Домик стоял у края каньона за бульваром Сотелл, перед ним росли эвкалипты. Через улицу гремела вечеринка – из тех, что не обходятся без разбитых бутылок и воплей, таких оглушительных, словно Йель отыграл тачдаун у Принстона.

За проволочным забором росли розовые кусты, к дому вела мощеная дорожка, пустой гараж стоял с широко открытой дверью. Не было машин и перед домом. Я позвонил. Довольно долгое время ответа не было, затем дверь распахнулась.

Если она кого-то ждала, то точно не меня. Я прочел это в ее блестящих, щедро подведенных глазах. В глазах была пустота, она просто стояла и смотрела на меня – высокая, тощая, хищная брюнетка с нарумяненными щеками, аккуратным пробором, со ртом, способным одним махом заглотить двойной сэндвич, в коралловой с золотом пижаме и сандалиях, открывавших позолоченные ногти. Легкий бриз шевелил миниатюрные церковные колокола, свисавшие из ушей. Она презрительно взмахнула рукой с сигаретой на отлете, вставленной в мундштук размером с бейсбольную биту:

– Ты откуда такой взялся, малыш? Никак с вечеринки напротив?

– Ха-ха, – ответил я. – Ничего себе у вас вечеринки. Я пригнал вашу потерянную машину.

Приступ белой горячки настиг кого-то на лужайке перед домом, а смешанный квартет из последних сил старался сделать этот вечер незабываемым для соседей. Однако экзотическая брюнетка и бровью не повела.

Не красавица, даже не слишком хорошенькая, она держалась так, словно мир крутился вокруг нее.

– Что ты сказал? – произнесла она голосом, шелковым, как горелая корка.

– Там ваша машина. – Я показал через плечо. Такая пырнет ножом и не задумается.

Мундштук медленно опустился, из него выпала сигарета. Я шагнул вперед, наступил на окурок и оказался внутри. Она отпрянула, и я закрыл за собой дверь.

Длинный узкий холл походил на вагон. Железные бра с розоватыми плафонами, занавеска из бусин, тигровая шкура на полу. Интерьер под стать хозяйке.

– Вы мисс Колченко? – спросил я.

– Ну я мисс Колченко. Какого дьявола?

Теперь она смотрела на меня, как на мойщика окон, которого угораздило явиться в неурочное время.

Левой рукой я вытащил визитку и показал ей. Она прочла, слегка покачивая головой.

– Детектив? – выдохнула она.

– Детектив.

Она что-то сказала на чужом, шипящем языке, продолжила уже по-английски:

– Входите! От этого чертова ветра кожа как бумага.

– Я уже вошел. И только что закрыл дверь. Расслабься, Назимова[36]. Смуглый коротышка. Кто он такой?

За занавеской из бусин кто-то кашлянул. Брюнетка дернулась, как будто ее ткнули в бок вилкой для устриц. Попыталась улыбнуться. Улыбочка вышла так себе.

– Я заплачу. – Она постаралась смягчить тон. – Здесь подождете? Десятки хватит?

– Не выйдет. – Я наставил на нее палец и произнес: – Он мертв.

Она взвизгнула, подскочив фута на три вверх.

Заскрипели пружины кресла. Под занавеской показались ноги, массивная рука раздвинула их, и перед нами показался внушительный блондин. Поверх пижамы блондин набросил лиловый халат, левая рука сжимала что-то в кармане. Он стоял, широко расставив ноги и выпятив челюсть, а бесцветные глаза были словно из серого льда. Черта с два отберешь у такого мяч.

– В чем дело, киска? – хрипло спросил он слащавым тоном любителя цыпочек с позолоченными ногтями.

– Я пришел насчет машины мисс Колченко, – сказал я.

– Так сняли бы шляпу. Для начала.

Я извинился.

– Так-то лучше, – сказал он и еще крепче сжал кулак в кармане лилового халата. – Значит, вы пришли насчет машины мисс Колченко. Дальше что?

Я направился к нему. Мисс Колченко отшатнулась и вжалась в стену. Ни больше ни меньше Дама с камелиями в школьном спектакле. Пустой длинный мундштук упал у ее ног.

До внушительного блондина оставалось футов шесть, когда он спокойно заметил:

– Я и отсюда вас слышу. Не лезьте на рожон. У меня в кармане пистолет, и я умею с ним обращаться. Так что насчет машины?

– Тот, кто взял машину, уже не сможет ее вернуть, – сказал я, протягивая ему визитку.

