Халид проснулся задолго до рассвета, не проспав и часа. Одного часа, отдалившего наступление реальности и наплыв мыслей. Но, едва открыв глаза, принц сразу осознал – он зашел слишком далеко. Не случайно он всегда выбирал более разговорчивых партнеров. Конечно, не всегда удавалось все прояснить с самого начала. Девушки влюблялись в него и начинали надеяться на перемены, но он с самого начала давал понять, что ему нужен только секс.

Прошлой ночью с Обри он пересек черту. Скажи она ему раньше о своей неопытности, и он бы не привел ее сюда. Впрочем, злился он скорее на себя – на свои предположения, свой недостаток контроля. У них не могло быть никакого продолжения, и нужно было поставить точку в их отношениях прямо сейчас.

– Обри?

При звуке своего имени она открыла глаза.

– Тебе скоро уходить, если ты хочешь успеть на самолет.

Она зарылась лицом в его грудь, их тела переплелись друг с другом. На секунду Обри замерла в ожидании неминуемых вопросов. Но нет. Халид не задавал вопросов – он диктовал условия.

– Конечно, водитель тебя отвезет, так что ты успеешь принять душ.

Словно он не в кровати, а за рабочим столом отдает указания секретарю.

– И это все? – Обри заставила себя отстраниться и взглянуть на Халида. Он завел руки за голову и смотрел в потолок. – С вежливостью покончено?

– О, прости. – В его голосе звучал сарказм. – Хочешь, чтобы нам принесли завтрак?

– Не беспокойся. – Обри ушла в душ.

При виде крови на простынях Халид разозлился еще сильнее. На себя, на то, что не использовал презерватив. В какой-то момент прошлой ночью все это перестало иметь значение, реальный мир словно отодвинулся и оставил их в покое. Но что дальше? Обри не может стать частью гарема, такой судьбы для нее Халид не хотел. Нужно будет поговорить с ней о таблетках. Раньше ему таких диалогов вести не приходилось, он всегда успевал вовремя обо всем позаботиться. Но сейчас этого не случилось, и Халид решил проявить внимание единственным доступным ему способом – через деньги. Он запихнул в ее кошелек стопку банкнот, бриллиант и все, что подвернулось под руку. Слишком поздно: Обри уже стояла на пороге. Она быстро приняла душ и сейчас молча смотрела, как он уничтожает все прекрасное, что было между ними.

– Зачем…

При звуках ее дрожащего голоса его напряженная спина замерла. Впрочем, он не смягчился.

– Словно ты не знала, на что шла. Зачем сейчас притворяться?

– Так ты предпочитаешь случайные связи?

– Да, – так гораздо меньше сложностей. – Обри, ты принимаешь противозачаточные? Есть такие таблетки…

– Я знаю. Да.

– Зачем? – Халид окончательно запутался, а такое с ним происходило нечасто. Он снова ошибся в своих предположениях по поводу Обри. Все стандарты его страны были нарушены. – Зачем тебе принимать противозачаточные? Это что, очередная ложь?

Можно было солгать, что они помогают при выступлениях, но Обри выбрала сказать правду.

– Мама попросила об этом. – Как же сложно сдержать слезы. Она любила Стеллу, но было очень больно от того, что в силу денег та верила больше, чем в стойкость дочери. Как и Халид, судя по всему.

– Обри, ты же не хочешь забеременеть от меня.

– Нужно было думать раньше.

– Я был не в состоянии думать. – Халид пожалел о вырвавшихся словах. Вряд ли она понимает, в каком тумане он находился. У отца было больше пасынков, чем Халид мог представить, и уж конечно отец сам не мог бы их посчитать. Дети, рожденные в гареме, никакого отношения к королю или принцу не имели, и, своими глазами видя, сколько боли это приносит, Халид не хотел того же для Обри. – Если бы я думал, мы бы не оказались в этой ситуации.

– «Ситуации»? – Обри усмехнулась. Как же он переменился. Ночью он был страстным, внимательным и добрым. А сейчас она словно смотрела на незнакомца, ей хотелось быстрее уйти. – Я заберу свои вещи.

– Да.

Она вернулась в ванную и быстро натянула свою привычную одежду – джинсовую юбку и топ, сандалии. В обычном наряде она снова почувствовала себя старой Обри, но из зеркала на нее смотрела незнакомка. Прошлая ночь многому ее научила. И прежде чем уйти, Обри достала из кошелька все, что положил туда Халид.

