Левой рукой Ловчила Вальц положил трубку на рычаг, указательным пальцем правой принялся массировать десны над верхней губой. Пустые бесцветные глаза равнодушно взирали на громадного негра в клетчатом пиджаке, сидящего напротив.

– Нечего сказать, чисто сработано, Руф, – вяло заметил Ловчила. – Он смылся до того, как прикатили фараоны.

Негр вытащил окурок изо рта и расплющил его между огромными большим и указательным пальцами.

– Черт, он же валялся ни жив ни мертв! Я еще до Сентрал не доехал, как примчались легавые. Как ему удалось?

– Он только что звонил, – буркнул Вальц. Отодвинув верхний ящик стола, он вытащил оттуда тяжелый «сэвидж».

Негр посмотрел на пистолет. Глаза у него сделались черные и непрозрачные, словно обсидиан. Он лениво пожевал губами.

– Девчонка крутила с тремя-четырьмя. Я был в своем праве, – прорычал он. – Схлопотала то, что заслужила. Пойду-ка я поищу этого умника.

Негр начал подниматься. Вальц двумя пальцами дотронулся до рукояти «сэвиджа» и покачал головой. Громила снова сел.

– Что толку, Руф? Ты сам вызвал легавых. Они бы заподозрили его, если бы нашли с пушкой в руке, а так – все следы ведут к тебе. Ты ведь там жил!

Не сводя тусклых глаз с «сэвиджа», негр ухмыльнулся:

– Выходит, это мне нужно драпать? У легавых давно на меня зуб, и есть за что. Думаешь, пора сматываться?

Ловчила Вальц вздохнул и задумчиво промолвил:

– На твоем месте я бы смылся отсюда на время. Из Глендейла. Ты еще успеешь на последний поезд до Сан-Франциско.

Руф бросил на Вальца кислый взгляд:

– Нельзя мне туда, босс. Придушил там одну девчонку. Нет, босс, только не во Фриско.

– Вижу я, ты что-то задумал, Руф, по глазам вижу. – Вальц почесал пальцем нос, покрытый красными прожилками, и откинул седые волосы с лица. – Не дергайся, я сам займусь твоим делом. Садись в машину. Подробности обсудим на пути в Глендейл.

Руф моргнул и громадной ручищей стер пепел с подбородка.

– А свою любимую пушку оставь здесь – нечего ей пока светиться, – добавил Вальц.

Руф медленно вытащил из кармана брюк револьвер и одним пальцем швырнул через стол Вальцу. В глубине глаз горел насмешливый огонек.

– Как скажешь, босс, – процедил громила почти сонно.

Он подошел к двери, открыл ее и вышел. Вальц встал, подошел к шкафу, достал темную фетровую шляпу, легкое пальто и перчатки. Опустив «сэвидж» в левый карман, а револьвер Руфа – в правый, Ловчила двинулся в конец коридора, откуда доносилась музыка.

Отдернув портьеры, Ловчила Вальц некоторое время смотрел на танцующих. Оркестр играл вальс, пары кружились. Все выглядело пристойно, особенно для Сентрал-авеню. Вздохнув, Вальц задвинул портьеры, вернулся к задней двери, спустился по лестнице и открыл дверь, которая вывела его в проулок на задах клуба.

Аккуратно закрыв за собой дверь, он остановился в темноте у стены, прислушался к тихому шуму мотора на холостом ходу. С одной стороны переулок упирался в глухую стену, с другой сворачивал направо, к фасаду. Огни Сентрал-авеню пятнали кирпичную стену за обшарпанным седаном, который выглядел грязным даже в темноте.

Ловчила Вальц сунул руку в правый карман, где лежал револьвер Руфа, и открыл дверцу.

Две огромные руки высунулись из машины и схватили Ловчилу Вальца за горло. Сильные руки, наделенные нечеловеческой силой. Из горла жертвы донесся тихий хрип, голова запрокинулась в небо, глаза обессмыслились.

Правая рука Вальца еле заметно пошевелилась, словно действуя отдельно от застывшего тела, сдавленного горла и выпученных глаз. Рука двигалась уверенно и неторопливо – пока дуло не уперлось во что-то мягкое. Аккуратно ощупала это мягкое, чтобы убедиться.

Ловчила Вальц не видел, не чувствовал и почти не дышал, но рука подчинялась приказам мозга, словно ей не было дела до ужасной хватки Руфовых лап. Палец нажал собачку.

Руки обмякли. Ловчила больно ударился о стену плечом и чуть не растянулся на тротуаре. Выпрямился, ловя кислород измученными легкими. Его затрясло. Вальц даже не заметил, как из машины к его ногам выпал труп, вялый, громадный, но больше не опасный, больше не представляющий интереса.

Вальц швырнул револьвер на труп и принялся мягко растирать горло. Дыхание с шумом и со скрежетом вырывалось из груди. Во рту ощущался привкус крови. Ловчила поднял глаза на клочок темно-синего неба между крыш и хрипло буркнул:

– Я это предвидел, Руф, я это предвидел.

Он рассмеялся, вздрогнул, поднял воротник пальто и обошел тело. Просунув руку в окно, выключил мотор и направился к задней двери клуба. Внезапно из темноты выступил человек.

