Джордж Миллар, ночной консьерж гостиницы «Карлтон», невысокий щеголеватый крепыш с низким чувственным голосом исполнителя сладких песенок, сердито поблескивая глазами, негромко говорил в трубку:

– Извините. Больше не повторится. Я немедленно пришлю охрану.

Джордж положил трубку коммутатора, вышел из-за стеклянной перегородки и направился к главному вестибюлю.

На часах был второй час ночи. Две трети номеров занимали постоянные жильцы. В главном вестибюле, если спуститься по трем узким ступеням, тускло горели лампы, ночной портье заканчивал уборку. Вестибюль был пуст – смутные силуэты диванов, дорогой ковер. Где-то играл радиоприемник. Ориентируясь на звук, Миллар спустился по ступеням и свернул под арку. На бледно-зеленом диване, подсунув под себя все свободные подушки, растянулся на боку высокий мужчина, смакуя звуки, доносившиеся из радиоприемника.

– Вставай! – гаркнул Миллар. – Ты гостиничный кот или гостиничный детектив?

Стив Грейс медленно повернул голову и посмотрел на Миллара. Темноволосый, лет двадцати восьми, спокойные, глубоко посаженные глаза, изящная линия рта. Ткнув большим пальцем в сторону приемника, Стив улыбнулся:

– Король Леопарди, Джордж. Ты только послушай, что он выдувает из своей трубы! Словно ангелы порхают.

– Роскошно! А теперь поднимайся наверх и запихни этого ангела в номер!

– Что – опять? – потрясенно спросил Стив. – Я-то думал, пташки давно улеглись.

Он спустил ноги на пол и вскочил с дивана, оказавшись на целый фут выше Миллара.

– Как бы не так! Постоялец из восемьсот шестнадцатого утверждает, что Леопарди вылез из номера в одних желтых трусах и с двумя оркестрантами прямо в коридоре устроил репетицию. Еще там вертится девица, ну, из тех, которых Квиллан поселил в восемьсот одиннадцатый. Ступай, Стив, угомони их.

– Леопарди – не чета прочим. Как думаешь, обойдусь хлороформом или придется орудовать дубинкой?

Стив Грейс, ступая длинными ногами по бледно-зеленому ковру, прошел сквозь арку, миновал вестибюль и направился к единственному работающему лифту, который стоял открытый и светился изнутри. Он закрыл двери, нажал на восьмой, резко остановил лифт и вышел в коридор.

Музыка ударила его, словно волна. Звуки отражались от стен. В дверях полудюжины номеров стояли сердитые постояльцы в халатах.

– Спокойно, – сказал Стив Грейс, – это последний акт, сейчас мы закончим этот концерт.

Детектив завернул за угол, и музыка чуть не сбила его с ног. Трое музыкантов выстроились в ряд у двери, из которой лился свет. На тромбонисте в середине – загорелом мускулистом красавце шести футов ростом, с тоненькими, в ниточку, усами были только желтые атласные шорты с большой черной монограммой на левом бедре. Лицо раскраснелось от алкоголя, глаза блестели.

Двое в меру симпатичных оркестрантов хоть и пребывали в подпитии, но держались на ногах. Один бешено дул в кларнет, другой – в тенор-саксофон.

Перед ними, млея от музыки, прохаживалась, отряхиваясь, словно сорока, выгибая руки, брови, пальцы – карминные ногти почти касались запястий, – платиновая блондиночка. Время от времени она издавала хриплые вопли, фальшивые, как ее брови, и резкие, как ее коготки. На ней были шлепанцы на высоком каблуке и черная пижама, подпоясанная длинным фиолетовым поясом.

Стив Грейс рубанул рукой по воздуху:

– Тихо! Погуляли – и хватит. Концерт окончен. Проваливайте!

Король Леопарди оторвал тромбон от губ:

– Фанфары ищейке!

Пьяная троица издала резкий звук, от которого содрогнулись стены. Блондинка глупо хихикнула и выбросила ногу вперед, заехав Стиву шлепанцем в грудь. Он отпрянул, подскочил к ней и вцепился ей в запястье.

– Самая смелая? – усмехнулся Стив. – С тебя и начнем.

– Хватай его! – взвизгнул Леопарди. – Вали на пол! Сейчас мы его затопчем!

Стив легко, словно почтовую бандероль, подхватил блондинку под мышку и рванул по коридору. Блондинка пыталась лягаться, но Стив только расхохотался. Он заглянул в первую попавшуюся дверь, за которой горел свет, – под комодом валялась коричневая мужская туфля. Стив вломился в следующую дверь и только успел повернуть ключ в замке, как снаружи в дверь заколотили.

Не обращая внимания на грохот, Стив подтолкнул блондинку в коридорчик, откуда вела дверь в ванную. Она отшатнулась и, задыхаясь, привалилась спиной к комоду, пожирая Стива злыми глазами. Золотистая влажная прядь свисала на глаз. Блондинка мотнула головой и оскалилась.

– Вышвырнуть тебя, а, сестренка?

– Убирайся к черту, ищейка! – Блондинка плюнула в детектива. – Король – мой друг, ясно тебе? И нечего меня лапать!

– Заделалась у него оркестранткой?

Она снова плюнула в Стива.

– Откуда ты узнала, что они на этом этаже?

Другая девушка, брюнетка, растянулась поперек кровати лицом к стене. Растрепанные волосы закрывали бледное лицо, пижамная штанина была разорвана. Брюнетка лежала неподвижно, только постанывала.

– Трюк с разорванной пижамой? Нет, сестренка, со мной этот номер не пройдет. Ладно, пташки, решайте: либо отправляетесь в постельку, и чтоб я вас до утра не слышал, либо в два счета окажетесь на улице.

