То были ужасные, отчаянные слова, но Джейк ощутил, что они едва оставили след в сознании Зератула. Прелат оставался почти неподвижным – за исключением того, что дрожал от ярости. Он сидел на корточках, но вдруг вскочил на ноги в молниеносном движении, от чего Джейк даже вздрогнул.

«Мы провели здесь уже достаточно времени. Поделились историями, которые следовало рассказать. Настало время действовать. Мы не знаем, кто или что стоит за этими событиями, однако нам известно: в какой-то мере в это вовлечены Улрезаж и Самир Дюран. – Он посмотрел на Джейка сияющими глазами, обращаясь одновременно к нему и к Замаре. – Наше пророчество утверждает, что повторное появление Сумеречного Спасителя станет предвестником трагедии. И чтобы победить, мы должны будем объединить то, что прежде противостояло друг другу. Мы видели это в Адуне – первом, кто использовал энергии протоссов Айура и темных тамплиеров, чтобы защитить последних и спасти первых от трагической ошибки, оправиться после которой было бы невозможно. Мы увидели это в Тассадаре, когда он начал слушать меня и учиться тому, чему я мог научить его. Ни один учитель никогда не был столь горд своим учеником, как я горд за Тассадара. И он в свою очередь многому научил меня. Тому, о чем до недавнего момента я забыл».

Джейка вновь коснулась тень стыда Зератула, но в этом чувстве не было жалости к себе – лишь признание, принятие и решимость двигаться дальше.

«Я полагал, что пророчество исполнилось, когда Тассадар объединил нас… когда мы все вместе сражались с зергами и делали все возможное для спасения нашего народа. Он принес себя в жертву, чтобы уничтожить Сверхразум. И все же, трагедия, с которой мы столкнулись сейчас, ужаснее и беспощаднее, чем утрата нашего родного мира. Она может закончиться утратой… всего. – Глаза Зератула ярко вспыхнули. – Я думаю, что, возможно, Анах Су’н еще раз проявит себя перед тем, как все будет сказано и сделано. Но прежде всего мы должны позаботиться о вас – о вас обоих. Есть место, одно из тех, где темные тамплиеры обосновались после того, как были изгнаны с Айура. Хоть мы и провели многие сотни лет, изучая Пустоту, с тех пор как обнаружили Элну, мы не забыли ее. Это место, где хранится история и знания. Наше название, Алис-арил, означает “Святилище Мудрости”».

Поколебавшись, Зератул продолжил:

«Однажды я задумывался о том, чтобы отправиться туда паломником. В каждом из нас живет необходимость поступить так, поскольку у нас нет Хранителей, чтобы беречь наши воспоминания».

«Я помню, что однажды ты говорил о подобном способе сохранения знаний среди вашего народа, но ты не сказал мне, где находится это место, – ответила Замара. – Вот почему я искала тебя».

Зератул кивнул.

«У тебя есть кристалл? Из подземного лабиринта на Айуре?»

– Да, – ответил Джейк. – Похоже, Замара считает, что кристалл оттуда даст нам больший шанс с успехом загрузить в него ее знания.

«Могу я взглянуть на него?»

Джейк улыбнулся.

– Разумеется.

Он порылся в карманах в поисках драгоценного обломка и осторожно взял его в руку. Даже не имея телепатических способностей, Джейк ощущал таящуюся внутри силу. Теплый и гладкий на ощупь, кристалл будто излучал вибрацию, которую невозможно почувствовать физически. Это то, что доступно скорее душе, чем телу. По опыту Джейк знал, что это ощущение, сейчас приносящее удовольствие, скоро возрастет до неприятного. Он выпустил кристалл и позволил ему упасть на протянутую ладонь Зератула. Глаза прелата расширились в ту же секунду, и он сжал кристалл в четырехпалой руке.