Рука Ловчилы Вальца дернулась к левому карману. В темноте блеснул металл. Вальцу пришлось опустить руку.

– Так и знал, что мой звонок выгонит тебя на улицу, Ловчила, – сказал Пит Энглич. – И местом не ошибся.

– Он хотел меня задушить. Это самооборона, – просипел Вальц.

– Мне можешь не объяснять. У меня шея до сих пор ноет.

– Что тебе нужно, Пит?

– Ты собирался меня подставить с девчонкой.

Внезапно Вальц рассмеялся почти безумным смехом:

– Не загоняй меня в угол, Пит, я становлюсь опасным, ты должен знать. И держись подальше от малютки Мини Платы.

Пит пошевелил «кольтом», ствол поймал свет. Подойдя к Вальцу, Пит ткнул ему дулом в живот.

– Руф мертв, – произнес он мягко, – чему я весьма рад. А где девчонка?

– Тебе-то что?

– Не виляй, Ловчила, я тебя раскусил. Ты хотел пощипать Видаури. Я ввязался в это дело из-за Мини. А теперь выкладывай остальное.

Вальц спокойно стоял, словно не ощущая дула, упертого в живот, только сжал в кулаки пальцы в перчатках.

– Ладно, – вяло буркнул он. – Сколько ты хочешь? Только чтобы никому.

– Две сотни. Руф стянул мой бумажник.

– Что я буду с этого иметь?

– Ничего, а еще отдашь мне девчонку.

– Пять сотен, – мягко промолвил Вальц, – и никакой девчонки. Пять сотен – неплохой куш для проходимца с Сентрал-авеню вроде тебя. Только отвяжись.

Дуло больше не упиралось в живот Вальцу. Пит ловко выдернул «сэвидж» из кармана Ловчилы.

– Заметано, – сказал он хрипло. – Что за счеты между уважаемыми людьми из-за какой-то девчонки? Гони монету.

– Пошли ко мне, – сказал Вальц.

Пит коротко хохотнул:

– Только чтобы без твоих штучек.

Вместе они поднялись по ступеням и вошли в коридор. Оркестр за толстыми портьерами выводил Дюка Эллингтона: одинокий запев духовых, горечь скрипок, нежный перестук ударных.

Вальц отпер дверь кабинета, повернул выключатель и сел за стол. Сдвинул шляпу на затылок, ухмыльнулся и полез за ключом от ящика.

Не опуская «кольта», Пит Энглич прикрыл дверь, заглянул в шкаф и за портьеры и только потом вернулся к столу.

Ловчила Вальц разложил на столе банкноты.

Пит облокотился о край стола, не глядя на деньги:

– Забери их и отдай мне девчонку, Ловчила.

Вальц, улыбаясь, покачал головой.

– С Видаури вы сговорились о тысяче – по крайней мере, для начала. Полуденная улица у тебя под носом. Зачем заставлять перепуганную девчонку делать за тебя грязную работу? Ты хотел от нее чего-то, заставил ее плясать под свою дудку.

Ловчила Вальц сузил глаза и показал на стопку купюр.

– Бедная затравленная дурочка, – продолжил Пит. – Живет небось в дешевых меблирашках. Друзей нет, иначе разве стала бы она работать на тебя? Никому нет до нее дела, кроме меня. Собирался держать ее на крючке?

– Забирай бабки и проваливай, – прошипел Вальц. – Знаешь, что случается в нашем районе с такими крысами?

– Еще бы не знать. Крысы у нас держат ночные клубы, – невозмутимо отвечал Пит.

Положив револьвер на стол, Пит протянул руку к деньгам. Кулак сжался, локоть пошел вверх, и кулак почти нежно заехал в подбородок Вальцу.

Ловчила мгновенно обмяк, словно куль с тряпьем. Нижняя челюсть отвисла, шляпа свалилась на пол.

– Интересно, чего я этим добился? – пробормотал Пит.

В комнате стало тихо. Издалека, словно из приглушенного радиоприемника, доносились звуки танцевальной музыки. Пит обошел Вальца, запустил руку в нагрудный карман и выгреб бумажник, деньги, водительские права, разрешение на ношение оружия, страховки.

Засунув обратно весь этот хлам, Пит почесал подбородок и угрюмо уставился на стол перед собой. На пустой странице новехонькой записной книжки в кожаном переплете отпечатались какие-то буквы. Развернув книжку к свету, Пит взял карандаш и принялся заштриховывать лист. Наконец на странице медленно проступили еле заметные буквы: «Полуденная, 4623. Спросить Рино».

Пит Энглич выдрал лист из блокнота, сунул в карман, спрятал пистолет и направился к двери. Закрыв ее снаружи на ключ, вышел в переулок.

Тело громадного негра по-прежнему лежало между стеной и маленьким седаном. Пит согнулся, пошарил в карманах трупа и вытащил свернутые трубочкой деньги. В неверном свете спички отсчитал свои восемьдесят семь, остальные купюры аккуратно вложил в карман. Оттуда выпал клочок бумаги с оторванным неровным краем.

Пит зажег еще одну спичку и разглядел обрывок фразы: «…23. Спросить Рино».

Энглич прищелкнул языком и бросил спичку на тротуар.

– Уже лучше, – буркнул он.

Пит сел в машину и поехал вдоль улицы.