– Передайте ему, что вам нужно срочно поговорить с ним и чтобы он приехал сюда. И ни слова больше!

Она холодно посмотрела на меня. Некоторое время подождала, потом вдруг заговорила.

– Мистер Телланд? Здравствуйте! Говорит миссис Кеннон. Мне хотелось бы, чтобы вы приехали ко мне. Да, да, немедленно…

Я нажал на рычаг и прервал связь. Потом взял у нее из рук трубку.

– Неплохо! – сказал я. – Но в конце концов сойдет и так. Он все равно не сможет ничего сделать.

– Что вы хотите этим сказать?

– Вы и сами отлично знаете!

Я повесил трубку. Хитрая бестия! Если бы Телланд приехал сюда, не подозревая, что его ожидают неприятности, я был бы в выигрыше. Но она оказалась хитрее меня и предупредила его своим «мистер Телланд». Этим она ясно показала, что с ней рядом кто-то стоит и что этот кто-то заставил ее позвонить ему по телефону.

Но если… На какую-то секунду я растерялся. Но если она действительно не знала его? Конечно, Пурвиса убил он! В этом я был уверен, потому что видел его. Но что если все остальное – лишь нелепое совпадение? И если она действительно не виновата в смерти Кеннона, у меня будет жалкий вид.

«Чепуха! – сказал я себе. – Она не могла не участвовать в этом. Она дважды выдала себя за последние три минуты».

– Вы ловко действуете, – сказал я. – Но тем не менее уже выдали себя кое-чем.

– Не понимаю.

– Вы употребили слова «мистер» и «миссис», но даже не заглянули в телефонную книгу, чтобы посмотреть номер его телефона.

Мы все еще продолжали стоять друг против друга, рядом с телефоном.

– В самом деле? Неужели это так важно? Да будет вам известно, что мы оба участвуем в одном драматическом кружке.

– Вот как?

– Да. И собираемся составить драматическую труппу для постановки любительских спектаклей.

– Очень интересно.

Я вернулся к кушетке и сел на прежнее место. Телланд должен был приехать с минуты на минуту, и я очень волновался. Их будет нелегко одолеть.

Миссис Кеннон осталась у столика и внимательно наблюдала за мной. Мы молчали. И тишина в комнате была настолько напряженной, что прозвеневший звонок показался оглушительным, как взрыв бомбы.

Она повернулась и вышла в переднюю. Как только она исчезла за дверью, я протянул руку назад и включил магнитофон. Потом встал и пошел за ней. Остановившись в дверях, я наблюдал за тем, как она открыла дверь и впустила Телланда.

Мы с ним были приблизительно одного роста, но он, видимо, помоложе меня. И как красив, паршивец! Конечно, его физиономия не получила от жизни столько ударов, сколько моя во время игры в регби, но она тоже была достаточно мужественной. От его голубых глаз с сероватым отливом веяло холодом. Подбородок свидетельствовал о твердой воле. Короткие черные волосы немного вились. И, вероятно, девушкам не так легко было завоевать его благосклонность, слишком уж он уверен в себе.

– Заходите, мистер Телланд, – сказала она.

Я не видел, что сумела она ему сказать глазами, но внимательно следил за выражением его лица и старался понять, есть ли у него оружие или нет. Сделать это было довольно трудно – он был в спортивной куртке.

Телланд вошел в переднюю. Закрывая за собой дверь, он немного наклонил голову, всматриваясь в меня, и наконец спросил:

– С кем имею честь?

Но в тоне его чувствовалась фальшь – он отлично знал, кто я.

– С инспектором радиотелевизионной компании, – ответил я, наблюдая, какое впечатление произведут на него мои слова. – Проверяю жалобы, поступившие из этой квартиры.

Надо признать, что самообладание у него было отменное, однако внезапный удар не мог не вызвать соответствующей реакции. Я увидел, как он вздрогнул, но сразу же овладел собой.