– Забери деньги. Я могу себе это позволить.

– Ты не можешь позволить себе меня, Халид. Я не позволю тебе сделать из меня проститутку. – Обри направилась к двери, но остановилась и добавила: – Я знаю, ты обо мне так думал. Когда спрашивал обо мне и Джобе.

– Так зачем изображать оскорбленную невинность теперь, когда я плачу тебе по праву?

– Я не изображаю. Я оскорблена, потому что правда считала прошлую ночь чем-то большим. Я не ждала, что теперь мы будем вместе навсегда, но и не думала, что ты будешь платить мне за услуги. Знаешь, Халид, работающие женщины в сексе отдыхают. Они тоже заслуживают право на романтику. Боже мой, как же сильно они этого заслуживают.

Обри спустилась вниз и быстро прошла через обезлюдевшее к утру фойе. В ресторане готовились к завтраку, бар, где в память о Джобе пели Бренди с девушками, был закрыт. Она остановилась на мгновение там, где они поцеловались в первый раз, где она согласилась пойти с ним в номер, где едва не пожалела о своем выборе. Но она не жалела. Ей было так хорошо, как не было никогда. Пока не настало утро. Обри вышла на улицу и подставила лицо прохладному воздуху. В Нью-Йорке начался один из красивейших дней, но она не могла этого ощутить. Все, что она испытывала с его стороны, – холодное равнодушие. Она не имела понятия, как добраться до метро, но сейчас ей нужно было просто увеличить дистанцию между собой и Халидом.

– Обри!

В голосе Халида слышалось облегчение.

Он пожалел о своем поведении еще до того, как за ней закрылась дверь, и, спешно одевшись, выскочил из номера, по дороге пытаясь связаться с водителем и убедиться, что тот ее забрал. И какой радостью было увидеть, что она еще здесь. Правда, на оклик она не обернулась и лишь ускорила шаг. Он догнал ее, схватил за руку и снова позвал ее по имени.

– Не уходи вот так.

– Ты хочешь улыбок? – Обри выдавила самую широкую и яркую, на какую только была способна, и даже изобразила воздушный поцелуй. Поплакать можно и позже, а сейчас нужно держаться за гордость. – Так лучше?

– Обри. Прости меня.

В его голосе не было смирения, но какие-то глубокие и чистые ноты сказали Обри, что его извинения были искренними и что это редкость. Так и было. Халид никогда не извинялся, и не по причине собственного статуса. Он просто никого не подпускал так близко, чтобы причинить человеку боль. Но ее он подпустил – и причинил.

– Мы можем поговорить?

– Нет. – Хотя ей и хотелось понять, как за несколько часов такой близости все могло поменяться настолько сильно. – Мне нужно успеть на самолет.

– Мой водитель…

– Все тот же, что и прошлой ночью? Спасибо, справлюсь сама.

Но тут она посмотрела на Халида – действительно посмотрела, отбросив гордость. Аккуратный и собранный вчера, сегодня он явно едва успел накинуть на себя одежду. Белая рубашка застегнута кое-как и вся помята, обувь надета на голую ногу. Он выглядел так же растрепанно, как она чувствовала себя внутри. И не собирался так просто ее отпускать.

– Обри, я оплачу тебе другой рейс, прямо сейчас, только не уходи. Мне нужно кое-что объяснить.

После секундного колебания она кивнула. Надежда победила. Дурацкая слепая надежда.

И вместо того чтобы отвесить ему пощечину и отдать последние деньги на такси – лишь бы уйти, – Обри позволила ему взять ее под руку и отвести в парк. Он купил им кофе, и они сели на скамейку, наблюдая за тем, как в Нью-Йорке начинается новый день. Обри думала, что сейчас он скажет ей, что он женат, или снова напомнит о таблетках. Правда оказалась совсем другой.

– Прошлой ночи не должно было быть по многим причинам. И основная в том, что я королевских кровей.

Скамейка под ней не исчезла, но Обри на всякий случай ухватилась за нее покрепче.

– Королевских?

– Я наследный принц Аль-Захана.

Хотелось бы ей понимающе кивнуть, но вместо этого пришлось спросить:

– Что это означает?

Он слышал об этом с колыбели, и теперь пришлось сказать это самому:

– Я буду королем.

– Ты хочешь этого? – Вместо вопроса вышло утверждение.

Молчание.

– Хотеть – единственная роскошь, которая мне недоступна. Я могу удовлетворять потребности и надеялся сделать это с тобой.

