А вот как.

Выделим действительно «достоверное» из штелинского анекдота об унижении Леблона.

Известно, что:

a) смерть Леблона — преждевременная (40 лет человеку);

b) Меншиков, склонный к интригам, питал неприязнь к Леблону;

с) Петр был крут;

d) и очень любил деревья.

Чтобы объяснить a, зная b, c, d, надо изобрести правдоподобную версию, примиряющую все пункты. Собственно, такая версия изобретается автоматически — сама собой (преждевременная смерть побуждает к догадкам, а тут вам ряд непреложных фактов).

Пазл сам складывается.

Идеально!

Попробуйте изобрести другую историю.

Можно, наверное, и другую. Но она не получится столь красивой.

Другая история потребует вмешательства Случая. Заболеть оспой — это Случай. Но зачем эта оспа несчастная? Ну ее. Оспа — просто, некрасиво, банально.

Хорош тот анекдот, который самому не терпится рассказать. Этот как раз такой.

Историку Евгению Анисимову история с побоями представляется убедительной. Во всяком случае, он ее излагает (не забывая, впрочем, назвать тем, чем является, — версией) с добавлением своих красок. Меншиков «вытер кровь и сопли кружевным брюссельским галстуком, почесал бока да и пошел по делам…».

В таком виде «версию» подхватывают на многочисленных сайтах.

Да он и рассказал ее как анекдот — с подробностями от себя. Другие рассказывают с другими подробностями.

Вспоминаю, что сам, по крайней мере дважды, слышал эту историю в устном пересказе — в обоих случаях от посетителей Петергофа. Оригинальный текст в записи Штелина рассказчики не читали, но восприняли анекдот в передаче экскурсоводов. Теперь восторженно — видно, что со своими подробностями, — пересказывали мне (признаюсь, и я на тот момент оригинальный текст Штелина не читал).

В одном случае рассказчик вполне натурально и живо изобразил радость наивного француза, который спешил с чертежом Монплезира навстречу Петру, сжимающему все крепче и крепче дубовую палку (это ничего, что Монплезир не имеет к Леблону никакого отношения, для нас важно сейчас, что палка — дубовая).

А другой уточнил суть меншиковской клеветы. Оказывается, тот донес Петру, что Леблон вырубает дубы.

Именно дубы!

Посаженные Петром!

Все, что угодно, но дубы Петр простить не мог.

Вообще-то, мы далековато ушли. Нам ведь и хотелось о них, о дубах.