– Не понимаю, – сказал он, нахмурив брови. – Или это шутка? – Голос его прозвучал спокойно.

– Не имеет значения, – сказал я. – Вы уже ответили на этот вопрос, сами того не желая. Проходите в гостиную и садитесь. Я хочу вам предложить кое с чем ознакомиться.

Я отступил, давая ему пройти и наблюдая за тем, чтобы он не слишком ко мне приближался; он, со своей стороны, старался не поворачиваться ко мне спиной. Правда, все это происходило довольно учтиво и незаметно для постороннего глаза.

Никто не повышал голоса, но атмосфера была очень напряженной.

Я специально оставил письмо на маленьком столе. Мне нужно было, чтобы он прошел туда и сел около столика, а следовательно, и кушетки, за которой находился магнитофон.

Я показал рукой на письмо.

– Миссис Кеннон уже ознакомилась с содержанием этого письма. Но мне кажется, от ее внимания ускользнуло кое-что существенное. От вас оно, несомненно, не ускользнет. И вы поймете, что это не шутка.

– Вы что, издеваетесь надо мной? – сказал он со злостью. – Кто вы такой? И что вам от меня нужно?

– Прочтите же письмо, Телланд! – ответил я, снова показывая на стол. – Оно вам все объяснит.

Он небрежно пожал плечами, подошел к маленькому столику, взял письмо и сел на край кушетки. Миссис Кеннон с подчеркнутым безразличием закурила сигарету и села на подлокотник кресла. Ее губы кривились в презрительной усмешке. Когда Телланд кончил читать, она злобно взглянула в мою сторону.

Я находился достаточно далеко от них обоих и, не дожидаясь их реакции, бросил:

– Ознакомились? Вот и хорошо! Повторяю, это всего лишь копия. Вы и сами это отлично видите. Два других экземпляра находятся у моего друга. Оба подписаны мной. И если со мной что-нибудь случится, оба они отправятся к блюстителям закона – один в прокуратуру Хьюстона, а другой – в здешнюю. Они дадут нити к трем убийствам, и, надеюсь, юристы отлично распорядятся ими. А вы, в свою очередь, можете подсчитать, велики ли у вас шансы, чтобы избежать кары. Они хорошо знают, что я был сбит машиной Кеннона и что меня нашли под моим разбитым «бьюиком» со сломанной ногой; и если полиция получит мое письмо, она поверит, что я действительно был в соседней комнате, когда убивали Пурвиса, – ведь ни в одной из газет не говорилось о двух бутылках пива. Так что у вас нет никаких шансов спастись. Но если вы будете сговорчивыми, у вас не будет неприятностей. Все, что мне нужно, – это сто тысяч долларов, полученных по страховке. Вы, миссис Кеннон, не обеднеете – у вас останется достаточно средств. А к чему вам будут деньги, если вас приговорят к смерти?.. Итак, что будем делать?

Пока я говорил, к Телланду вернулось самообладание. И улыбка, с которой он смотрел на меня, мне совсем не понравилась.

– Неужели вы надеетесь на успех, высосав всю историю из пальца?

– Брось ломать комедию, дружок! – сказал я. – Я был в квартире Пурвиса, когда вы его убили. Вы что ж, добиваетесь, чтобы я показал это перед судом?

Он взял письмо и сделал вид, будто ищет что-то.

– Ага! Вот… Цитирую ваши слова: «Я находился в кухне, и меня нельзя было видеть из гостиной». По вашим собственным словам, Пурвис – человек, которого я совершенно не знал, – был убит в гостиной и человек, убивший Пурвиса, не мог вас видеть. Но вы тем не менее видели его. Каким же образом? При помощи каких-нибудь особых лучей?

– Я не говорил, что видел вас в тот момент, когда вы нанесли удар Пурвису. Я констатировал лишь тот факт, что находился в этот момент в соседней комнате. Но в тот момент в гостиной кроме Пурвиса и вас никого не было. Не сам же он раскроил себе череп?

