Кто не знает, кто не слыхал о Демидовых, простых тульских кузнецах, потомки которых располагают громадными миллионными средствами я носит титул князей Сан-Донато?..
Родоначальником этой фамилии был Никита Демидович Антуфьев, тульский кузнец, из крестьян. О первой встрече с царем Петром I, которая послужила началом его обширной деятельности, рассказывают следующие подробности.
Проездом через Тулу, Петр велел починить испортившийся пистолет, работы знаменитого оружейника Кухенрейгера. Когда кузнец (Демидов) исправил его и принес к царю, тот обратил внимание на великолепную работу и пожалел, что у него нет мастеров, чтобы делать такое оружие.
— И мы, царь, против немца построим — сказал Никита.
Царь уже не раз слышал эти ненавистные слова, это „закидаем шапками” от своих московских бояр, к тому же он выпил анисовки, и его ретивое не стерпело: он ударил в лицо Демидова и закричал:
— Ты, дурак, сначала сделай, а потом хвались!
— А ты, царь, сначала узнай, а потом дерись! — ответил Никита и подал Петру сделанный им новый пистолет, - нисколько не уступавший по работе заграничному.
Горячий царь смилостивился и извинился перед кузнецом .
Как бы то ни было, но достоверно известно, что Никита вскоре после первой встречи с Петром доставил ему в Москву шесть отлично сделанных ружей и назначил плату по 1 р. 80 к. за каждое, тогда как до этого казна платила за них заграницу по 12 и даже по 15 рублей за штуку. Это было во время шведской войны, — понятно, царь обрадовался, что отыскал такого диковинного кузнеца у себя на родине, поцеловал Никиту, подарил ему 100 рублей и сказал:
- Постарайся, Демидыч, распространить свою фабрику, я не оставлю тебя.
И Петр приказал отвести Демидову в 12 верстах от Тулы несколько десятин земли. С этого и начинается деятельность будущего “Уральского владыки”. Дальнейшая судьба его, в коротких словах, такова. Демидов не ограничился Тульским заводом, а стал просить у царя в аренду Уральские казенные заводы, которые и были ему отданы в 1702 году за ничтожное вознаграждение. Здесь главным деятелем выступает уже не Никита, а старший сын его, Акинфий Демидов, сумевший в короткое время увеличить производительность заводов против казенного управления — раз в триста.
И богатство, и положение Демидовых начали расти с каждым годом. Будучи уже потомственным дворянином, Никита в 1715 году нашел возможным преподнести родившемуся царевичу Петру Петровичу „на зубок”, кроме драгоценностей и великолепных сибирских мехов, сто тысяч тогдашних рублей. Но русская пословица „от трудов праведных не наживешь палат каменных” нашла себе косвенное применение и в богатстве Демидовых, хотя к их услугам были всевозможные льготы и обеспеченный сбыт товара в казну. Им требовались „рабочие руки”, но так как покупать крестьян и переселять их из внутренней России на Урал было вообще нечестно, то практиковался иной способ: заводы принимали к себе беглых каторжников и ссыльных, беглых крестьян, рекрутов и притесняемых раскольников; все эти бесправные люди навсегда закабалялись во власть Демидова. Чтоб не отвечать за них перед законом, их запирали, во время наездов ревизоров, в подземелье Невьянской башни и спускали туда воду из пруда… Таким образом своею смертью выручали беглые своих покровителей из неприятного положения. В этом же подземелье Акинфий впоследствии тайно чеканил монету, а с мастерами поступал так же, как и с беглыми, то есть, топил их во избежание доноса.
По поводу „демидовской” монеты существует рассказ о том, кань однажды Акинфий, играя в карты за одним столом с императрицей Анной Иоанновной, рассчитывался за проигрыш новенькими монетами.
— Моей или твоей работы, Никитич? — спросила партнера с двусмысленною улыбкой императрица.
— Мы все твои, матушка-государыня, — уклончиво, но ловко ответил Демидов: — и я твой, и все мое — твое!
Дальнейшие потомки, благополучно продолжая блестящее дело отцов, богатели, входили в знать; один из них даже породнился с Наполеоном I, женившись на его племяннице; иные прославились своим самодурством, иные обширною благотворительностью; но как бы то ни было, Демидовы в лице своих родоначальников оказали громадные услуги русскому горному делу.
Когда я вышел из вокзала, был еще только полдень. По случаю воскресного дня заводское население не работало и группами стояло на улице. Извозчик доставил меня в гостиницу, на центральную площадь, где за 75 коп. мне дали обширный номер и за 25 коп. накормили досыта.
Нижний Тагил
Широко раскинувшееся селение изобилует хорошими постройками, здесь есть несколько храмов, единоверческая церковь, даже старообрядческая часовня, есть училища, приюты, богадельня, обширный музей, заводский клуб, кроме того поставлены два памятника: один Николаю Никитичу Демидову, правнуку родоначальника, другой Карамзину, главноуправляющему заводами, и строится еще на средства рабочих и жителей памятник императору Александру II, в честь освобождения крестьян.