«Действительно, сильный, – мягко сказал он. – Никогда не чувствовал ничего подобного. Ни в Алис-арил, ни в кристаллах Урадж и Кхалис. Воистину, этот кристалл – особенный. Не могу назвать его уникальным, ибо, по вашим словам, в тех подземельях находится множество таких кристаллов. Удивительно могущественная сила, которая может послужить как добру, так и злу».

Зератул с трепетом смотрел на камень, лежащий на его ладони.

«Теперь, когда я сам почувствовал силу, которой располагает Улрезаж, я еще более встревожен тем, что он захватил подземелья».

Он неохотно протянул руку с кристаллом Джейку.

«Сейчас ты – лучший хранитель этой ценности, Джейкоб. Тебе, в отличие от меня, не грозит искушение использовать его. Сохрани его для себя. Для Замары».

Джейк кивнул и сунул кристалл обратно в карман куртки.

Зератул с сомнением произнес:

«Замара… Джейкоб. Должен предупредить вас, что попытки проделать то, о чем вы просите, никогда не предпринимались. Мы способны сохранить воспоминания обычного темного тамплиера. Хранитель же – нечто совершенно иное. А извлечь эти воспоминания из человеческого разума… может оказаться невозможным. Один из вас может погибнуть. А возможно, и вы оба».

Замара собиралась ответить, но Джейк опередил ее:

– Мы знаем. Но, по правде говоря, разве существует выбор? Если я не извлеку из своей головы Замару, то умру. Безо всяких сомнений. А если я умру, вместе со мной погибнут все ее воспоминания. Возможно, существует шанс передать их другому Хранителю, но найти одного из них сейчас еще сложнее, чем добраться до Элны. Особенно с учетом того, что нам известно: Улрезаж пытается уничтожить их всех. У нас есть вот это, – он похлопал по кристаллу в кармане, – и у нас есть ты. Если кто и сможет убедить Хранителей Мудрости в том, что эта миссия очень важная, то это ты, Зератул. Я готов рискнуть, потому что… черт, потому что это лучше, чем сидеть на розовой планете и медленно умирать».

Зератул прикрыл глаза и ссутулился, улыбаясь.

«Тогда отправляемся на Элну, где Хранители Мудрости сделают все возможное, чтобы сохранить и Хранителя, и твою жизнь».

Почему-то у Джейка сложилось впечатление, что это будет долгое путешествие. Но когда он подошел к Зератулу и сказал, что им стоит заготовить некоторое количество припасов, потому что ему потребуется еда и вода на время путешествия, прелат лишь рассмеялся:

«Если ты голоден, поешь сейчас. На худой конец, я уверен, что в Алис-арил найдется пища. Элна – не самый благоприятный из миров, но там есть и чистая вода, и некоторая жизнь».

– Ох… Я думал, это место довольно далеко отсюда.

«Только не через врата искривления», – ответил Зератул. Джейк смущенно покраснел и следом за протоссом занял место в атмосферном корабле.

«Вспомни, Джейкоб, врата – технология не протоссов. Это творение зел-нага. На Элне они тоже есть. Вот почему мы можем возвращаться туда – большинство из нас, для паломничества, чтобы наши воспоминания были записаны для грядущих поколений».

– Те, кто остался на Айуре, могли в любое время обнаружить вас.

«Нет, ибо они не знают координат врат. Но если бы они знали, тогда да, вне сомнений могли бы. И если бы случилось подобное, думаю, мой народ счел бы это промыслом судьбы».

Путь до врат искривления был короток, и Джейк смотрел в окно на розовое небо и фиолетовые оттенки пейзажа. Он будет скучать по нему. Зератул прав – это место успокаивает и умиротворяет. Даже приступы головной боли здесь, похоже, стали реже. Джейк непроизвольно потер виски, осознав, что где-то внутри свернулось кольцом чудовище по имени «головная боль». Он прикусил губу и постарался не думать об этом.

– Джейкоб, скоро все это закончится, – сказала Замара в попытке успокоить его.