Обри сглотнула и перевела дух. Звучало как оскорбление, но сказанное с такой искренностью и нежностью явно им не являлось.

– Не получилось?

– Нет. С тобой я стал хотеть большего.

Слезы грозили политься рекой, но Обри сдержалась. Она ничего не понимала, все это звучало как какая-то бессмыслица… но, вопреки смятению, глубоко внутри она знала, что означают его слова. Она смотрела на распустившиеся листья, обдуваемые утренним ветерком, на маленьких птичек, розовевшее небо, которое еще не научилось быть голубым, но так к этому стремилось.

– Прошлой ночью случилось большее. Я хотел тебя. Что я думал о твоей профессии, не играло роли, я просто дал слабину.

– Мы оба. Но с моей стороны нет вопросов, меня все устраивает. – Она попыталась обратить происходящее в шутку. – Скандалов не будет.

– Это будет больше чем скандал. Это будет беспрецедентная ситуация.

Обри нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.

– Там, откуда я родом, все иначе. И сегодня вечером я туда возвращаюсь. Сомневаюсь, что в скором будущем я окажусь в Штатах.

– Почему?

– У меня есть обязанности дома. Я о них не забываю. Тому, что должно быть сделано, к чему я уже приложил много усилий.

– Как отель?

– Да. Это очень богатая страна, но все богатство сконцентрировано во дворце, и это нужно исправить. Отель поможет – это первый шаг, он обеспечит людей работой. Не могу изменить что-то отсюда, хотя и надеюсь еще вернуться.

Обри сглотнула, сердце билось очень часто. Включает ли возвращение в Америку встречи с ней?

– Одно из условий моей будущей роли – женитьба и появление наследников. Амулет уже выбран, и скоро во дворце появится ювелир… – Вряд ли она знает об этой традиции. – Я должен согласиться на подходящую жену.

– «Подходящую»?

– Выбранную моим отцом. Там, откуда я родом, много правил, которые здесь кажутся непонятными. Некоторые прекрасны, другие я пытаюсь изменить, а остальные изменить нельзя. Я сопротивлялся женитьбе.

– Почему?

– Не люблю, когда за меня принимают решения. Но тем не менее выбрать невесту я не могу.

Он так осторожно пытался сказать ей, что они не смогут быть вместе. Конечно, она не была подходящей, Обри и так это знала. Ей пришлось сказать самое сложное, что только было возможно:

– Уверена, отец выберет для тебя лучший вариант.

Неожиданно было услышать от нее именно эти слова. И как же далека от правды она была. Король не будет учитывать интересы Халида. Все решения принимаются на основе драгоценных камней, армий и нефти.

– Прошлая ночь была ошибкой.

– Разве тебе нельзя заниматься сексом вне брака?

– Конечно, можно. У меня может быть гарем, но я отказался от него.

– Почему?

Молчание.

– Почему?

– А ты настойчива.

– Когда мне это нужно. – Обри улыбнулась. Правда была в том, что Халид оказался первым человеком, с которым ей хотелось быть настойчивой. Даже с мамой и близкими людьми Обри держала дистанцию, а вот о нем ей хотелось знать все, что только возможно было узнать. Пока у нее еще был на это шанс.

– Скажи, почему ты отказался от гарема? Это же мечта любого мужчины.

– У моего отца был гарем – и все еще есть, – но матери это причиняло огромную боль. Гарем не только для секса, но для разговоров, отдыха. Моя мать была одинока и несчастна. Дети были единственной ее радостью.

– Вас четверо? – Обри вспомнила разговор прошлой ночью.

– Да, но она умерла, когда родились близнецы. Мама сказала, что стать женой короля было ее самой большой ошибкой за всю жизнь. В своей стране она была принцессой, отец разрешил ей прилететь в Америку, пока моему выбирали невесту. Через час после решения она поднялась на борт самолета, а на следующий день вышла замуж. С тех пор она была одинока.

– Ну, надеюсь, ты со своей будешь обращаться лучше.

– Надеюсь, хотя король не может ни к кому привязываться.

– Ни к кому, кроме жены?

– Ни к кому.

– Почему?

Молчание. У Халида не было времени и желания знакомить ее с историей своей страны.

– Я должен заняться твоим рейсом. Какое время тебе удобно? Лейша все сделает. Я полечу вечером.

– Вечер звучит отлично и для меня.

В скором времени новые билеты были приобретены. С учетом разницы во времени она будет дома к девяти.