Черноволосая застонала, а блондинка взвизгнула:

– Убирайся вон из моего номера, грязная ищейка!

Она пошарила рукой по полу и резко швырнула в Стива ручным зеркальцем. Он увернулся. Зеркальце стукнулось о стену и, не разбившись, упало на пол. Брюнетка перекатилась на живот и простонала:

– Отстаньте! Меня сейчас стошнит.

Ее глаза оставались закрытыми, лишь трепетали веки.

Блондинка шагнула к столу у окна, смешала скотч с водой один к одному и опрокинула полный стакан, Стив не успел глазом моргнуть. С трудом сглотнула, уронила стакан и уперлась в пол локтями и коленями.

– Это надолго тебя вырубит, сестренка, – мрачно заметил Стив.

Блондинка замотала головой, поперхнулась, пальцами с карминными ногтями зажала рот, попыталась встать, ноги разъехались, она рухнула набок и тут же уснула.

Стив вздохнул, подошел к окну и закрыл его. Перевернул брюнетку на спину, вытащил из-под нее скомканное покрывало, поправил подушку. Подняв блондинку с пола, уложил ее рядом с подругой и натянул обеим одеяло до подбородка. Напоследок открыл фрамугу, выключил свет и служебным ключом запер дверь.

– Вечно одно и то же, – буркнул Стив.

Коридор опустел. Свет лился из номера восемьсот пятнадцать – через две двери от комнаты девушек. Оттуда доносились звуки тромбона: негромкие, но недостаточно тихие для часа двадцати пяти пополуночи.

Стив Грейс плечом закрыл дверь и вошел в комнату. Король Леопарди был один.

Лидер бэнда развалился в кресле, на столике стоял запотевший стакан. Он раскачивался, сжимая тромбон, и свет плясал на трубке.

Стив закурил, выпустил кольцо дыма, поглядывая на Леопарди странным взглядом, в котором восхищение мешалось с презрением.

– Концерт закончен, желтоштанный, – промолвил он мягко. – Ты – классный трубач, да и тромбонист не хуже, но тут не сцена. Дважды повторять не стану. Завязывай.

Леопарди гнусно ухмыльнулся и выпустил издевательскую, словно дьявольский хохот, руладу.

– Кто ты такой? – буркнул он. – Леопарди всегда делает то, что хочет, где хочет и когда хочет. Еще никто не осмеливался ему перечить. Вон отсюда, ищейка.

Стив подобрался и шагнул к высокому загорелому трубачу:

– Прячь свою базуку, умник. Люди спать хотят. Они уже по горло сыты твоей музыкой. На сцене ты велик, за сценой – ничем не лучше прочих, только бабок полные карманы да подмоченная репутация отсюда до Майами. Я все равно не отстану – работа у меня такая. Убирай свою блестящую штуковину, а не то я завяжу ее вокруг твоей шеи.

Леопарди опустил тромбон и сделал долгий глоток из стакана. Глаза злобно блеснули. Леопарди снова поднес инструмент к губам, глубоко вдохнул и выдал звук, от которого задрожали стены. Внезапно вскочив на ноги, трубач обрушил инструмент на голову детективу.

– Ненавижу ищеек! – рявкнул он. – От всех вас несет сортиром!

Стив качнулся назад и замотал головой. Затем криво усмехнулся, шагнул вперед и залепил Леопарди пощечину. Удар выглядел несильным, но Леопарди отлетел к кровати и остался сидеть на полу, его правая рука опустилась в раскрытый саквояж.

Какое-то мгновение оба не двигались с места. Затем Стив отшвырнул тромбон и раздавил в пепельнице сигарету. Его черные глаза были пусты, но губы усмехались.

– Хочешь нарваться на неприятности? Я тебе их обеспечу, – сказал он.

Леопарди натянуто улыбнулся и вытащил из саквояжа пистолет. Сняв с предохранителя, он уверенно направил дуло на Стива.

– А как тебе это? – спросил Леопарди и спустил курок.

В закрытой комнате выстрел прогремел оглушительно. Зеркало на столе раскололось и вывалилось наружу. Острый как бритва осколок царапнул Стива по щеке. Показалась тонкая струйка крови.

Стив прыгнул вперед, правым плечом навалился сверху на голый торс Леопарди, левой рукой вышиб пистолет у него из ладони и зашвырнул под кровать. Затем мягко перекатился направо и встал на колени.

– Не на того напал, брат, – прохрипел он, схватил Леопарди за длинные гладкие патлы и потянул вверх.

Трубач завизжал и дважды врезал Стиву в челюсть. Стив усмехнулся и левой рукой рванул его за волосы. Голова трубача дернулась, и третий удар пришелся Стиву в плечо. Он перехватил запястье музыканта, крутнул, и Леопарди с воплем рухнул на колени. Стив снова поднял его с пола за волосы, отпустил запястье и трижды коротко и резко заехал трубачу в живот. Затем разжал левую руку и напоследок изо всей силы всадил кулак в живот Леопарди.

Трубач рухнул на колени, и его вырвало.

Стив сходил в ванную за полотенцем и швырнул его скорчившемуся на полу музыканту. Затем бросил саквояж на кровать и принялся закидывать внутрь вещи.

Леопарди утерся и, все еще задыхаясь, встал на ноги. Его качнуло, он схватился за угол стола. Его лицо побелело как простыня.

– Одевайся, Леопарди, – сказал Стив Грейс. – А хочешь – иди в чем мать родила. Мне без разницы.

Держась за стену, словно слепой, Леопарди поплелся в ванную.