– Итак, вы н е м о г л и в и д е т ь человека, убившего Пурвиса, а утверждаете, что это был я. Богатая у вас фантазия!

– Я видел вас перед тем, как вы ушли от него, – сказал я.

– Ага! Вы видели, как человек уходит? И он что, уходил, пятясь задом?

– Нет, не задом.

– Значит, вы видели его только со спины?

– Угу.

– И не видели его лица?

– Нет.

Меня начинала утомлять эта игра, но если он думал, что таким образом возьмет надо мной верх, – тем лучше.

– И у этого человека на спине было написано его имя?

– Хватит фиглярничать, мистер Телланд! Если уж вам очень хочется поиграть в эту игру, потерпите немного. Поиграете в нее с прокурором.

Телланд посмотрел на миссис Кеннон, развел руками и улыбнулся:

– Опрос свидетелей защитой окончен.

– Повторяю еще раз: хватит валять дурака! И ответьте мне на вопрос – хотите ли вы, чтобы этот документ попал в руки полиции, или нет? До сих пор у полиции нет никаких подозрений. Но когда они получат это письмо, все будет иначе. Они сразу возьмутся за вас. Они будут вас допрашивать отдельно и беспрерывно в течение позволенных тридцати восьми часов. И вам будет трудно вспомнить, что вы говорили, скажем, четырнадцать часов назад, и вам будет неизвестно, что в это время сказал другой. А потом вам объявят, что другой во всем сознался и показал против вас, чтобы спасти собственную шкуру. Можете попробовать, чтобы проверить, сколько времени вы выдержите такой допрос.

Он закурил и сказал, пожимая плечами:

– Если вы считаете, что показаниям жалкого шантажиста поверят больше, чем женщине, занимающей такое положение в обществе, как миссис Кеннон, – то попробуйте, рискните!

– Значит, вы не хотите разговаривать серьезно?

– В этом нет нужды. За такое сотканное из лжи обвинение она не заплатит вам ни гроша. И я советую вам убираться подобру-поздорову, пока не поздно.

Я повернулся к миссис Кеннон. Она все еще сидела на ручке кресла и курила. Заметив, что я смотрю на нее, она ответила мне твердым взглядом.

– Никогда еще не доводилось встречаться с такой безудержной фантазией.

Телланд сделал рукой повелительный жест.

– А теперь убирайтесь!

– Это ваш окончательный ответ? – спросил я угрожающим тоном.

– Вы угадали.

Настало время немного потуже затянуть веревку.

– Отлично, дети мои! Вижу, что вы любите трудности. А теперь послушайте, что я вам скажу. Пораскиньте мозгами и попробуйте уяснить, откуда Пурвис получил нужные ему сведения. Пурвис был детективом – и причем неплохим. И не в хрустальном шарике увидел он, что У миссис Кеннон есть любовник, что Кеннон узнал об этом и что он не был достаточно пьян, когда сшиб меня на дороге. Вы хотите знать, откуда ему это стало известно? Что ж, гарантирую, что узнаете! Ведь полиция пойдет тем же путем. Пурвис сделал все сам… Один! Так неужели вы думаете, что для этого не хватит полицейского аппарата?! Сейчас я уйду, но мы с вами скоро увидимся. Когда вы поумнеете немного, вы сможете повидать меня. Условия для вас выгодные, но постарайтесь оплатить счет, пока цена не изменилась.

Я взял письмо и вышел через парадную дверь. Нажимая на стартер, увидел, как шевельнулась занавеска на большом окне. Они хотели убедиться, что я уехал.

Проехав три квартала, я свернул налево, потом еще раз налево и еще раз… Вскоре опять очутился на той улице, где жила миссис Кеннон, и остановился у тротуара. Двадцать пять минут девятого.

Пока все идет хорошо. Все произошло приблизительно так, как я и предполагал.

