Глава 17

На следующее утро Стиви проснулась, что для начала уже было хорошо. Когда все плохо, надо за все начислять себе очки.

Она села (еще одно очко). Тело затекло и болело, во рту пересохло, волосы определенно сбились на одну сторону. Правым боком лица Стиви ощущала вафельный узор одеяла для йоги, все ее естество пропиталось запахом лаванды и пачули. Она чувствовала себя так, будто до этого долго бежала по дорожке, выложенной толстыми задницами.

Девушка пошарила рукой, пытаясь найти среди вещей телефон. Застряв среди матов, на которых она спала, он проинформировал ее, что уже без десяти десять утра.

– Блин! – воскликнула она.

Принимая «Лоразепам», она обычно спала много и тяжело. Не исключено, что на базу творчества кто-то пытался попасть, а она об этом даже понятия не имела. Стиви выглянула из-за невысокой стены одеял и матов, посмотреть, не толпятся ли у входа разгневанные фанаты йоги, чтобы побыстрее заняться чакрами, но никого не увидела. Потом вылезла из своего гнездышка. После занятий мат и одеяло полагалось свернуть, произнести «намасте» и все такое прочее, но это была не тренировка, поэтому Стиви сунула все обратно, чтобы создать видимость порядка, и размотала ремень, удерживавший запертой дверь. Снаружи над школой нависало серое небо, в окна хлестал косой дождь.

– Номер пора освободить, – пробормотала она.

Затем подняла руку и бесцеремонно провела рукой по коротким волосам в попытке по мере возможности их укротить. Протерла глаза и вытерла рот, избавляясь от последних остатков сна. Спать ей пришлось в виниловой куртке, которая теперь нелепо топорщилась внизу. Она плохо выглядела и так же плохо себя чувствовала, однако детективам порой это полагалось по статусу. Ведя наблюдение, можно проторчать всю ночь в машине или в заброшенном доме. Детективы всегда были ребята суровые, способные не спать целыми сутками. Открывая толчком дверь студии, Стиви подумала, что не все они, естественно, спят в студиях для занятий йогой по собственному почину, однако она теперь будет к этому готова.

На улице горное утро хлестнуло по лицу сырым ветром и дождем. Не проливным, но холодным и стойким. Небо потеряло всякий цвет, даже яркие деревья и те потускнели. День, изъятый из жизни. Дождь помог ей пригладить растрепанные волосы, от влаги куртка тут же выпрямилась и приняла обычный вид. Стиви зашагала от базы творчества. Подойдя к лужайке перед Гранд-Хаусом, она увидела несколько полицейских машин и минивэнов, хотя они и не особо бросались в глаза.

– Привет! – окликнул кто-то ее.

Стиви повернулась и увидела, что за ней по дорожке идет Мэрис. На девушке были просторная черная меховая куртка, черные колготки и красные ботинки. Она съежилась под большим зонтом – сверху черным, но снизу с узором неба и облаков. Алая помада девушки была самым ярким пятном на много миль вокруг.

Стиви остановилась и подождала ее, хотя дождь набирал обороты. Подойдя к ней, Мэрис наклонила в ее сторону зонт, пытаясь быть полезной, но дотянулась лишь краешком и сделала только хуже.

– Как ты? – спросила Мэрис.

Стиви пожала плечами.

– Какой ужас, охренеть можно, – сказала Мэрис, извлекая из глубин своей меховой куртки электронную сигарету, – поверить не могу… хотя… нет, думаю, все же могу.

Ее слова самым замечательным образом обобщали то, с чем они столкнулись. Ты не можешь поверить только до тех пор, пока не начинаешь верить. А потом просто веришь, и все.

По правде говоря, у Стиви не было желания прохаживаться с Мэрис. Их ничто особо не связывало. Но если честно, то та была единственной, кто взаправду горевал из-за смерти Хейза. Они недолго были вместе (да и пара из них была не ахти какая), но она о нем заботилась. Кроме того, Мэрис дружила с Элли – они обе были творческие натуры – и поэтому заслуживала некоторой симпатии.

– Мы совсем немного поговорили после твоего возвращения, – сказала она, – и сейчас… Я даже не знаю. Может, всю эту лавочку теперь вообще прикроют? Но ведь такое нельзя допустить, правда? Ты знаешь, что на самом деле случилось? Как она туда попала?

Стиви покачала головой.

– Мне кажется, они с Хейзом облазили много тоннелей, – продолжала Мэрис, – у них было множество общих тайн. Ты… Ты правда думаешь, это сделала Элли? Я имею в виду: убила Хейза? Только честно? Раньше мне казалось, что ты ошибаешься, но теперь…

Вот, значит, как обстоит дело. Ее выводы доморощенного детектива поначалу казались притянутыми за уши, но лишь пока Элли не сбежала и не пряталась в тоннеле, пока не умерла. Но когда Стиви повернулась и посмотрела на Гранд-Хаус, теперь высившийся мрачной массой на мрачном небе, ее уверенность тут же дала течь. Может, причиной тому была вера Дэвида в Элли. А может, чувство вины.