Он мельком взглянул на нее и снова перевел взгляд на меня:

– И что?

– Вы всегда такой грозный или только в пижаме?

– Почему он не сможет вернуть машину? Говорите прямо, нечего вилять.

Брюнетка издала приглушенный вздох.

– Не волнуйся, солнышко, я сам с ним разберусь, – сказал он. – А ты ступай.

Она скользнула мимо нас и исчезла за занавеской.

Я подождал. Блондин стоял не шевелясь. Спокойный, как жаба на солнцепеке.

– Он не сможет вернуть машину, потому что его прикончили.

– И вы притащили труп сюда в качестве доказательства?

– Нет, но, если вы повяжете галстук и наденете шляпу, я отвезу вас туда, где это случилось.

– Как, вы сказали, вас зовут?

– Я не говорил, думал, вы умеете читать. – Я снова протянул ему визитку.

– Филип Марлоу, частный детектив. Ясно. И куда вы меня повезете? На кого смотреть?

– Возможно, он просто украл машину, – предположил я.

Блондин кивнул:

– А что, это мысль. Кто украл?

– Смуглый коротышка, в кармане у которого лежали ключи от машины, припаркованной за углом пансиона «Берглунд».

Некоторое время он спокойно обдумывал мои слова.

– Похоже, вы знаете не так уж много. Полицейские решили передохнуть, а вы отдуваетесь за них?

– Что?

– Я про вашу визитку. Должно быть, снаружи ждет толпа застенчивых полицейских?

– Нет, я один.

Он усмехнулся. На загорелом лице проступили светлые морщинки.

– Значит, вы обнаружили убитого, забрали ключи, отыскали машину и пригнали ее сюда – и все в одиночку, так?

– Так.

Он вздохнул:

– Заходите. – Он отвел занавеску, чтобы дать мне проход. – Так и быть, вдруг расскажете что-нибудь толковое.

Я шагнул мимо него, а он развернулся ко мне лицом, по-прежнему держа меня на мушке. Только тут я заметил, что его лицо покрывают крупные бисерины пота. Сомневаюсь, что виной тому был горячий ветер.

Мы уселись в гостиной, поглядывая друг на друга. Темный пол усеивали индейские и турецкие коврики, которые вполне гармонировали с изрядно подержанной мебелью. Еще в комнате были камин, маленький рояль, китайская ширма и светильник на подставке из тикового дерева. Окна с решетками были занавешены золотой сеткой. В открытом окне, выходящем на юг, виднелось фруктовое дерево. Скрип, который издавал кренящийся от ветра беленый ствол, сливался с грохотом вечеринки.

Внушительный блондин откинулся на спинку парчового кресла и задрал ноги в тапочках на скамейку. Правая рука сжимала в кармане пистолет.

Его экзотическая подружка нервно слонялась по комнате, слышалось тихое бульканье и позвякивание колокольцев в ушах.

– Успокойся, золотце, я разберусь. Кто-то кого-то прикончил, а этот малый решил, что нас интересуют подробности. Сядь и не волнуйся.

Запрокинув голову, брюнетка одним махом втянула полстакана неразбавленного виски, вздохнула, лениво чертыхнулась и свернулась калачиком на диване, заняв его целиком. Ноги у нее были на зависть, длиннющие. Позолоченные ногти приветливо подмигивали мне из темноты.

Я вытащил сигарету – обошлось без выстрелов, – закурил и начал рассказ. Не все в нем было правдой. Я сказал, что квартирую в пансионе «Берглунд», что Уолдо жил там этажом ниже, а я следил за ним.

– Кто такой Уолдо? И зачем вы за ним следили? – спросил блондин.

– Мистер, – оборвал его я, – разве у вас нет секретов?

Он слегка покраснел.

Я рассказал ему о том, что случилось в баре напротив пансиона. О ситцевом жакете-болеро и его владелице я умолчал. Я не собирался впутывать ее в эту историю.

– Я работал тайно. Надеюсь, вы понимаете почему.

Блондин снова порозовел и прикусил губу.

– В полиции я не сказал, что знал Уолдо, а, выждав время, решил пошарить у него в квартире, кое-что поискать.

– Что именно? – прохрипел блондин.

– Кое-какие письма. Впрочем, их там не оказалось – зато был труп. Подвешенный на ремне к спинке откидной кровати. С глаз долой. Щуплый, лет сорока пяти, мексиканец, – начал перечислять я, – в хорошем коричневом…

– Я понял, – прервал меня блондин. – Считайте, что вы меня убедили. Вы расследовали дело о шантаже?