– Так или иначе, верно?

Она печально рассмеялась.

– Так или иначе.

Тремя минутами спустя, в тот самый момент, когда корабль темного тамплиера прошел сквозь врата, Джейк ощутил острый приступ боли. И на этот раз потерял сознание.

* * *

Когда он пришел в себя, то понял, что лежит на чем-то прохладном и жестком и смотрит в темный полированный потолок. Тот был усыпан искрами сияющих поющих кристаллов. Они были прекрасны, но казались размытыми и колеблющимися. Он сильно зажмурился, и вдруг запаниковал.

Сильные нечеловеческие руки подхватили его, чтобы удержать на месте, и Джейк забился в них, испуганно глядя на протосса с фиолетовой кожей. Кто это такой? Где, черт возьми, он сам? В пещерах Айура вместе с Савассаном? Или в храме, где лежала та мертвая протосс…

– Джейкоб. Слушай меня. Вспоминай.

Голос в его голове на долю секунды привел Джейка в ужас, а затем он вспомнил. Замара. Скорее всего, он в той древней библиотеке, о которой говорил Зератул. На… Элне. Алис-арил. Протосс, сидевший рядом с ним, охранявший его сон, был Зератулом.

«Теперь ты чувствуешь себя хорошо?» – спросил тот. Джейк неуверенно кивнул. Зератул отпустил его и отступил. Джейк на мгновение закрыл глаза, сделал глубокий вдох, а когда он вновь открыл их, зрение прояснилось.

– Новые симптомы, – подумал он для Замары. – Сперва головные боли, затем обмороки, а теперь размытое зрение и потеря памяти.

– Да. Но мы уже здесь. В конце нашего долгого совместного путешествия.

«Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы поговорить с алисаар-ва?»

Джейк предположил, что это – главный смотритель библиотеки, и вновь кивнул:

– Ага. Если я просто буду сидеть здесь, мне не станет лучше. Как долго я был без сознания?

«Мы едва успели уложить тебя, как ты очнулся, – ответил Зератул. – Я немного рассказал алисаар о нашей ситуации».

– Да, уверен, он удивился, зачем ты привел меня сюда.

Боль, которая прежде ледяным шипом впивалась в мозг, исчезла, оставив после себя лишь тупое, ноющее ощущение. Джейк кое-как поднялся на ноги и осознал, что едва может идти. Вот и еще один симптом. Зератул внимательно следил за ним, готовый прийти на помощь, если потребуется, но позволяя не терять достоинства, если помощи не понадобится.

Черт, Джейку определенно нравились протоссы.

«Действительно, потребовались некоторые пояснения. Но я считаю, что гораздо важнее, чтобы все объяснили вы с Замарой, а с ней невозможно связаться, если ты без сознания. Криткал находится здесь вот уже несколько столетий, – продолжил Зератул. – Теперь он алисаар-ва, руководитель алисаар. Он наблюдает за работой здесь и следит за тем, чтобы соблюдались традиции и должный уровень заботы».

Джейк последовал за Зератулом к выходу. Как ему показалось, это помещение служило спальным крылом. Оттуда они вышли в огромный зал, и там Джейк замер, как вкопанный.

Кристаллы в храме он счел когда-то впечатляющими, но по сравнению с тем, что открылось сейчас взгляду, те кристаллы были подобны свече рядом с солнцем. Обсидиановые стены стремились далеко-далеко ввысь и завершались куполом; их усеивали ниши с частотой в полуметр друг от друга, и в каждой нише находился кристалл. Некоторые большего размера, чем другие; какие-то менее яркие, следующие обладали более искусной огранкой. Но на взгляд Джейка, они были великолепны. Эти кристаллы обладали другим оттенком по сравнению с теми, какие он видел на Айуре и в храме на Немаке. Джейк протер глаза тыльной стороной ладони и вновь огляделся.

