Худой, усталого вида парнишка в голубой с серебром униформе отеля «Каронделет» придержал закрывающуюся дверь ладонью в белой перчатке и сказал:

– Корки получше, мистер Кармади. Но на работу он еще не вышел. И Тони, старший посыльный, тоже не появлялся. Везет же некоторым.

Кармади стоял рядом с Джин Адриан в углу кабины. Больше в лифте никого не было.

– Это тебе кажется, – ответил он.

Мальчик покраснел, и Кармади похлопал его по плечу:

– Не обращай на меня внимания, сынок. Просто я не спал всю ночь – ухаживал за больным другом. Вот, возьми. Позавтракаешь еще разок.

– Послушайте, мистер Кармади, я не…

На девятом этаже двери лифта открылись, и они пошли к номеру 914. Кармади повернул ключ в замке, затем вставил с внутренней стороны и придержал дверь.

– Поспите, и вам станет легче. Возьмите мою фляжку, глотните немного. Это поможет.

Девушка вошла в номер и, не поворачиваясь, ответила:

– Не хочу спиртного. Зайдите на минутку. Мне нужно вам кое-что рассказать.

Кармади закрыл дверь и прошел в комнату. Через весь ковер к дивану тянулся яркий луч света. Кармади закурил и принялся рассматривать луч.

Джин Адриан села, сорвала с головы шляпу и взъерошила волосы.

– Вы были так добры ко мне, и вам пришлось столько пережить из-за меня, – после короткой паузы медленно заговорила она, тщательно подбирая слова. – Не пойму, зачем это вам.

– Я могу придумать пару причин, но Тарго уже ничем не поможешь, и в том, что его убили, есть моя вина. С другой стороны, я не просил его сворачивать шею сенатору Кортуэю.

– Вы считаете себя крутым, но на самом деле вы просто полный кретин, готовый лезть в драку ради первой падшей женщины, попавшей в беду. Забудьте обо всем. Забудьте о Тарго и обо мне. Ни один из нас не стоит потраченного на нас времени. Я хотела вам об этом сказать, поскольку собираюсь уехать отсюда, как только полиция разрешит, и мы больше никогда не увидимся. Так что это прощание.

Кармади кивнул, не отрывая взгляда от солнечного луча на ковре.

– Не так-то легко об этом говорить, – продолжала девушка. – Я не ищу сочувствия, когда называю себя падшей женщиной. Я повидала слишком много дешевых меблирашек и грязных гримерных, слишком часто недоедала и слишком много лгала, и я не могу быть никем другим. Поэтому у нас с вами не может быть ничего общего – никогда.

– Мне нравится вас слушать, – сказал Кармади. – Продолжайте.

Она быстро взглянула на него и снова отвела глаза.

– Я не Джинни. Вы правильно догадались. Но я знала ее. У нас был дешевый номер, в котором мы выступали как сестры, – в то время такие шоу вошли в моду. Ада и Джин Адриан. Псевдонимы мы взяли из ее имени. Номер провалился, и мы устроились в гастролирующую труппу, которая тоже быстро распалась. В Лос-Анджелесе. Она и не выдержала. Наглоталась дихлорида. Я знала ее историю и поэтому сохранила фотографии. Глядя на этого худого невозмутимого парня и представляя, что он мог сделать для нее, я стала его ненавидеть. Она же была его дочерью. Можете не сомневаться. Я даже писала ему письма от ее имени – просила о помощи, всего лишь маленькой помощи. Но ответа не получала. Я так сильно возненавидела его, что, когда она покончила с собой, я захотела отомстить. При первой же возможности приехала сюда. – Она умолкла и переплела пальцы, а затем с силой дернула и расцепила руки, словно хотела причинить себе боль. – Через Сирано я познакомилась с Тарго, а через него с Шенвейром. Он работал в сыскном агентстве во Фриско, которое наняли для слежки за Адой, и узнал человека на фотографии. Остальное вам известно.

– Выглядит логично, – сказал Кармади. – А то я никак не мог понять, почему вы ждали так долго. И я должен думать, что вам не нужны деньги?

– Нет, конечно, я бы взяла деньги. Но не это главное. Я же сказала, что я падшая женщина.

– Вы ничего не знаете о падших женщинах, ангел. – Кармади слабо улыбнулся. – Вы нарушили закон, и вас поймали. Все так, но такие деньги не пошли бы вам впрок. Это грязные деньги. Я знаю.

Девушка пристально смотрела на него. Он дотронулся до щеки и поморщился от боли.

– Я знаю, потому что у меня именно такие деньги. Мой отец заработал их, торгуя контрактами на прокладку канализации и мощение улиц, разрешениями на открытие игорных заведений, должностями, и – рискну предположить – даже делал деньги на проституции. Он не гнушался никакими, в том числе самыми грязными, способами обогащения. А когда сколотил состояние, так что оставалось лишь сидеть и любоваться им, то внезапно умер и оставил все мне. Но и мне эти деньги не принесли радости. Я всегда надеялся, что все еще впереди, но, видно, зря. Ведь я его отродье, его плоть и кровь, выросший в той же сточной канаве. Я хуже любой падшей женщины, ангел. Я тот, кто живет на грязные деньги, но даже не ворует сам. – Он умолк, стряхнул пепел на ковер и поправил шляпу. – Подумайте хорошенько и не убегайте слишком далеко, потому что я абсолютно свободен, и, кроме того, это не принесет вам радости. Гораздо веселее убежать вместе.

Он шагнул к двери, постоял немного, разглядывая луч света на ковре, бросил быстрый взгляд на девушку и вышел.

Когда дверь закрылась, Джин встала, прошла в спальню и, не снимая пальто, легла на кровать. Взгляд ее упирался в потолок. Прошло довольно много времени, и она улыбнулась. И тут же уснула.