Мой удар был достаточно неожиданным и вывел их из равновесия. Выдумка про друга, правда, была не очень убедительной, но я должен был обезопасить себя, чтобы удержать их от активных действий. Если они убедятся, что я работаю один, то сразу же отправятся на озеро и с удовольствием спровадят меня на тот свет.

Теперь весь дальнейший ход событий зависел от того, что произойдет в ближайшие несколько минут.

А если они вышли из гостиной? Пошли, например, в спальню. Черт возьми! Но лучше не думать об этом и не расстраиваться преждевременно. К чему им менять комнату? Я посмотрел на часы. Время пришло.

Я нажал на газ и проехал по улице. Вот наконец и ее дом. Ага, машина Телланда все еще здесь. Я проехал мимо дома. За занавесками никакого движения. Они не ожидают повторного визита. Остановив машину, я вышел из нее, осторожно направился по аллее, открыл входную дверь и быстро прошел в переднюю.

Из гостиной слышался гневный голос Телланда. Он сразу же замолчал, когда я открыл дверь в гостиную и твердым шагом вошел в нее. Оба повернули головы в мою сторону.

Телланд первым пришел в себя. Он нахмурился и сделал шаг в мою сторону.

– Вам уже сказали, Харлан!..

Я вынул револьвер и направил его в сторону Телланда.

– Откройте дверь комнаты и садитесь около камина! – приказал я. Он остановился. Но причиной этого был не страх, а осторожность. По его лицу даже можно было прочитать, что он думал. Видимо, я вел себя не слишком уверенно. Потом Телланд повернулся к миссис Кеннон. «Ты видишь этого шута?» – казалось, говорил его взгляд.

– Вы слышали, что я сказал?!

– Перестаньте валять дурака…

– Живо!!

Наконец он все-таки послушался. Возможно, решил, что я сошел с ума. А в таких случаях лучше вести себя покорно. Он пожал плечами и сел в кресло у камина. Потом кисло улыбнулся миссис Кеннон, у той был по-прежнему холодный и высокомерный вид, и все-таки мне показалось, что в глазах у нее промелькнули искорки страха.

Держа в руках револьвер, я подошел к лампе, стоявшей на подставке у кушетки, и поставил ее на кушетку. Потом, отодвинув столик, я запустил руку за кушетку. Оба замерли и смотрели на меня как загипнотизированные. Не сводя с них глаз, я достал магнитофон.

Внезапно она издала какой-то судорожный стон, и, поднимаясь из-за кушетки с магнитофоном в руке, я уже понял, что они в моих руках. Конечно, если мне удастся сейчас выбраться отсюда живым…

Я погрозил им оружием.

– Спокойней, спокойней!

В глазах Телланда я увидел свой приговор. Но его удерживал страх перед оружием – один выстрел может испортить все дело, как для них, так и для меня.

У меня хватило хладнокровия, чтобы больше не угрожать им, а просто держать на прицеле. Телланд сел. Лицо его покрылось капельками пота. Я не спускал с него глаз. Хотя ситуация оставалась напряженной и малейшее неверное движение могло бы вызвать взрыв, я все же облегченно вздохнул.

– Сядьте рядом с ним! – приказал я женщине.

Она повиновалась,

– Вот так, хорошо! И прошу не волноваться. В конце концов, ведь речь идет о каких-то несчастных деньгах.

Я поставил магнитофон на стол и нажал кнопку. Они оба, словно осужденные, смотрели на меня. В комнате царила полная тишина.

Из магнитофона послышался мой голос: «…спросите, где Пурвис раздобыл своя сведения… Он был детективом, и притом неплохим…» Я слишком далеко перемотал пленку. Но это не имело значения. Пленка продолжала крутиться.

Голоса слышались очень отчетливо. Я слышал произнесенные угрозы, потом звуки открываемой и закрываемой двери, потом – тишина. Вероятно, в этот момент они смотрели в окно, наблюдая, как я отъезжал от дома.

Я продолжал ждать, не опуская револьвера. Приближалась решающая минута..