– Местные кристаллы действительно отличаются от других, или опять все дело в опухолях мозга? – спросил он Зератула. Взгляд профессора блуждал по бессчетному количеству кристаллов, размещенных в индивидуальных нишах. Каждый из них был уникальной маленькой звездой.

«Ты довольно наблюдателен для того, кто не является протоссом», – возник в голове приятный ментальный голос.

Джейк обернулся, чтобы посмотреть на незнакомца. Тот выглядел таким старым, что Зератул по сравнению с ним казался резвым юнцом. У протоссов также проявлялись физические признаки старости, пусть и менее очевидные, нежели седые волосы или морщинистая кожа у людей. Едва заметная хрупкость в строении тела старца и потрескавшаяся кожа говорили Джейку, что этот темный тамплиер живет уже очень, очень долгое время.

Его глаза, блеклые по сравнению с глазами Зератула, сузились, и протосс пожал плечами в смехе. Джейк почувствовал, как лицо заливается краской.

«Да, Джейкоб Джефферсон Рэмзи, я помню изгнание из родного мира. Уже тогда я был старше Рашжагал, и не думаю, что моя жизнь продлится еще долго. Но я рад, что прожил достаточно, чтобы увидеть, как наш народ объединится вновь, и успеть встретить того, кто, не являясь протоссом, уважает наше знание так же, как мы. И также я достаточно прожил, чтобы оказать помощь Хранителю. Ты прав насчет кристаллов. Их изменило на глубинном уровне уникальное сочетание энергий. Здесь есть два места сосредоточения подобной силы. Одно – в глубинах океана, а другое прямо под нашими ногами. Вот почему мы решили остаться здесь и возвести именно на этом месте Алис-арил».

Криткал слегка шевельнулся; Джейк перестал улавливать мысли старца и предположил, что тот обращается лишь к Замаре. Что-то из того, что она сказала, глубоко впечатлило старого протосса: Джейк заметил, что его глаза расширились, а тело слегка напряглось. А затем он расслабился и будто сгорбился – по крайней мере, движение было очень похожее. Наконец, Криткал кивнул.

«Воистину темные времена настали, если дело дошло до такого, – сказал он. – Замара, здесь, в Алис-арил, мы всегда старались сохранить воспоминания известным нам способом. Это не означает, что мы не уважаем то, как сберегают свою мудрость наши братья: через таких протоссов, как ты».

«Я знаю, – сказала Замара. – И безгранично благодарна тому, что темные тамплиеры используют для таких случаев свои способности. Теперь информация, жизненно важная для выживания не только протоссов как единой расы, но, возможно, и многих других, не утратится».

Криткал кивнул, но кое-что все еще беспокоило его:

«Ты говорила об Улрезаже. Известно ли тебе, был ли он побежден на Айуре или же выжил?»

– Я не смог задержаться, чтобы выяснить, удалось ли нам одолеть его, – сказал Джейк. – Я должен был пройти сквозь врата искривления, пока не станет слишком поздно… Я и так очень долго мешкал и пропустил последний рейс на Шакурас. Но Улрезаж определенно был ослаблен. Безо всяких сомнений.

Он ожидал, что Криткал выразит при этой новости по крайней мере какое-то удовлетворение, если не радость. Улрезаж все же происходил из темных тамплиеров, хоть и заблуждался в своих суждениях. Но даже темные тамплиеры опасались силы темных архонтов, а те ужасные вещи, которые совершил над протоссами Улрезаж, тронули бы самое закаленное сердце. Так что Джейк удивился, когда заметил, что Криткал искренне опечален.

«Я рад, что злое дело Улрезажа остановлено, но я буду оплакивать его», – сказал он.

Джейк моргнул.

– Не понял? Я знаю, что когда-то он был одним из вас, но не думаю, что стоит оплакивать смерть кого-то столь ужасного.