– И самое занятное в этом деле то, что у покойного под мышкой болталась солидная пушка.

– А пятисот долларов двадцатками у покойника, случайно, не завалялось? Хотя что я спрашиваю…

– Разумеется, нет. Зато бумажник Уолдо лопался от наличности – там было около семисот долларов.

– Похоже, этот Уолдо обвел меня вокруг пальца, – спокойно заметил блондин. – Не только прикончил моего человека, но и обчистил ему карманы – не спасла и грозная пушка. А у самого Уолдо оружие было?

– С собой нет.

– Налей нам, золотце, – попросил блондин. – Да, недооценил я этого молодчика.

Роковая брюнетка расплела длинные ноги и сделала нам виски со льдом и содовой. Себе она снова налила неразбавленного и вернулась на диван. Ее черные блестящие глаза неотрывно следили за мной.

– Ваше здоровье. – Блондин поднял стакан. – Я никого не убивал, но теперь мне светит бракоразводный процесс. Вы, как вы утверждаете, тоже не убивали, но попробуйте убедить в этом полицию. Кругом одни неприятности! Хорошо хоть у меня есть мое золотце. Она русская, из Шанхая. Она безобидна, только с виду такая грозная – того и гляди прирежет. Вот это-то мне в ней и нравится: шик-блеск – и никакого риска.

– Что за вздор ты несешь! – возмущенно фыркнула роковая красотка.

– Не люблю проныр вроде вашего брата-сыщика, но вы мне понравились, – игнорируя подружку, продолжил блондин. – Еще что-то есть?

– Не задаром.

– Само собой. Сколько?

– Сотен пять.

– Черт подери, этот ветер скоро оставит от меня пепел страсти, – с горечью промолвила роковая красотка.

– Пятьсот так пятьсот. И что я буду иметь за эти деньги?

– Если получится, я вас отмажу. Если нет – денег я не возьму, останетесь при своих.

Он задумался. На влажном лице проступили морщины. На коротких волосах блестели капельки пота.

– Все равно они прицепятся к вам из-за второго убийства. Да и я не получил того, за что заплатил. Учитывая обстоятельства, я не прочь заплатить напрямую.

– Кем был тот смуглый коротышка?

– Леон Валесанос, уругваец. Один из тех, кого я ввез в страну. Я часто бываю по делам за границей. Он работал в клубе «Специа» в Чизелтауне – это рядом с бульваром Сансет, почти в Беверли-Хиллз. Кажется, крупье. Я дал ему пять сотен, чтобы сходил к этому Уолдо и забрал счета мисс Колченко, которые я оплачивал. Сам виноват. Нельзя было оставлять их в портфеле. Уолдо дождался удобного момента и стянул счета. Как думаете, что они не поделили?

Я пригубил виски и бросил на хозяина косой взгляд:

– Ваш приятель-уругваец наверняка не стал миндальничать с Уолдо – решил, что с «маузером» в кармане ему бояться нечего. Однако Уолдо малый не промах. Вряд ли он планировал убивать. Совсем не в духе шантажиста. Скорее всего, Уолдо вышел из себя и сгоряча придушил коротышку. Ему бы смыться, но Уолдо пожадничал – хотел поспеть еще на одну встречу, обещавшую заработок. На свою беду, Уолдо угораздило зайти в бар, где сидел его старый знакомец, давно искавший случая разрядить в него обойму.

– Многовато совпадений, не находите? – проворчал блондин.

– Что вы хотите, ветер же, – усмехнулся я. – Все как с ума посходили.

– Значит, за пять сотен вы гарантируете, что обо мне никто не услышит? Если не получится, я вам ничего не должен?

– Верно, – улыбнулся я.

– И точно, все с ума посходили.

Он осушил свой стакан.

– Еще кое-что, – сказал я и подался вперед. – Уолдо оставил незапертую машину у бара. Потом в ней укатил убийца. Существует опасность, что машину найдут. Думаю, Уолдо хранил там свои вещи.

– Включая ваши письма и мои счета.

– Обычно в таких случаях с полицейскими можно договориться. Если, конечно, кому-нибудь не захочется потрепать ваше имя. Если нет, я попробую это утрясти. Как, кстати, вас зовут?

Он ответил не сразу. Услышав ответ, я не особенно удивился. Слишком гладко все сходилось.

– Фрэнк Барсали.

Затем русская вызвала мне такси. Когда я уезжал, вечеринка была в самом разгаре. Впрочем, стены еще стояли. Уж лучше бы рухнули.