Спорить не стану – в то утро я ничего не делал. Сидел и смотрел на заправленный в пишущую машинку чистый лист бумаги, размышляя, не написать ли письмо. Впрочем, нужно признать, что и в другие дни утро у меня было свободным. Хотя это не причина сломя голову бросаться на поиски жемчужного ожерелья старой миссис Пенраддок. Я же не полицейский.

Я бы этого и не делал, если бы не звонок Эллен Макинтош.

– Как дела, дорогой? – спросила она. – Занят?

– И да и нет, – ответил я. – По большей части нет. Все отлично. Что-то случилось?

– Думаю, ты меня не любишь, Уолтер. Но в любом случае тебе нужно чем-то заняться. У тебя слишком много денег. Кто-то украл жемчуг миссис Пенраддок, и я хочу, чтобы ты его нашел.

– Наверное, ты перепутала номер и полагаешь, что звонишь в полицию, – холодно сказал я. – Это квартира Уолтера Гейджа. И у телефона мистер Гейдж.

– В таком случае можете кое-что передать мистеру Гейджу от мисс Эллен Макинтош. Если через полчаса его не будет здесь, он получит по почте заказную бандероль с маленьким обручальным колечком.

– Много мне от него пользы, – проворчал я. – Старая ворона проживет еще пятьдесят лет.

Но Эллен уже повесила трубку, и мне ничего не оставалось, как надеть шляпу, спуститься вниз и сесть за руль своего «паккарда». На дворе был конец апреля, и утро выдалось чудесным – если вам это интересно. Миссис Пенраддок жила на широкой тихой улице в парке Каронделет. По всей видимости, за последние пятьдесят лет дом нисколько не изменился, но перспектива, что Эллен Макинтош может прожить тут еще лет пятьдесят, не казалась от этого более приятной. Если только старая мисс Пенраддок умрет раньше и сиделка ей будет уже не нужна. Мистер Пенраддок скончался несколько лет назад, оставив вместо завещания обремененное долгами имущество и длиннющий список нахлебников.

Я нажал кнопку звонка у парадного входа. Ждать пришлось довольно долго, прежде чем дверь открыла меленькая старушка в фартуке, какой обычно носят горничные, и с тугим узлом седых волос на затылке. Она посмотрела на меня так, словно никогда раньше не видела и не желает видеть теперь.

– Мисс Эллен Макинтош, пожалуйста, – сказал я. – Ее спрашивает мистер Уолтер Гейдж.

Старушка презрительно фыркнула, молча повернулась и повела меня через душный коридор на застекленную веранду, заставленную плетеной мебелью и пропитанную затхлым запахом, вызывавшим ассоциации с египетскими гробницами. Еще раз фыркнув, горничная удалилась.

Через секунду дверь снова открылась и в комнату вошла Эллен Макинтош. Возможно, вам не нравятся девушки с волосами цвета меда и нежной кожей, как у румяного персика, который бакалейщик, только распечатав коробку, припрятывает для себя. Тогда мне вас жаль.

– Ты пришел, дорогой! – воскликнула она. – Как это мило, Уолтер. А теперь садись, и я тебе все расскажу.

Мы сели.

– У мисс Пенраддок украли жемчужное ожерелье, Уолтер.

– Я уже слышал, по телефону. И от этой новости у меня не подскочила температура.

– Если хочешь знать мнение профессионала, – ответила Эллен, – она у тебя всегда пониженная. Ожерелье состоит из сорока девяти розовых жемчужин, и это подарок миссис Пенраддок от мистера Пенраддока на золотой юбилей их свадьбы. В последнее время она его почти не носила – только на Рождество или когда она достаточно хорошо себя чувствует, чтобы сидеть, и приглашает на обед парочку старых подруг. И еще на День благодарения, когда устраивает обед для всех иждивенцев, друзей и старых слуг, которых мистер Пенраддок оставил на ее попечение.

– Ты немного путаешь времена глаголов, – заметил я. – Но суть я уловил. Продолжай.

– Ну вот, Уолтер, – Эллен бросила на меня взгляд, который некоторые назвали бы лукавым, – жемчуг украли. Я, конечно, понимаю, что говорю это в третий раз, но тут есть какая-то загадка. Ожерелье хранили в кожаном футляре в старом сейфе, который половину времени был открыт и который, насколько я могу судить, сильный мужчина без труда откроет руками, даже когда он заперт. Сегодня утром мне потребовалось зайти туда за бумагой, и я полюбовалась жемчугом – просто так…

– Надеюсь, ты взялась ухаживать за мисс Пенраддок не потому, что надеялась получить ожерелье в качестве наследства, – сухо заметил я. – Жемчуг носят старухи и толстые блондинки, а высоким стройным…

– Успокойся, дорогой, – перебила Эллен. – Я никак не могла ждать, когда мне достанется этот жемчуг, потому что он фальшивый.

