязненно, и я отплатил ему той же монетой.

– А что, ребята, вы всегда так грубо себя ведете или только при проверке бумаг? – спросил я.

– Когда я стану грубым, вы это почувствуете.

Я наклонился, повернул ключ зажигания и нажал на акселератор. Мотор недовольно рыкнул и заработал.

– Выключи его! – нервно крикнул он, ставя ногу на подножку.

Я подчинился и откинулся на спинку сиденья.

– Дьявол! – воскликнул он. – Ты что, хочешь, чтобы я вытащил тебя из машины и разложил на мостовой?

Я достал бумажник и подал ему. Он проверил мои права и фотокопию удостоверения на право заниматься сыском, затем пренебрежительно вложил документы в бумажник, вернул мне и вынул из кармана золотисто-голубой полицейский значок.

– Де Гармо, сержант полиции, – сказал он резким голосом.

– Очень приятно, сержант.

– Ерунда. А теперь объясни, зачем ты тут околачиваешься и шпионишь за доктором Алмором?

– Я не шпионю, сержант. Я никогда не слышал о докторе Алморе и не имею никаких оснований следить за ним.

Он отвернулся и сплюнул. Решительно, мне сегодня везло на плюющихся людей.

– Тогда что ты здесь делаешь? Мы не любим ищеек. У нас в городе их нет.

– Правда?

– Правда. Ну, говори, если не желаешь отправиться в управление, где с тобой побеседуют по-настоящему.

Я ничего не ответил.

– Тебя наняли его родственники? – неожиданно спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

– Последний парень, который пытался следить за доктором, сейчас находится на принудительных работах.

– Пускай, если он их заслужил, – сказал я. – Только что он сотворил?

– Пытался выдоить из Алмора деньги.

– Жалко, что я не знаю как, – заметил я. – Он действительно напоминает дойную корову.

– Подобная болтовня может повредить тебе.

– Ладно, – сказал я. – Поговорим начистоту. Я не знаком с доктором Алмором, никогда о нем не слышал, и он меня не интересует. Я приехал сюда, чтобы встретиться с приятелем, а пока наслаждаюсь пейзажем. Я не делаю ничего такого, что может возбудить ваше любопытство. Если вам что-нибудь не нравится, мы отправимся в управление и побеседуем там с дежурным офицером.

Де Гармо переступил ногами и посмотрел на меня с сомнением.

– Это правда? – медленно спросил он.

– Чистейшей воды.

– Черт возьми, похоже, парень ошибся, – пробормотал он, взглянув на дом доктора. – Нужно возвращаться.

Он рассмеялся, но не весело, потом пригладил волосы.

– Ладно, смывайся, – сказал он. – Если не станешь совать свой нос в наши дела, у тебя не будет врагов.

Я снова включил зажигание, а когда мотор заработал, спросил:

– Как поживает Эл Поргард?

Он вытаращил на меня глаза.

– Ты знаешь Эла?

– Да. Два года назад, когда шефом полиции был Уокс, мы вместе работали.

– Эл теперь служит в военной полиции. Хотел бы я оказаться на его месте, – с горечью произнес де Гармо. Он отошел, но вдруг резко повернулся и добавил: – Ну, убирайся, пока я не раздумал.

Тяжело ступая, он исчез в доме доктора Алмора.

Я двинулся в путь. Всю обратную дорогу я размышлял. Мысли шевелились, как худые нервные руки доктора Алмора возле занавесок.

Вернувшись в Лос-Анджелес, я пообедал и отправился в свое бюро, чтобы узнать, нет ли там писем. Позвонил Кингсли.

– Я видел Лавери, – сообщил я. – Он рассердился, и мне показалось, что ему можно верить. Я попытался прижать его, но ничего не вышло. Полагаю, что они действительно поссорились и расстались. У него нет надежды исправить ситуацию.

– В таком случае он должен знать, где она, – заметил Кингсли.

– Не обязательно. Кроме того, произошло одно любопытное происшествие. На той же улице, напротив, стоит дом доктора Алмора…

Я вкратце рассказал ему о случившемся. Несколько Секунд Кингсли молчал, потом спросил:

– Доктор Альберт Алмор?

– Да.

– Когда-то он лечил Кристаль. Несколько раз он приходил к нам, когда она была… ну, пьяной. По-моему, он злоупотребляет различными инъекциями. Его жена… минуточку, что-то с ней стряслось… Ага, вспомнил, она покончила с собой.

– Когда?

– Точно не скажу. Это было давно. Мы не встречались с ним. А что вы теперь собираетесь делать?

Я заявил, что думаю отправиться к озеру Пумы, хотя и приближается вечер. Он заметил, что у меня еще есть время, поскольку в горах темнеет на час позже. Я сказал, что это превосходно, и повесил трубку.