«Чего-то? Нет. Темного архонта столь огромной силы и злобы – нет. Я не буду оплакивать это создание. Но я буду скорбеть по Улрезажу. – Он пристально посмотрел на Джейка. – Я буду скорбеть по своему ученику».

Джейк уставился на него. Его ученик?

– Улрезаж… был Хранителем Мудрости?

Криткал кивнул:

«Много столетий назад он изучал эти кристаллы. Он очень страстно относился к судьбе нашего народа, как и все мы тогда, когда рана была еще совсем свежей. Он обладал острым и ненасытным разумом, и его жажду познаний невозможно было утолить лишь переписыванием воспоминаний из одного кристалла в другой и каталогизацией их. Он жаждал знаний, а мы оказались столь неразумны, что наделили его ими. – Рассказывая это, темный тамплиер, казалось, подряхлел еще больше, если подобное вообще было возможно. – Мы позволили ему достичь вершин, ибо он был способным учеником. Тщательно следили за тем, чтобы он получил лишь ограниченный доступ, ибо многое из того, что записано на Стене Знаний – запретно. Мы понимаем это и не касаемся его. Хотя и сохраняем информацию, поскольку любое знание – бесценно. Никто из тех, кто живет в Алис-арил, даже я, не знает большинства тайн, что содержатся в Стене Знаний».

«Улрезаж не ограничился теми областями, которые ему было позволено исследовать, не так ли?» – вопрос Зератула был риторическим. И он, и Джейк, и Замара уже знали ответ.

Криткал вновь кивнул:

«Нет, не ограничился. Он тайно пришел к Стене ночью и приступил к изучению темного знания – самого запретного из всех, которыми владели темные тамплиеры».

– Так вот как он сделал это, – выдохнул Джейк. – Вот как он узнал способ стать темным архонтом, который объединяет в себе не только двух темных тамплиеров!

«Однажды ночью мы поймали его, – продолжил Криткал, и его ментальный голос был окрашен болью. – Я смотрел ему в глаза, умоляя сказать нам, почему он предал наше доверие. Я полагал, что смогу урезонить его, но к тому моменту он уже слишком далеко зашел в своем фанатизме. Улрезаж заявил, что все, способное послужить усилению темных тамплиеров, достойно того, чтобы сделать это. Неважно, кому это нанесет вред. Неважно, в какую цену обойдется даже собственному народу. Он считал, что мы должны отомстить протоссам, изгнавшим нас, и хотел стать карательным орудием. – Криткал поднял взгляд на Зератула и Джейка. – Я едва узнавал его тогда, когда он стоял передо мной, полный ярости. Я не видел в нем ни следа того ученика, того пылкого юноши, которым так гордился. Все, что осталось в нем, – пылающий гнев и ненависть, и уверенность в том, что как бы ни были отвратительны средства, цель – месть протоссам Айура – стоит их. Мы умоляли его рассказать нам о своем открытии, но он отказался. Мы заклинали позволить нам стереть из его памяти запретное, чтобы он вновь мог вернуться к нам как алисаар – тот, кто стремится к знанию, но не использует его во вред. И вновь он отказался. Той ночью Улрезаж покинул нас, пылая гневом и ненавистью, которые были столь темны и чисты одновременно, что поражали разум. Я не думал, что увижу его вновь или услышу о нем. Узнать, что он использовал Алис-арил, чтобы стать этой… этой чудовищной сущностью…»

Криткала переполняли эмоции, и он закрыл свои мысли. Зератул протянул руку и положил на плечо старого протосса.

«Твои угрызения совести можно понять, но никто не мог предвидеть подобного. Не позволяй чувству вины стать слишком тяжелой ношей. Что сделано, то сделано. То, что Улрезаж решил воспользоваться знанием по таким причинам, было лишь его собственными решением».

Старый алисаар-ва кивнул, но было ясно, что он не вполне согласен с Зератулом:

«Ты говоришь мудро, и все же случившееся пережить непросто. Но я сделаю все, что смогу, чтобы исправить это. Вам обоим, Джейк и Замара, известно, что я не могу гарантировать благоприятный исход».

