Уже на выходе из гастронома меня окликнули:
— Товарищ, подождите, — ко мне семенила другая толстая тётка, — простите нашу продавщицу, она новенькая, — не моргнув глазом соврала, — вы что-то хотели купить?
— Нет, что вы, я только посмотреть, — улыбнулся ей, — спасибо за внимание. Мне пора.
Тётка не угомонилась:
— Приходите к нам ещё, обязательно…
А, понятно. Через стеклянную витрину хорошо видно большой чёрный лимузин, на котором я передвигался. Водитель ждал меня, да ещё и я в очень несоветском прикиде – строгий чёрный костюм по моде двадцать первого века… Сопоставив два и два, местное руководсто сделало совершенно неверный вывод о том, что я-де какая-то большая шишка. В принципе, не сильно ошиблись, вот только я не чинуша. Кивнув ей, демонстративно вышел на улицу и сел в услужливо открытую дверь машины. Представляю, что сейчас начнётся в этом магазинчике.
— Поехали куда-нибудь… — поёжился – погодка-то уже не осенняя. Зима, морозец. Мне-то ничего, но холод я просто не люблю. Водитель без слов развернул большой членовоз. Уютно, что ни говори – мы резко набрали скорость и „поплыли“ по улице…
В Советском Союзе в моде были „Танцы“, как назывались мероприятия с преимущественно западной музыкой, на которых клеили комсомолок. Культурный досуг, засунутый в рамки вездесущей казённости. Казённость плохо скрывала натуру танцев – это большая тусовка. Парни на мотоциклах, юноши со взором горящим, девушки, которые идут туда с надеждой не вернуться домой ночевать в одиночестве.
Зачастую для организации „Танцев“ достаточно взять любой более-менее крупный зал, повесить колонки. Но у меня были совсем другие представления о возможном отдыхе, поэтому я переговорил с генералом, который заказывал у меня спутники. А дальше вопрос выделения мне крупного здания на севере Москвы, в районе Сокол, это лишь дело пяти минут. Через неделю я уже осматривал выделенные мне хоромы. Несколько больших залов, несколько мелких комнат, насквозь казённая обстановка, и стоящие строем солдаты-срочники, которые тут проходили службу. Повезло. Сейчас я приехал сюда, и застал большую стройку. Люди устанавливали вместо привычной казённой напольной плитки более пружинистое покрытие, подвесные потолки с системой рассеянного света, пафосная обстановка сталинского ар-деко заменялась на более современную. Прямо напротив входа мы установили огромный высокий стенд с красивой картинкой галактики – фотография из прошлой жизни, и надписью „Галактика“. Такое название клуба. Вместо гипсовых и деревянных поручней установили более современные, из стальных хромированных труб в стиле хай-тек. Дальше был ночной клуб. Дизайн такой, что в двадцать первом веке смотрелся бы хорошо, со всеми деталями. С множеством деталей – люстры, барная стойка, танцпол, четыре зоны для отдыхающих со столиками и диванами, при этом всё выполнено… ну, это надо видеть. Это не описать словами – сложная система освещения светильниками, дающая правильный свет, где нужно – больше, где нужно – меньше. Барная стойка, установленная не на ножках, а на соплах отработавших ракетных двигателей из королёвской Р-7, трубы по бокам обеспечивали такой стильный хай-тек дизайн. Ультрафиолетовые лампы, матово-белый пол словно бы светился. Стиль исключительно космический – стены угольно-чёрные, в них проделали дырочки и установили сотни тысяч светодиодов, которые погружали гостей в обстановку открытого космоса. То, что чёрные стены не отражали ультрафиолет – только делало картинку более реальной. Тут же располагалась сцена для музыкантов, выглядящая как нечто космическое, стартовая площадка – стальные фермы у основания, пол из профилированного листа, покрытый диэлектриком, чёрно-жёлтая полоска по краям и рядом – моделька ракеты Нейтрон, упрощённая. Красота!
Аудиосистема тоже неплохая, слышно было всё хорошо. Стробоскопы я поставить не решился, а вот светомузыкальную установку, вращающиеся многоцветные головки – дюжина штук, прожекторы, многолучевые головки, сабвуферы и колонки…
Фасад здания претерпел очень серьёзные изменения. Раньше это было обычное здание с небольшим реверансом в сторону девятнадцатого века – колоннада, козырёк над ней, широкие ступеньки и четыре двустворчатые двери. Цвета ослиной мочи стены. Естественно, мы его переделали – всё здание фиолетового цвета, моего любимого, с архитектурной подсветкой, колонны оставили белыми, потому что на них пошла цветная подсветка, превратившая колоннаду в цветомузыкальное представление.