Я с трудом сглотнул и изумлено уставился на нее:

– Ну знаешь, я слышал, что старый Пенраддок время от времени выкидывал коленца, но подарить собственной жене на золотую свадьбу фальшивый жемчуг – это уж ни в какие ворота не лезет.

– Какие глупости, Уолтер! Тогда он был настоящим. Дело в том, что миссис Пенраддок продала ожерелье и заказала имитацию. Один из ее старых друзей, мистер Лэнсинг Гэлмор, владелец ювелирной фирмы, все устроил, не привлекая излишнего внимания: разумеется, она хотела сохранить тайну. Именно поэтому мы не заявили в полицию. Ты ведь найдешь ей ожерелье, правда, Уолтер?

– Интересно – как? И вообще, зачем она его продала?

– Потому что мистер Пенраддок умер внезапно, оставив без средств к существованию всех людей, которых поддерживал. Потом в стране началась депрессия, и денег вообще не стало. Хватало только на хозяйство и на жалованье слугам, которые работали у миссис Пенраддок очень давно, и она скорее согласилась бы сама голодать, чем кого-то уволить.

– Это меняет дело, – сказал я. – Снимаю перед ней шляпу. Но как, черт возьми, я найду жемчуг и зачем вообще нужно его искать, если он фальшивый?

– Понимаешь, жемчужное ожерелье – то есть его имитация – стоило двести долларов. Его делали по специальному заказу в Богемии, и это заняло несколько месяцев. А с учетом нынешнего положения дел в Европе миссис Пенраддок может так никогда и не дождаться новой копии. И еще она ужасно боится. Вдруг подделка обнаружится или вор начнет ее шантажировать, когда поймет, что жемчуг фальшивый. Понимаешь, дорогой, я знаю, кто его украл.

– Ха! – Данное выражение я использую крайне редко, поскольку считаю его неподобающим для джентльмена.

– Это шофер, который работал у нас несколько месяцев, – такой ужасный громадный грубиян по имени Генри Эйхельбергер. Позавчера он уволился – внезапно и без всякой причины. От миссис Пенраддок никто никогда не уходит. Ее последний шофер был очень старым и умер. Но Генри Эйхельбергер ушел, ни слова не говоря, и я уверена – именно он украл жемчуг. Однажды он пытался меня поцеловать, Уолтер.

– Вот, значит, как, – сказал я изменившимся голосом. – Пытался тебя поцеловать, да? И где этот большой кусок мяса, дорогая? Где его искать? Маловероятно, что он ждет на ближайшем перекрестке, пока я приду и расквашу ему нос.

Эллен взмахнула длинными шелковистыми ресницами, – когда она так делает, я таю, словно мороженое.

– Он не сбежал. Наверное, он знал, что жемчуг ненастоящий и можно, ничем не рискуя, шантажировать миссис Пенраддок. Я позвонила в агентство, которое его к нам прислало, и они ответили, что он вернулся к ним и опять зарегистрировался как ищущий работу. Но его домашний адрес не дали – такие у них правила.

– А может, ожерелье взял кто-то другой? Например, взломщик?

– Никого другого быть не может. Слуги вне подозрений, а на ночь дом наглухо запирается, и следов взлома нигде не видно. Кроме того, Генри Эйхельбергер знал, где хранится жемчуг. Он видел, куда я убирала ожерелье после того, как мисс Пенраддок надевала его в последний раз, когда приглашала двух близких подруг на обед по случаю годовщины смерти мистера Пенраддока.

– Наверное, веселенькая была вечеринка, – заметил я. – Хорошо, я поеду в агентство и вытрясу из них адрес шофера. Где оно находится?

– Это «Агентство Ады Туми по найму прислуги», дом номер двести по Ист-Секонд. Очень неприятный район.

– Генри Эйхельбергеру мое соседство покажется еще более неприятным. Говоришь, он пытался тебя поцеловать?

– Ожерелье, Уолтер, – проворковала Эллен. – Это очень важно. Надеюсь, он еще не обнаружил, что жемчуг фальшивый, и не выбросил его в океан.

– В таком случае я заставлю его нырять за ожерельем.

– У него рост шесть футов и три дюйма, и он очень большой и сильный, Уолтер, – нерешительно произнесла Эллен. – Но, конечно, не такой красивый, как ты.

– Моя весовая категория, – заметил я. – Получу удовольствие. До свиданья, дорогая.

Она схватила меня за рукав:

– У меня к тебе одна просьба, Уолтер. Я не возражаю против небольшой драки – это так по-мужски. Только не устраивай скандала, чтобы не пришлось вмешиваться полиции. Ты, конечно, большой, сильный и был правым полузащитником в футбольной команде колледжа, но у тебя есть одна маленькая слабость. Обещай, что не будешь пить виски.

– Этот Эйхельбергер, – ответил я, – лучше любого виски.