Когда Стиви оглядывала окрестный пейзаж, ее взгляд за что-то зацепился. Она не могла сказать, что это было, но линии не складывались в привычную картинку.

Мэрис все еще ждала от нее ответа.

– Я знаю только про сценарий, – сказала Стиви, – что она писала «Конец всего». А потом взяла его компьютер.

Мэрис пыхнула сигаретой и выпустила струю дыма.

– Если она действительно убила Хейза и умерла в том тоннеле, – сказала она, – то это хорошо.

Ее слова прозвучали как-то немилосердно. В действительности совсем даже немилосердно. Но, с другой стороны, в них была и какая-то основательность.

У Стиви зазвонил телефон. Она вытащила его и увидела незнакомый номер, ставший за все утро первым дурным знаком.

– Давай поговорим потом, – сказала она Мэрис и отошла на пару шагов к портику, чтобы ответить на звонок.

– Прости, что звоню в такой час, – произнес знакомый голос, – знаю, у вас ночью возникли кое-какие проблемы.

Сенатор Кинг словно говорил из какого-то холла, окруженный множеством тараторящих людей.

– Нашли Элемент Уокер, – продолжал он, – причем, если я правильно понял, нашел ее Дэвид. Так?

– Да, – ответила Стиви, удивляясь, что ее не затрясло от звуков его голоса.

– Ясно, – сказал он, – полагаю, это дает ответ на вопрос о том, куда она девалась. Печально, конечно же. Ужас. Бедная девочка.

Горести в голосе Эдварда Кинга по поводу умершей Элли было не больше, чем у человека, уронившего на землю недоеденный пончик. Стиви ждала. Дэвид, очевидно, позвонил отцу. Как бы там ни было, она могла с этим что-то сделать и молчать не собиралась. Выплеснуть весь гнев, смятение, все, что накопилось. Самое время. Это будет здорово. Со школой придется распрощаться, зато…

– Как, на твой взгляд, он это воспринял? – спросил Эдвард Кинг. – Обнаружить труп – это… Как он выглядел? Мне он ни за что ничего не скажет, поэтому я вынужден спрашивать у других.

Такого вопроса она от него не ожидала.

– Расстроился, – прозвучал ее ответ.

– Ну что ж, это, по крайней мере, нормально. Даже хорошо. Ему, должно быть, намного лучше. Думаю, ты независимо от характера твоих действий и поступков оказываешь на него очень положительное влияние. Я прослежу, чтобы твоим родителям сегодня позвонили и сгладили ситуацию, чем бы она ни закончилась. По сути, если подумать, это означает, что поводов для тревог стало меньше. Ладно. Я тебе еще позвоню.

С этими словами он дал отбой.

Так… Эдвард Кинг, похоже, не знает, что Стиви во всем призналась. По крайней мере, пока. Она немного дернулась, подумала было вернуться назад, но потом вспомнила, что обратного пути больше нет. Дом стал местом преступления. Хотя нет – местом событий. Запретным. Она пообещала встретиться с Нейтом и Джанелль и от своих слов отказываться не собиралась, тем более что в данную минуту очень в них нуждалась.

Стиви пошла дальше в столовую. Когда она переступила порог, ей тут же стало ясно: теперь вся школа знала о том, что случилось минувшим вечером. Во-первых, на завтрак явились все, что после хеллоуинской вечеринки казалось странным. В помещении тихо, как электричество, гудели голоса. Мэрис с несколькими другими студентами устроилась у очага недалеко от входа. Но не села, а взгромоздилась на стул. Точнее, сидела на нем на корточках. Как курица на насесте. Поза была необычная – в духе Элли.

Старой Элли больше не было. На ее место пришла другая.

Джанелль встала с диванчика и помахала Стиви рукой. Та направилась к ней. Нейт и Ви тоже были рядом. Стиви скользнула за стол.

– Где ты была ночью? – спросила Джанелль.

– Устроила себе ночевку в турпоходе, – ответила Стиви.

– Где?

– В студии для занятий йогой. Там было так тихо. Да и дождь барабанил по крыше очень даже мило.

– Тебе надо было остаться с нами. У тебя все хорошо? Ты выспалась?

На стол сам по себе опустился поднос. В руках Дэвида, тоже к ним подсевшего. На Стиви он даже не взглянул. Просто подцепил кусочек бекона и взялся перемалывать его зубами.

У нее на лбу тревожно завыли вены.

– Да, все хорошо, – ответила она.

– А ты как? – обратилась Джанелль к Дэвиду. – Тебя ведь тоже ночью не было.