Но подобный молодёжный стиль был только в центральном зале. По бокам от него было ещё два крыла, по три этажа в каждом, и вот там уже были вполне культурные дизайнерские решения ночных клубов – бильярдный зал, ресторан – с кожаными диванами тёмно-коричневого цвета, такими же жалюзи на окнах, приятным глазу тёмным интерьером и дубовыми столиками в минималистичном стиле, в левом крыле – строгие, и в то же время роскошные дизайны, уютно. Ковры на полу, бежевые стены с золотыми светильниками, длинная барная стойка и кухня, в правом зале – наоборот, более стильная и смелая обстановка, множество специфических деталей, роскошно и красиво, цветасто. На первом этаже левого крыла был бильярд, на первом этаже правого – кинотеатр. Левый этаж так и напоминал своей тихой роскошью дорогой коньяк в строгом бокале из великолепного стекла, а правый – какой-нибудь яркий коктейль „Секс на пляже“ с льдом и зонтиком. Вот такие вот пироги!
Приехав в клуб, забурился в центральный зал и включил Бетховена. В хорошем качестве, да через мощную звуковую систему с шестнадцатью каналами, она звучала шикарно. Просто пробирала до косточек. Мягкая светомузыка, управляемая компьютером, подсвечивала нежными цветами, плюс стена была большим монитором, на который выводился зрительный образ – полёт сквозь звёзды, или пламя. Красотища, даже на мой строгий взгляд, что уж говорить про местных – должно быть вообще улёт!
Я сел с бутылкой "Миллера" в зале и наслаждался классической музыкой. Потом пошёл Андреа Бочелли, поющий что-то про любофф. Эх, хорошо-то как!
Почему я занимаюсь этим, а не ракетами и спутниками? Ракетами и спутниками я занимаюсь, вот только я не хотел мешать людям, плюс ракетами занимались мои миньоны, строящие носитель „Нейтрон-100“, а также „кошмонафты“ работали в ОКБ. Они же анализировали с Сергеем Павловичем конструкцию Р-7. Тут не надо быть семи пядей во лбу – просто передали всю техдокументацию по модернизациям Р-7, а дальше Королёв сам указывал людям на ошибки и их постепенно исправляли. Лично мы не лазили с линейками по ватманам.
Со спутниками ещё проще – запуск на орбиту будет летом. Когда достроим „Нейтрон“, а сейчас главное – подготовить космонавтов. Кстати… Клуб мой привлекал много внимания в Москве, в том числе и в тусовке творческих людей, а чиновники вообще ссали кипятком от злости, но натыкались на то, что клуб в минобороны. А с военными тут конфликтовать не решились бы даже комитетчики. Армия в СССР получала всё, что нужно. Как говорил Устинов в ответ на жалобу женщин о пьянстве лётчиков – нужно будет, армянским коньяком систему охлаждения заправим!
Через час меня прервали – пришла толпа людей. Молодые, в рабочей униформе клуба, девушки одеты по меркам времени фривольно – короткие юбки, каблучки, платьица чёрные, хорошо подчёркивающие стройные фигуры. Девушек много – десятка два, их вёл миньон – продукт деятельности Берси. Мини-искин. Послушный, с человеческого уровня разумом, жёстко вставленный в андроидную платформу. Послушный, исполнительный, умный в одних вещах и по-синтетически тупит на некоторых моментах. При прямом управлении высшим разумом – Берси, может совершать удивительные вещи, а так… Это лишь жалкое подобие имперского искина. До уровня империи, с её колоссальными квантовыми нейрокомпьютерами мне как до Луны пешком. Но всё же, технологический прогресс в этом направлении я наметил.
Стайка девушек вела себя очень… стеснительно. Увидев меня, они зарделись, стесняясь своих нарядов и атмосферы вообще. Ещё бы, музыка ещё играла. Я, потянувшись, встал и подошёл к ним. Ох, красивы же девушки в русских селеньях… Все красавицы – кровь с молоком, лица милые, щёчки розовые, ножки стройные, так бы и приударил! Но нельзя, не по чину мне к подчинённым приставать. Это местный директор клуба может себе позволить роман с официанточками крутить…
— День добрый, прекрасные леди, — громко сказал я, убавляя мыслекомандой звук, — добро пожаловать на работу в клуб „Звезда союза“. Лучший дневной и ночной клуб в мире. Меня звать Хьярти, я руковожу… много чем. Клубом тоже. Как вы видите, клуб наш, в отличие от всего остального Советского Союза, пропитанного духом казёнщины, вполне современный и ориентирован на гостей. Я много раз сталкивался с безразличием и лебезением в сервисе, но это продукт общей атмосферы. Продавцы считают себя благодетелями, а покупателей – просящими, поэтому наглеют. У нас, за дверями этого клуба, Советский Союз заканчивается… — девушки слушали меня, но ещё больше – смотрели. Ещё бы, статный, в моднявой одежде, с хорошо поставленной речью и харизмой. — Здесь начинается другая страна, с другими правилами. Здесь могут выгнать пинком под зад за грубость к клиенту, здесь неприемлемо подобострастное отношение к клиентам, будь это хоть вся верхушка партии. Здесь вы – улыбчивые очаровательные феи, летающие между столиками и обслуживающие нужды клиентов, а не благодетели. Хотите сделать хорошую карьеру и жить как сыр в масле – с самого начала уясните, что здесь посетитель – главный. Сегодня в магазине жирная тётка потребовала от меня не загораживать витрину – потому что я не собирался ничего покупать. Мне было неприятно. Нет, её не уволили за грубость, а вот вас за подобное турнут только так. Поэтому лучше сразу настройтесь на нужный психологический лад и будьте очаровательными фейками, а не бабками ёжками. Вопросы есть?