Неизвестно, когда достроится этот памятник, но, вероятно, не скоро, потому что не собраны еще деньги, а самый способ сбора довольно оригинален. По рассказам, цена памятника около 9 тысяч рублей, подписных денег не хватило, не желая, однако, прибегать ни к какой помощи, а желая достроить его на общественные, народные суммы, жители делают отчисления из доходов. В прошлом году за аренду кабаков они выручили 8000 рублей и одну тысячу отчислили на памятник. В настоящее время готова только каменная кладка фундамента и барьера, а постройка начата с 1891 года. Как бы то было, но желание осилить во что бы то ни стало собственными средствами говорит только об искренности народного намерения.
Памятник Александру II в Нижнетагильском заводе
Мне удалось видеть проект этого памятника. Это мраморный постамент, заканчивающийся шпилем пирамидальной формы; с лицевой стороны, посредине, будет мраморный барельеф императора и надпись; „Люди мои, что сотворил вам, аще за добро платите ядом”; выше надписи поместится образ Спасителя и царская корона; на боковых сторонах будет объяснено значение памятника и дата, когда Александр II приезжал в Тагил и спускался в шахту.
Аллегорические памятники русскому народу не по вкусу, и как там в хитря, каких ни наставь фигур, народ объяснит их по-своему, попросту, и выйдет из этого такой курьез, что даже не ожидаешь. Именно это и случилось с Демидовским памятником, который стоит на другой площади, по пути к шахтам. Благодаря присутствию на нем женской фигуры, никто не может объяснить настоящего значения ее, а говорят по-разному. Кто называет ее богиней, кто судьбой, кто счастьем, а рабочие объясняют проще:
— Это жена Демидова!
Памятник Демидову в Нижнем Тагиле
Памятник может считаться роскошным. Из-за чугунной решетки поднимается мраморный пьедестал, на котором находятся две фигуры: коленопреклоненная женщина в короне и древнегреческом костюме, ей протягивает руку Демидов, одетый в придворный кафтан, с орденами и лентой. Эта женщина и есть, по народной молве, жена хозяина, которой тот оставляет наследство. По рассказам, только вряд ли достоверным, демидовскую руку однажды отвинтили и пропили, так как фигура состоит будто бы из составных частей… Внизу, по углам пьедестала, расположены четыре группы: та же женщина и возле нее мальчик с книжкой; этим изображается просвещение Демидова; на второй группе юноша-Демидов высыпает к ногам женщины плоды из рога изобилия; на третьей — Демидов является в военной форме перед вооруженной женщиной, как защитник отечества, и, наконец, на четвертой — Демидов-старик, как покровитель науки, художества и торговли.
Памятник Андрею Николаевичу Карамзину сделан из чугуна с орлами и барельефами по бокам и с воинскою каской наверху. О покойном управляющем идет добрая молва, и население отзывается о нем приблизительно в таких выражениях:
— Хороший был барин… Больше такого не будет… Под Севастополем голову сложил, царствие ему небесное!..
Такая молва не хуже любого памятника.
Памятник Карамзину в Нижнем Тагиле
Местный музей занимает 5 больших комнат; здесь собраны коллекции уральских минералов, медной и свинцовой руды, образцы железа, мрамора, малахита, золотых песков и т.д. Здесь же находится кусок асбеста (горный лен, волокнистый минерал), из которого приготовляют несгораемые ткани, кортов и прочее. Никита Демидов в 1722 году представил Петру I образчики полотна из этого вещества и, хотя теперь разработка асбеста оставлена, но, введенная Демидовым в значительных размерах, она долго сохранялась в Сибири, где из горного льна приготовлялись колпаки, кошельки, перчатки и шнурки, еще знаменитый Паллас видел работы, произведенные Акинфием в Шелковой горе, и нашел в Невьянске старуху, которая умела ткать полотно, сучить витки и вязать перчатки из асбеста. Здесь же размещены всевозможные модели машин: для промывки золота и платины, для плавления чугуна и проч. Из старинных вещей обращают на себя внимание громадные часы здешней работы 1775 г., деревянный шкаф, привезенный в 1766 г., медный самовар и чайник — современники „тульских кузнецов”, и затем некоторые предметы, о которых я говорил ранее и которые были отвезены временно на пермскую выставку, т. е. медный стол, портрет и чугунная доска с жалованною грамотой. Впрочем, интересна еще большая масляная картина, очень давняя, изображающая Тагил, где женщины одеты в боярские костюмы, а мужчины —в цветные фраки, цилиндры и белые панталоны. В числе „раритетов”, добывавшихся невьянскими владельцами, были куски руды, обладающие свойством магнитов - большие магниты довольно редки, а между тем у Акинфия был магнит в 13 фунтов, державший пудовую пушку, а два громадных магнита кубической формы были пожертвованы в тагильскую церковь для престола, равных которым, вероятно, не найдется в целом свете. В музее помещен довольно крупный магнит, который держит на воздухе двухпудовую гирю я чашу в 35 фунтов. Остальная часть музея наполнена образцами заводского производства, среди которых встречаются толстые металлические прутья, завязанные (в холодном состоянии) прихотливыми узлами: но это уже виртуозность и к производству отношения почти не имеет, равно как и самовар, выбитый из цельного листа железа, на котором нет ни спаев ни заклепок.
Таков в общих словах тагильский музей.