– Отлично, – отозвался он, – у меня все отлично.

И вновь набросился на бекон. Он смотрел прямо на Стиви, но ее образ, по-видимому, отскакивал от его глаз. Ее охватило ощущение, что она вот-вот сморщится и исчезнет. Ядовитая неловкость разговора была совершенно очевидна. Нейт выглядел так, словно пытался отступить и спрятаться в своем свитере. Ви бросила на Джанелль полный беспокойства взгляд. Та, как всегда, шла напролом.

– В юрте теперь мило, – сказала она, – туда принесли несколько кроватей, а потом разделили гобеленами на комнатки.

– Я рад, – сказал Дэвид, – мне всегда хотелось пожить в духе Ренессанса.

– Пойду, возьму что-нибудь перекусить, – сказала Стиви, вставая из-за стола.

Хотя ела она в последний раз уже давно, аппетита не было. Она прошлась вдоль прилавка, вглядываясь в янтарные глубины бочонка с теплым кленовым сиропом, к которому полагался крохотный черпачок. Сзади к ней подошла Гретхен, осторожно двигая поднос, стараясь не прикасаться к Стиви, словно все, что она брала, было заразным.

– Нелегкий у вас, ребята, выдался год, – тихо молвила Гретхен, – мне Элли нравилась.

– Мне тоже, – сказала Стиви.

Теперь, произнеся это вслух, она поняла, что действительно ей симпатизировала. Элли была девушка глуповатая и колоритная. Дружелюбная, причем с самого начала, смешная в своей изодранной одежке, качавшаяся в гамаке в общей гостиной.

– Думаешь, это она сделала? – сказала Гретхен. – Только честно?

– Не знаю, – ответила Стиви, двигая поднос.

– Извини, – добавила Гретхен.

Стиви кивнула головой, давая понять, что все в порядке, хотя это было совсем не так, и быстро прошла вдоль прилавка. Взяла на завтрак кусочек дыни, чтобы никто не приставал с расспросами, почему она не ест, и двинулась в долгий обратный путь к столу. Подняв глаза на осуждающие лица, вырезанные на свисающих с крыш тыквах, девушка подумала, что не сделала ничего плохого. Лишь села рядом с Дэвидом в тот момент, когда на него накатила тоска. Потом рассказала ему правду. Только и всего.

Но, может, она сделала это как-то убого? А после того, как он открыл ей душу, еще и без малейшей причины?

«Прекрати! – велела она себе. – Прекрати, и точка. Все хорошо. Просто подойди и сядь. Все хорошо».

Впереди неясно маячило пространство между ней и столом – то растягиваясь, то сокращаясь. Пока она шла, все оборачивались и смотрели на нее, у некоторых на коже и в волосах еще сохранялись следы от вчерашних маскарадных костюмов. У одних блестки, у других пятна от туши под глазами, у третьих цветные прядки.

Когда Стиви преодолела половину пути до стола, дверь кафетерия распахнулась, и в нее вошла группка представителей персонала школы, включая «Зовите меня Чарльз», Дженни Куинн и Ларри. А еще школьную медсестру, советников, Пикс и нескольких преподавателей. Своим приходом они расчистили немного пространства и обеспечили Стиви прикрытие, достаточное для того, чтобы сесть рядом с Джанелль и начать запихивать в рот дыню.

Чарльз, одетый сегодня в темно-серые брюки и черную рубашку, взгромоздился на стул. Дженни Куинн встала рядом и обвела спокойным взглядом комнату. Она тоже вырядилась почти во все черное: траурные брюки, невысокие ботинки и просторный толстый кардиган из серой шерсти, доходящий ей до колен. Она была потрясна, волшебна и выглядела так, будто явилась прямо из шоу на темы скандинавского нуара, которые так любила Стиви. Волосы Дженни стянула в идеальный пучок, сидевший на макушке ее головы наподобие пончика. На лице отражалась решимость, взгляд рыскал взад-вперед по комнате будто сканер. Она явно что-то искала, но Стиви понятия не имела, что именно.

– Слушайте все, – сказал Чарльз, подняв руки. – Могу я попросить у вас минутку тишины?

Кафетерий успокоился – в мгновение ока или около того. Стиви повернулась, послушать, что он скажет. И почувствовала, как ей в затылок уперся взгляд Дэвида.

– Думаю, большинство из вас уже знают, что нас постигла страшная утрата. Минувшей ночью была обнаружена Элемент Уокер. Мне ненавистно произносить это слово, но она умерла.

Тишина, словно выкачавшая из помещения весь воздух, говорила о том, что студенты действительно об этом знали. Но знать – это одно, а вот услышать – совсем другое.