— А… — одна из девушек смутилась, когда вылезла первой, — а вы директор клуба?
— Нет, я вообще работаю в индийской корпорации Глобал Телевижн. Но да, здесь, в этом клубе директора назначу я.
— А кто к нам придёт? — спросила другая девушка, жгучая брюнетка, — партия?
— И они тоже. Но вообще-то клуб состоит на балансе организации „Космос“, которая руководит нашей космической программой. Отдельно замечу, что никакие служебные отношения неприемлемы. Вы должны слегка флиртовать с гостями, но в рамках приличия, едва заметно, чтобы им понравилось у нас. Поэтому если вы хотите себе мужика найти – то пришли не по адресу.
Девочки захихикали, брюнетка смутилась. А я продолжил:
— Никаких партийных бонз. Клуб исключительно для космической и околокосмической, культурной тусовки. Чиновники могут завидовать, но приглашения не получат. Меня тошнит от принятой в Союзе практики „всё лучшее – иностранцам и чиновникам“. Я надеюсь, вы быстро поймёте, что к чему и будете получать удовольствие от работы. Работа у нас в три смены – утро-вечер, вечер-ночь и ночь-утро.
Открытие клуба мы решили приурочить к первому полёту человека в космос. Вообще, Никита Сергеевич охреневает с нас всё больше и больше. Мы готовимся к первому полёту в космос человека! Мы клепаем модельки ракет, игрушечных космонавтов, часы в форме шлема космонавта, делаем постеры, печатаем книги, выпускаем мягкие игрушки в виде „кофмонафтов“, даже разработали лайт-версию космического скафандра, для продажи широким слоям населения. Никита Сергеевич охреневает, нет, он в глубоком шоке и у него вообще шарики за ролики уехали, уже много раз орал на Сергея Павловича, чтобы тот не занимался ерундой, а занялся делом. Однако, Сергей Павлович активно занимался ерундой. Склады забивались под завязку сувенирами и прочей околокосмической продукцией. Наконец, мы делали детские игры в космонавта, с оранжевыми детскими скафандрами без флага СССР, настольные игры „Орбитальный полёт“ по правилам, похожим на данжеон-драгонс, в которых игрокам предлагается смоделировать полёт в космос и решать вполне реальные задачи броском кубиков. Повезёт или нет!
Лично я ещё подготавливал сериал в стиле "Стар трек" – про полёт группы военных кошмонафтов из будущего по галактике. Уже отсняли четыре серии первого сезона….
Март наступит вот-вот, а там апрель, и всё. И Гагарин, или кто-то ещё, улетят в космос. Ох, какую же масштабную и мощную программу мы разрабатывали вокруг полёта! Хрущёв топал ногами и орал, но не вмешивался – Королёв убеждал его, что всё правильно.
Товарищ Гагарин забрался в космический корабль. Он был в лёгком скафандре, развалился на ложементе и пристегнул ремни. Сергей Павлович заглянул через люк. Капсула стояла на подставке.
— Ну как, начнём?
— Начнём, — Юрий щёлкнул тумблером „Вкл. КК“ — „Включить космический корабль“.
Надо отметить, что почти все надписи внутри корабля составлял Шпильман. И, понимая, что это будет эпохальным, он оторвался на полную. Так, например, большая красная кнопка с надписью „АТАС!“ включала систему аварийного спасения, а автоматика отключалась клавишей с пиктограммой корабельного штурвала. Шпильману показалось забавным популяризовать полёт такими забавными элементами, ну и заодно – показать миру, что тут не всё так сухо, как могло показаться.
Юрий Алексеевич достал из держателя пульт управления, похожий на старый советский калькулятор… нет, на новейший, но для Шпильмана – археология. Пульт с двумя дюжинами кнопок и цифровой клавиатурой, полагался использовать для управления автоматикой.
Тестовый полёт у Юрия Алексеевича удался на отлично – программа, загруженная в компьютер, произвела все необходимые действия и завершила полёт включением радиомаяка. На этом работа была закончена. Сергей Павлович мандражировал, а стоящий чуть ниже Шпильман был горд за свою работу.
Дальше они пошли заниматься очередными тестами. А ракету Р-7 уже устанавливали на старт. Через две недели должно было произойти эпохальное событие, которое изменит всё. По этому поводу решено было рассекретить Сергея Павловича. Поэтому он был воодушевлён.