– Я даже смогу поработать сегодня ночью. – Обри улыбнулась. – Я занимаюсь трапецией – ну, не только, но сегодня у меня длинная смена.

– Обри, возьми деньги, пожалуйста. Не за прошлую ночь, но за будущие. Я знаю, как тебе сложно.

– Откуда?

– Потому что ты собиралась спать на полу в аэропорту, потому что… – Он не хотел упоминать, где она живет или что по ее одежде можно многое понять. – Обри, пожалуйста, возьми.

– Нет. – Она не позволит ничему испортить этот опыт. Но Обри была готова на компромисс. – Зато ты можешь оплатить мне завтрак.

Чтобы не возвращаться в отель, Халид купил чуррос и еще кофе. Им обоим не хотелось уходить из парка, и они продолжили общаться.

– Почему ты приехала? – Теперь этот вопрос не имел отношения к Деверо. Он действительно был слишком королевских кровей, чтобы сплетничать или собирать информацию, ему просто хотелось знать. – Что Джоб значил для тебя?

– У него были отношения с мамой. Можешь распоряжаться этим как хочешь.

– Я ничего не скажу Этану.

– Надеюсь. – На Обри накатила волна стыда. Но, может быть, так лучше, чем если бы он продолжал считать ее платной содержанкой Джоба. – Мама придет в ужас, если узнает, что я рассказала.

– Обри… – Халид видел, как она обеспокоена. – Никто не узнает. И ты не обязана рассказывать дальше.

Но она хотела.

– Не знаю, как они познакомились, но это стало чем-то большим, чем случайная связь.

– Как долго они были вместе?

– Годы. С тех пор, как мне было десять. Он обращался с ней как с драгоценностью, со мной тоже. – Она рассказала о скрипке, об уроках музыки, о каникулах. Но больше всего его заинтересовала скрипка.

– Ты играешь на скрипке?

– Я была хороша. – Обри зарделась.

– «Была»? Обри, тебе двадцать два, почти двадцать три. Не могло пройти много времени.

– Откуда ты знаешь мой возраст?

Халид молчал, оценивая последствия своих неосторожных слов. Вряд ли Обри восприняла это как неосторожность, но, по его стандартам, он допустил промашку. Впрочем, ради Обри он даже был готов отступить от своих правил.

– Это не то, что ты думаешь.

– Я не знаю, что думать.

– Джоб давал мне деньги, чтобы я училась, но… – Она была слишком испугана, чтобы продолжать.

– Обри, расскажи…

– Чтобы ты сказал им?

– Нет, чтобы ты почувствовала себя лучше.

– Как это поможет мне?

И все-таки помогло.

– Я тратила их на маму. Она рассталась с Джобом из-за Шанталь, но мама говорила, что они снова будут вместе, что он женится на ней. А потом случился пожар. Она была на празднике, ее костюм загорелся. Ну, когда я говорю о празднике, я имею в виду клиентов… – И все-таки он правда был очень добрым. Услышав стыд в ее голосе, вместо осуждения он взял ее за руку. – Пострадали зона лица, шеи и груди.

– Джоб знал?

– Нет, мама не хотела этого. Ей хотелось, чтобы он запомнил ее красивой, как когда-то.

– И он посылал ей деньги каждый месяц.

– Чтобы я училась. Перед отъездом поговорил с ней и сказал, что я должна попробовать стать кем-то. И я хотела…

– До пожара?

Обри кивнула:

– Я обманом забирала деньги…

– Почему ты так решила?

– В Интернете можно найти много объяснений.

Халид улыбнулся и сжал ее руку.

– Обри, Джоб посылал вам деньги, чтобы вы ими распоряжались. Думаю, это немного утихомиривало угрызения совести за то, как он обошелся с тобой и с твоей мамой.

– Совесть? – Обри нахмурилась. – Но он был прекрасным человеком и ничего нам не сделал.

– У него были свои пороки. Уверен, он наслаждался временем в Лас-Вегасе, но не собирался жениться на твоей маме. Даже если и да, то импульсивно. Потом у него нашлась бы причина развестись.

– Нет. – Она настаивала, хотя мгновенно признавшее правду сердце разорвалось на части. Она попыталась убрать руку, но Халид ее не отпускал. – Все стало лучше, когда Джоб появился в маминой жизни.

– Лучше? Как?

– Ну, не было… – Обри сглотнула, не зная, как озвучить, что с появлением Джоба закончилась бесконечная череда мужчин. Он настоял на том, чтобы быть единственным. – Ты хочешь сказать, что он использовал ее?

