Скотленд-Ярд надвигается на жертву со смертоносной неизбежностью ледника и порой соперничает с ним в скорости. Поэтому детектив-сержант Ллойд появился у дома четырнадцать на Гринлинг-Креснт ровно через месяц и девять дней.

К этому времени ступени перед домом категорически утратили свою непорочную белизну. Яблочно-зеленая дверь как-то зловеще посерела. Медная скоба вокруг звонка, колотушка, большая щеколда – все это утратило лоск и покрылось пятнами, подобно медной обшивке старого грузового судна, которое, прихрамывая, огибает мыс Горн. Если кто-то и звонил в дверь, они потихоньку, оглядываясь через плечо, уходили, а господин Саттон-Корниш подглядывал за ними через приспущенную створку жалюзи.

Он потчевал себя диковинной пищей, которую готовил в наполненной пугающими звуками кухне, пробираясь туда с наступлением темноты, держа под мышкой помятые свертки с едой. Потом, опять-таки крадучись, нахлобучив шляпу и подняв ворот пальто, выходил на улицу, воровато оглядывался по сторонам и скрывался за углом. Дежурный констебль изредка наблюдал за этими его маневрами и основательно почесывал подбородок.

Господин Саттон-Корниш уже не был образчиком даже увядшей элегантности – он стал клиентом каких-то сомнительных забегаловок, где извозчики дуют на суп за голыми столами в отсеках, похожих на конюшенные денники; кафе, где заправляют иностранцы, а смуглые посетители в остроносых туфлях до самого закрытия потягивают вино из маленьких бутылочек; переполненных невзрачных чайных, где пища на вид и на вкус такая же потрепанная, как и едоки.

Рассудок его отчасти помутился. В сухом и ядовитом смехе отшельника слышался звук шелушащихся стен. Даже промерзшие попрошайки, что ютятся под сводами набережной – они слушали его, потому что у него водилась мелочь, – даже они были рады, когда он проходил мимо, осторожно ступая нечищеными туфлями и покачивая палкой, которой у него давно не было.

И вот как-то вечером, мягко выплыв из серо-унылой темноты, у замызганных ступеней своего дома он обнаружил человека из Скотленд-Ярда – тот притаился неподалеку, делая вид, что прячется за фонарным столбом.

– Хотел с вами поговорить, сэр, – сказал детектив, решительно подавшись вперед и держа руки наготове, будто в любую секунду они могут пригодиться.

– Я в восторге… – Господин Саттон-Корниш хихикнул. – Заруливайте.

Он отпер дверь, включил свет, с привычной сноровкой перешагнул через ворох запылившихся писем на полу.

– Я всех слуг распустил, – объяснил он детективу. – Всегда хотелось пожить совсем одному.

Ковер был усыпан обгоревшими спичками, пеплом из трубки, обрывками бумаги, углы вестибюля затянула паутина. Господин Саттон-Корниш открыл дверь в кабинет, зажег свет и шагнул в сторону. Детектив прошел мимо хозяина с некоторой настороженностью – надо же, до чего дом довел!

Господин Саттон-Корниш усадил его в пыльное кресло, сунул ему сигару и потянулся к графину с виски.

– По делу или так? – лукаво осведомился он.

Детектив-сержант Ллойд положил шлем на колено и с сомнением посмотрел на сигару:

– Выкурю позже, сэр, спасибо… Да уж по делу. Мне поручено выяснить, где находится госпожа Саттон-Корниш.

Господин Саттон-Корниш с наслаждением отхлебнул виски, указал на графин собеседнику. Виски он уже не разбавлял.

– Понятия не имею, – сказал он. – А где ей быть? В Чинверли, наверное. Это ее загородная усадьба. Ее собственность.

– Да вот нетути ее там, – сказал детектив-сержант, используя просторечие, чего в последнее время он старался не допускать. – Я понял – вы теперь проживаете раздельно, – добавил он с мрачным видом.

– Это уж наше дело, старина.

– До какой-то степени, сэр. Согласен. Да вот какая штука – адвокат ее нигде найти не может, и вообще она куда-то запропастилась. При таком раскладе это уже не просто ваше дело.

Господин Саттон-Корниш обдумал услышанное.

– Возможно, как говорят американцы, в этом что-то есть, – согласился он.

Детектив вытер бледной ручищей лоб и подался вперед.

– А если начистоту, сэр? – сказал он негромко. – Как ни крути, оно всегда лучше. Для всех. Юлить да крутить – от этого пользы не бывает. Закон есть закон.

– Выпейте виски, – предложил господин Саттон-Корниш.

– Только не сегодня, – мрачно отрезал детектив-сержант Ллойд.

– Она ушла от меня. – Господин Саттон-Корниш пожал плечами. – А за ней следом – и прислуга. Сами знаете, какие нынче слуги. Больше мне ничего не известно.

– А мне кажется, так известно, что известнее-то и некуда, – возразил детектив, опять-таки ударяясь в просторечие. – Обвинения пока решили не выдвигать, но вам-то все хорошо известно.

Господин Саттон-Корниш беззаботно улыбнулся. Детектив сердито глянул на него и продолжил:

– Мы решили за вами понаблюдать, и оказалось, что для джентльмена вашего положения вы ведете, скажем так, до жути чудной образ жизни.

– А мы скажем так: а не убраться ли вам из моего дома? – внезапно взорвался господин Саттон-Корниш.

– Зачем же так сразу? Придется погодить.

– Может, вы и дом хотите обыскать?