«Нам известно», – сказала Замара.

– Но мы должны попытаться, – добавил Джейк.

«Полагаю, да, и к вашим услугам все умения, которыми мы располагаем. Я так понимаю, у вас есть кристалл из подземелий Айура, где Странники Издалека хранили в тайне и безопасности их собственное знание».

Джейк кивнул и поискал в кармане фрагмент кристалла. Криткал неожиданно застыл, наклонив голову и прислушиваясь.

«Прошу извинить меня, – сказал он. – Я сейчас вернусь. Какая-то суматоха…»

Он пошел вниз по длинному каменному коридору. Зератул и Джейк обменялись взглядами. Им даже не нужно было касаться мыслей друг друга, чтобы понять, что они думают об одном и том же. И, как один, они развернулись и поспешили за хозяином библиотеки. Несмотря на возраст, Криткал, как и каждый протосс, которого Джейк видел, мог двигаться очень быстро, когда хотел этого, и Джейку пришлось перейти на бег, чтобы не отстать от него и Зератула.

Несколько алисаар спешили к ним. Их одежды развевались, а каждое движение тел говорило о взволнованности. Определенно, происходил мысленный разговор крайней важности, и Джейк ощутил раздражение от того, что был выключен из него.

– Меня тоже не включили, – сказала Замара.

– Зератул? – позвал Джейк, поскольку прелат темных тамплиеров, несомненно, участвовал в разговоре. Взгляд Зератула был прикован к Криткалу, и протосс не откликнулся. Внезапно он втянул голову в плечи и прикрыл глаза. Джейк слегка нахмурился: почему Зератул смеется? Затем Замара тоже засмеялась, и в тишине залов древнего храма раздался сильный, напористый и совершенно уверенный женский голос:

– Меня совершенно не волнует, находится ли он на встрече. Меня не волнует, имеется ли у меня разрешение, и больше всего меня не волнует, если я вновь нарушаю какие-то ваши странные протосские ритуалы. Вы либо отведете меня к нему прямо сейчас, либо я…

– Розмари! – закричал Джейк, ощущая, как его заполняет радость. На мгновение она даже заставила неизменную пульсирующую боль в висках отступить.

Джейк пробрался сквозь собравшихся, стараясь разглядеть то, что скрывают от его взгляда высокие фигуры протоссов-служителей. Там внизу группа алисаар окружила нескольких пришедших, включая высокого, странно одетого темного тамплиера и женщину-тамплиера в сияющих доспехах золотого и голубого цвета. А в центре этой группы Джейк мельком заметил блестящую черноволосую голову.

Розмари тоже протолкнулась наружу, и они поспешили навстречу друг другу. Он замедлил шаг и остановился, как и она. Мгновение они просто смотрели друг на друга. Джейк хотел обнять ее и подумал, что, возможно, она тоже хочет этого, но стоило ему шагнуть вперед, как она сунула руки в задние карманы и усмехнулась.

– Ты как раз вовремя, – мягко сказал Джейк.

Он упивался ею – короткими черными волосами, большими синими глазами, изящными губами и миниатюрным, но, помоги ему Боже, великолепным телом, затянутым в удобный кожаный костюм.

– Ага, – сказала Розмари. – Когда все это закончится, напомни мне никогда, ни за что не связываться вновь с протосской бюрократией.

Улыбка Джейка стала шире. С ноющим чувством в груди он осознал, что, по правде говоря, не надеялся увидеть ее вновь. Джейк ничего не мог с собой поделать. Он пересек короткое, но тем не менее огромное расстояние между ними и заключил Розмари Даль – убийцу, предательницу, наркоманку, ближайшего соратника и женщину, которой принадлежало его сердце – в крепкие объятия.

И, к его изумлению и восторгу, она не сопротивлялась.