Позволю себе некоторое количество общих фраз. Прошу простить занудство, но:

— Какова главная задача у любого писателя?

Ответственно свидетельствую, что современные литераторы таких вопросов не любят и, когда им задают подобные на встречах с читателями, обычно стараются уйти от прямого ответа.

Ответ, однако, есть. Прямой.

— Быть убедительным.

Если ваш голос неубедителен, бессмысленно говорить о других задачах и сверхзадачах.

Текст убедителен, когда оставляет впечатление достоверности. Именно — впечатление. Все-таки писатель не настолько колдун, чтобы претендовать на большее — на буквальное овеществление слов. Задачи другие. Читатель должен поверить автору, а поверив — довериться. Есть много способов добиться ощущения достоверности. Среди них — работа с реальным планом.

В «Преступлении и наказании» она выполняется виртуозно.

Ощущение достоверности, вплоть до «эффекта присутствия», способно внушаться читателю этой книги независимо от места его обитания — будь он жителем окрестностей Сенной площади или человеком, никогда не бывавшим в Петербурге. Просто первому, равно как и туристу с гайдбуком в руках, заинтересованному гуляке, посетителю черных лестниц и дворов-колодцев, может посчастливиться еще испытать и «эффект узнавания», но это уже дополнительный бонус, не имеющий отношения к существу рассказанной истории.

Достоевский, конечно, много бродил по этим улицам — присматривался, усматривал, запоминал.

Топографическая точность в романе, так восхищающая его исследователей, — это от впечатлений фланера, от его цепкой памяти. А неточность, так огорчающая желающих «во всем дойти до сути», она-то откуда?

Оттуда. Просто находил он естественным пренебрегать точностью.

Не было у него задачи изображать городскую реальность с фотографической верностью. Но была задача — быть убедительным.

Он мог и сам не знать, в каком доме жил Раскольников точно. Степень точности задана в тексте. Ее вполне достаточно для решения авторских задач, обусловленных главной — быть убедительным. Остальные приближения от лукавого.

И уж меньше всего он хотел угодить будущим реконструкторам.

Я почти уверен, что 730 шагов — это просто деталь, создающая эффект достоверности, — такая же, как липкий стол в трактире, «слишком голубые» глаза Свидригайлова или «слишком приметная» шляпа Раскольникова — «высокая, круглая, циммермановская» — «вся в дырках и пятнах».