– Хочу рассказать вам о том, что мы выяснили и что будет дальше, – продолжал Чарльз. – По всей видимости, это был несчастный случай: Элли оказалась в ловушке и задохнулась в тоннеле, о котором мы ничего не знали, но который незамедлительно внимательно исследуем, а потом закроем. Эта проблема коснулась одного из коттеджей, «Минервы», поэтому мы подумаем, где разместить его обитателей…

Он несколько сменил позу и сунул руки в карманы. Все свое внимание Дженни теперь сосредоточила на столе «Минервы».

– …Последние несколько недель принесли нам много горестей и печалей. Вам нужно… Вы просто обязаны знать, что главное для нас – ваша безопасность, здоровье и эмоциональное благополучие. Мы здесь ради вас. И поэтому намерены…

– Психологи, – едва слышно прошептал Нейт, – психологи, психологи и еще раз психологи…

Джанелль потянулась к Нейту, взяла его за руку, он замолчал.

– …задействовать все доступные ресурсы. Некоторым из вас захочется на время съездить домой. При необходимости мы это устроим. Вы когда угодно можете подойти к любому из нас и поговорить.

Чарльз продолжал разглагольствовать о дальнейших действиях и чувствах. Стиви сунула в рот еще одну дольку дыни и принялась медленно жевать. Мозг пришел к выводу, что деваться некуда, и решил направить ее стопы в анатомический класс. Префикс «рас-», он же «раз-», означает «отделять». Сколько же с него начинается слов! Раскрыть. Развалиться. Расстояние.

Все это в полной мере относилось к ее жизни.

Чарльз слез со стула, в кафетерии вновь воцарился порядок, и он опять тихо загудел – все бросились обсуждать услышанное.

– Значит, школу типа закроют, да? – спросил наконец Нейт.

– Мы надеемся, что нет.

Эти слова произнесла Дженни Куинн, подойдя к их столу. Стиви неоднократно видела доктора Куинн, несколько раз подслушивала, но общаться с ней напрямую ей еще не приходилось. Та была одним из самых замечательных преподавателей Эллингэмской академии. Входила в множество комитетов и была членом такого количества институтов, что сосчитать их не хватило бы пальцев на ногах и руках вместе взятых. Ее обхаживала не одна фабрика мыслей. Ее не хватало Гарварду, который только и ждал от нее звонка. После Чарльза в школе она была вторым человеком, что казалось невероятным, но только если забыть, что он принадлежал к сильному полу. Патриархат даже в Эллингэмской академии поднимал свою косматую голову. Кроме того, она стала первой, кого Стиви видела неизменно одетой по моде. Ее вещи были не просто классные – в таких выходили на подиумы.

– Натаниэль, – сказала она, – я хотела спросить, как у тебя дела.

Нейт судорожно сглотнул.

– Э-э-э… хорошо.

Дженни все переводила взгляд с лица на лицо. Посмотрела на Нейта, мазнула глазами по Джанелль и Ви, немного задержалась, перехватив взор Стиви, а потом перешла к Дэвиду. Долго и в упор его изучала, затем замкнула круг и вновь вернулась к Нейту.

– Если у тебя из-за этого возникнут проблемы с книгой… – сказала она, – приходи, поговорим.

После чего еще раз оглядела стол. С какой целью Дженни Куинн к ним ни подошла, заключалась она отнюдь не в том, чтобы посмотреть, как Нейт справляется с миром драконов и чувств. У нее на уме было что-то другое – что именно, она предпочла ни с кем не делиться, но точно связанное с Дэвидом, который теперь упорно смотрел в тарелку и ковырял еду.

– У меня вопрос, – сказала Джанелль. – Мне нужно какое-то занятие. Я должна что-то делать. Что нам можно придумать?

Черты лица Дженни приняли вид, который можно было бы назвать одобрительным.

– Мне кажется, что мощный положительный сигнал со стороны студентов может сыграть очень важную роль, – ответила она. – Если сюда заявится пресса, а в этом можно не сомневаться, то наши учащиеся должны стать неотъемлемой частью этого сигнала. Эллингэмская академия – образовательное учреждение, мы существуем уже много лет и просуществуем, будем надеяться, еще долго. По факту школу, вероятно, ждет расширение, возможно, даже вдвое. Поэтому, может, вы организуете студентов? Сделайте так, чтобы вас услышали. Чтобы выработать подобный посыл, можете сотрудничать со мной и с нашей командой по связям с общественностью.

– Это я могу, – сказала Джанелль, – это я точно могу.

– Вне всяких сомнений, – добавила Ви, – я участвовала в самых разных кампаниях и имею опыт работы с посылами, предназначенными обществу.

– Отлично, – сказала Дженни.

И пошла к выходу. Джанелль и Ви тут же склонились друг к другу и принялись обсуждать новое дело. Дэвид взял свой поднос, направился к двери, сунул его в мойку и вышел.

– Ну, – тихо спросил Нейт, повернувшись к Стиви, – может, ты все же расскажешь мне, что происходит?