Помимо научных статей (большинство из которых так или иначе связано с вопросами радиолокации), Петр Васильевич Маковецкий написал книгу «Смотри в корень!», чем и снискал славу популяризатора науки. Общий тираж четырех прижизненных изданий — более миллиона. Четвертое и пятое (посмертное) издания выходили тиражом по 500 тысяч. Вот в эти два и вошла глава о принципах связи с внеземными цивилизациями. Не надо, однако, думать, что Маковецкий поднимал тему в расчете на массового читателя. Разрабатывал он ее как раз отнюдь не в популярных изданиях. У меня сохранился межвузовский сборник статей 1977 года — «Аналоговые и цифровые методы обработки радиосигналов в современных радиосистемах», там все просто кишит интегралами и матрицами, — кажется, нет страницы без формул; вошла в сборник и статья Маковецкого с названием весьма неожиданным — «Вспышка Новой Лебедя — потенциальный синхросигнал для внеземных цивилизаций».

В этой статье Маковецкий приводит среди прочего даты возможного приема сигналов внеземных цивилизаций из различных точек космического пространства.

Идеология такова. Невозможно «слушать» весь космос. Бессмысленно «слушать», когда придется, когда нам захочется, на авось. Нужно знать, откуда и когда приходит сигнал.

Так, от звезды Барнарда имеет смысл (то есть имело) ждать сигнал внеземной цивилизации, согласно расчетам Маковецкого, 14 сентября 1978 года (плюс 18 суток).

От Альтаира — 25 августа 1982 года (плюс 45 суток).

От звезды Альфа Центавра — 25 октября 1982 года (плюс четверо суток).

И так далее.

В статье объясняется принцип подхода к проблеме. Но более наглядные объяснения даны в популярном четвертом издании «Смотри в корень!». Примерно в том же духе была прочитана Петром Васильевичем специальная лекция у нас в институте — на нее, кажется, пришла вся наша кафедра, и я в том числе.

Маковецкий предлагает такую задачу. Вы — ленинградец (Маковецкий жил в Ленинграде), к вам приезжает некто, неизвестно откуда и неизвестно когда (где-то в ближайшее время, при всей растяжимости этого понятия), и у него нет вашего адреса. Но вы оба горите желанием встретиться. Как поступить?

Можно ли найти друг друга в огромном городе, не обладая никакой информацией о партнере, кроме знания о том, что ваше стремление встретиться — обоюдное?

(Без, разумеется, всяких там «волшебных палочек» вроде нынешнего интернета, платных объявлений и тому подобного…)

Поскольку эта задача одновременно решается обеими сторонами, решение возможно лишь в том случае, когда стороны придут к заключению, что они должны рассуждать одинаково. То есть они не должны бессмысленно метаться по городу, но с одинаковым успехом обязаны выбрать в городе определенную точку и задаться определенным временем встречи (не стоять же круглосуточно на одном месте).

Что касается места, Маковецкий опросил некоторое число людей, и большинство из них (я с ними солидарен) высказались в пользу Медного всадника. На втором месте, если не ошибаюсь, шла Александровская колонна (хотя, конечно, стояла на месте), также называли крейсер «Аврора», одинаково тогда почитаемый как ленинградцами, так и гостями города трех революций. Только что поинтересовался у жены, как бы поступила она в этом случае, — Александровская колонна на Дворцовой площади в ее рейтинге наиболее благоприятных мест для встречи закономерно заняла вторую позицию, а на первой — к моему величайшему изумлению — оказалась лестница городской Думы на Невском проспекте… Ничего себе! Никогда бы в голову не пришло… Да, жена, это действительно чудо, что мы встретились!..

Итак, Медный всадник. А когда? Тут почти без разногласий — в 12 часов дня, когда выстрелит пушка.

(Заметим, что, согласно статье 7 действующего Устава Санкт-Петербурга, принятого Законодательным собранием СПб 14 января 1998 года, Медный всадник — один из трех официальных исторических символов города (наряду с ангелом над крепостью и корабликом над Адмиралтейством), а полуденный выстрел с Нарышкина бастиона, согласно статье 8, пункт 1.1, официально воплощает собой понятие «петербургская традиция»[30]. Стало быть, для успеха встречи обе стороны всего лишь должны придерживаться официальной линии Законодательного собрания СПб, но, боюсь, это мало кому покажется очевидным.)

Стратегия ясна: вы должны приходить изо дня в день в 12 часов к Медному всаднику, — однажды вы встретитесь. При условии, конечно, что ваш партнер этого сильно хочет — настолько сильно, что готов отгадать ваши намерения (а другого ему не остается).

В космосе та же история. Для того чтобы контакт цивилизаций состоялся на уровне передача-прием сигнала, необходимо существование какого-то синхронизатора — яркого краткосрочного События, заметного на значительных космических расстояниях. Цивилизация, желающая быть услышанной, включает передатчик позывных в тот момент, когда узнает о Событии. Земля, зная координаты События и звезд, может составить расписание связи. Маковецкий считает, что на роль События лучше всего подходит вспышка сверхновой, различимая во всех областях Галактики. Вспышку Новой Лебедя наблюдали на Земле 29 августа 1975 года.

Я сильно упрощаю рассуждения Маковецкого, но ведь логика наша должна быть простой, чтобы до аналогичного могли додуматься наши гипотетические космические партнеры (в существование которых, повторюсь, я не верю).

Маковецкий задумывался и над структурой позывных. По его мнению, за «семантику» должна отвечать будто бы известная всем цивилизациям частота межзвездного водорода. Помноженная на иррациональное число π или √ 2, таковая «оказывается рабочей частотой, а число верных знаков в принятой частоте — критерием искусственности». Но не будем углубляться в эти идеи.

Он сильно в них верил. Он был убежден, что рано или поздно позывной сигнал, посланный в прошлом из космоса, достигнет Земли, уверенно ждущей позывной в нужное время и с нужного направления.

Однажды что-то подобное опубликовали американцы, — Маковецкий отнесся к этому двойственно. С одной стороны, это прекрасно: разных людей осеняет одна и та же идея, значит то же способно случиться с внеземным разумом. Но с другой стороны, помня о судьбе изобретения Попова, Маковецкий был готов отстаивать приоритет. Обнаружился старый номер газеты «В полет», нашей лиаповской многотиражки, с небольшой заметкой, в которой уже все было сказано по существу.

Наверное, я бы не стал так долго останавливаться на этом, но тут есть один личный нюанс. Для меня самое странное в этих идеях то, что они в существенной степени изменили мою жизнь. Не сами идеи, а их предметное существование… Если тянуть цепочку «если бы не… если бы не… если бы не…», то вообще бы, если бы не… — было бы у меня все по-другому.

Но это из серии «Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется…».

Дело в том, что я однажды решил рассказать о Маковецком детям.