– Я говорю, что Джоб был сложным, разным. Он мог обещать посвятить себя одной женщине, но он не собирался этого делать.

Как же ей хотелось оспорить это. Но она не стала.

– Мама всегда хотела попасть на бал. – Обри чувствовала на себе взгляд Халида. – Это была ее мечта. Ну, помимо богатой свадьбы. Он мог исполнить хотя бы это.

Халид промолчал.

– Она была частью его гарема, да?

– Я этого не говорил.

– Это сказала я. Она была хороша для веселья, развлечений, секса, но недостаточно хороша, чтобы их увидели вместе. Даже на каникулах он не снимал темных очков и шляпы.

– Обри…

– Это правда. – Теперь она это понимала. – Он не хотел, чтобы что-то в ее жизни и статусе менялось. Его устраивало все так, как есть.

– Обри, у нас так мало времени, мы можем перестать обсуждать твою маму и Джоба?

– Но я не говорю о них.

Халид нахмурился. Может быть, он не понял смысла ее слов?

– Я пытаюсь сказать, что…

– Что через несколько месяцев ты вернешься в Штаты и мы сможем встретиться?

– Нет. – Халид развернулся к ней и заставил Обри посмотреть ему прямо в глаза. – Я использую всю свою силу воли, чтобы этого не сказать.

За сутки этот человек стал ей настолько близок, что она заплакала прямо при нем. Соленые слезы текли по щекам, и сквозь пелену она видела борьбу в его глазах.

– Лучшее, что я могу тебе предложить, – это быть ikbal, но ты этого не захочешь.

– Я даже не знаю, что это.

– Фаворитка. Избранная.

– Но не жена. Заманчиво, но нет, спасибо.

Халид усмехнулся – даже в разгар сложного разговора она вызывала у него улыбку. Но нужно было сохранять серьезность.

– Я горжусь тобой, ты заслуживаешь больше. Как и моя будущая жена. Обри, между нами не может быть никакого общения после сегодняшнего дня. Я люблю свою страну и своих людей, но чтобы изменить то, что я хочу изменить…

– Ты должен придерживаться правил?

– Нет, – это прозвучало загадочно. – Сделать вид.

В его поцелуе было все – мягкость смешивалась с силой, соленость со сладостью. С закрытыми глазами она наслаждалась теперь уже знакомым блаженством. Рада ли она, что Халид ее догнал? Обри и сама не знала. Точным было только одно: им никогда не быть вместе. А потом он сделал то, что должен был, – отпустил ее.

– Мне нужно вернуться в отель и переодеться перед встречей с братьями и сестрами. Но если ты хочешь, можешь подождать в номере, мы еще поговорим попозже.

– А они не поднимутся к тебе?

– Нет, мы выпьем чаю вчетвером.

– А, да, официальность.

– Ты говорила, тебе это нравится…

– Да, но… – Она посмотрела за его спину и перевела взгляд на солнце, которое уже поднялось выше и освещало пахнувший весной и свежестью Центральный парк. Почему этот день не мог длиться вечно? Как бы ей хотелось, чтобы этот сдержанный и пропитанный формальностями мужчина хотя бы на короткий миг увидел, какой веселой может быть эта жизнь. – Зачем тебе переодеваться? Почему бы не устроить с ними пикник? Я подожду в номере, но ведь люди из отеля могут накрыть вам здесь.

– Нет. – Он отмахнулся. – Мне нужно поговорить с ними об оценках и прочих вещах.

– Ты не можешь сделать это снаружи?

– Ситуация и без того достаточно неловкая. Моя сестра открыла для себя мир косметики!

Обри рассмеялась, но Халид был преисполнен серьезности.

– Никакого пикника. Нам нужно обсудить важные вещи.

– Мы тоже говорили о важном. – Обри отказывалась сдаваться. – Разве наш диалог не стал легче из-за того, что мы были на улице?

– Возможно. Но наша семья не устраивает пикников.

– Почему?

Поток вопросов начинал утомлять, но ему нравилась их сложность.

– Халид, проведи немного времени с семьей на солнышке.

Мольба в ее голубых глазах была даже сильнее, чем прошлой ночью, когда она хотела попробовать его мороженое. Тогда она заигрывала с ним, а сейчас была абсолютно серьезна. И эту просьбу он решил выполнить.

– С одним условием. Присоединишься к нам?

О да.