– Может, и хочу. Может, и обыщем. Торопиться незачем. На все требуется время. А иногда требуются лопаты. – Детектив-сержант Ллойд осклабился в зловещей улыбке. – Сдается мне, что люди вдруг начинают исчезать, стоит им оказаться рядом с вами. Взять Скимпа. Или вот теперь – госпожа Саттон-Корниш.

Господин Саттон-Корниш посмотрел на детектива с затаенной злобой:

– И куда же, сержант, по-вашему, деваются люди, когда они исчезают?

– Иногда они исчезают не по своей воле. Иногда их заставляют исчезнуть.

Детектив облизнул плотные губы, чем-то вдруг напомнив кота.

Господин Саттон-Корниш медленно поднял руку и простер ее в сторону бронзовой двери.

– Вы сами этого хотели, сержант, – сказал он учтиво. – Сами напросились. Искать господина Скимпа, шпица Тедди и мою жену надо там. За этой древней бронзовой дверью.

Детектив даже не взглянул в указанном направлении. Какое-то время не менялось и выражение его лица. Потом он вдруг усмехнулся, вполне дружелюбно. Что-то еще, кроме дружелюбия, скрывалось в глубине его глаз – но именно в глубине.

– Что, если нам с вами прогуляться? – предложил он оживленно. – Свежий воздух, знаете ли, сэр, – штука пользительная. Давайте…

– Там, – провозгласил господин Саттон-Корниш, выбрасывая вперед руку. – За этой дверью.

– Э-хе-хе! – Детектив-сержант Ллойд проказливо помахал крепким пальцем. – Много времени проводите в одиночестве, сэр. Всякие мысли в голову лезут. Со мной тоже такое бывает. Так ведь и рехнуться недолго. Вот я и говорю: давайте проветримся, сэр. Зайдем куда-нибудь, пропустим по маленькой… – Рыжий верзила приставил указательный палец к кончику носа, чуть откинул голову, при этом помахивая мизинцем. Но сталь никуда не исчезла из его серых глаз.

– Сначала посмотрим на мою бронзовую дверь.

Господин Саттон-Корниш рванулся из кресла. Детектив тут же вцепился ему в предплечье.

– Без фокусов, – предупредил он. – Не рыпайтесь.

– Ключ здесь, – сообщил господин Саттон-Корниш и указал на нагрудный карман, но лезть за ключом не стал.

За него это сделал детектив – выудил ключ и уставился на него тяжелым взглядом.

– Все они – за этой дверью, на крюках для туш, – сказал господин Саттон-Корниш. – Все трое. На маленьком крюке – Тедди. А для моей жены – крюк большой. Ну очень большой.

Продолжая стискивать предплечье господина Саттон-Корниша левой рукой, детектив-сержант Ллойд обдумал услышанное. Его белесые брови почти сошлись, между ними пролегла суровая морщина. Крупное обветренное лицо помрачнело, хотя в глазах мерцал скептицизм.

– А что, хуже не будет – давайте посмотрим, – объявил он.

Детектив протащил господина Саттон-Корниша через всю комнату, воткнул бронзовый ключ в громадную древнюю скважину, повернул кольцо и открыл дверь. Обе створки. Перед ним была вполне безобидная ниша, в которой стоял шкаф со всякой дребеденью – и больше ничего. Детектив снова стал доброжелательным:

– Значит, сэр, крюки для туш? Ловко выдумал, скажем так.

Он засмеялся, отпустил предплечье господина Саттон-Корниша и качнулся на каблуках.

– За каким чертом вам понадобилась эта дверь? – спросил он.

Господин Саттон-Корниш живо согнулся чуть не вдвое и всем своим исхудавшим телом с бешеной скоростью бросился на здоровяка детектива.

– А вот зайдите да поглядите! – взвизгнул он.

Детектив-сержант Ллойд, мужчина крупный, слабостью здоровья не отличался и ко всякого рода пиханиям был привычен. У господина Саттон-Корниша едва ли был шанс сдвинуть детектива с места хоть на шесть дюймов, даже с учетом внезапности нападения. Но у бронзовой двери был высокий порог. С обманчивой быстротой, свойственной его профессии, детектив чуть перенес вес тела и уперся пяткой в бронзовый порог.

Не случись эта закавыка, он бы аккуратно поймал господина Саттон-Корниша, ухватил бы его за шкирку, как блудливого котенка, большим и указательным пальцем. Но порог заставил его потерять равновесие. Он немного споткнулся, его качнуло в сторону – и зона перед господином Саттон-Корнишем оказалась полностью открытой.

Господин Саттон-Корниш атаковал пустое пространство… пустое пространство, обрамленное величественной дверью из бронзы. Он полетел вперед – лихорадочно пытаясь за что-нибудь ухватиться, падая, снова пытаясь за что-то зацепиться, – через порог…

Детектив-сержант Ллойд медленно выпрямился, повернул крепкую шею и посмотрел в нишу. Чуть отошел назад – удостовериться, что створка двери ничего от него не скрывает. Она ничего не скрывала. Перед ним был шкафчик со всякими фарфоровыми безделушками, какие-то пустяковины из слоновой кости и черного дерева, наверху стояли три статуэтки из розового мрамора.

Больше он не увидел ничего. Потому что больше там ничего не было.

– Батюшки-светы! – прохрипел он. Или ему показалось, что это был он. Кто-то, во всяком случае, это прохрипел. Он или не он – сказать с уверенностью детектив не мог. После этого вечера он уже ни в чем не был абсолютно уверен.