Дверь моей тюрьмы была открыта, и я хорошо слышал, как в гостиной звонил телефон. Он звонил как-то тревожно. Телефон всегда так звонит, когда к нему долго не подходишь. Без сомнения, звонил кто-то из соседей, услышавших выстрел. Надо что-то предпринимать. Иначе этот неизвестный сосед вызовет полицию. А с полицией шутки плохи. Они не остановятся перед тем, чтобы взломать дверь.

Неожиданно мне в голову пришла спасительная мысль. Может быть, я смогу достать ключи котами? Проклиная себя за то, что не додумался до этого раньше, я стал вертеться на кровати, пока не лег поперек нее. Теперь я их увидел. Вытянув левую ногу, я стал двигать их к кровати. Такой маневр я проделал несколько раз, поскольку нога соскальзывала. Наконец ключи очутились у меня в руках.

Как только я их подобрал, телефон перестал звонить.

Теперь этот неизвестный сосед, наверное, звонит в полицию. А может быть, это уже сделал кто-нибудь другой?

Я был весь в поту, руки мои дрожали. Джулия до сих лор не пришла в сознание. Трясущимися руками я стал отпирать наручники. Наконец я освободился и сразу же бросился к ней. Она лежала на спине, одна рука была закинута за голову. Лицо ее сохраняло все тот же землистый оттенок, и на нем выделялись лишь темные ресницы.

Я присел перед нею на корточки и стал трясти за обнаженные плечи. Никакой реакции.

Тогда я снова вскочил н бросился в ванную. Намочив полотенце, быстро вернулся и обтер ей лицо. Она слегка вздохнула, но не пошевелилась. Глаза по-прежнему были закрыты. Теперь, когда телефон перестал звонить, в доме стояла полная тишина. Мне казалось, что время мчится быстро, как никогда.

Почему бы мне не удрать и не оставить ее здесь одну. Удрать, пока еще не появилась полиция. Нет, нет… У меня еще есть шанс… О Боже ты мой! Если бы мне привести ее в чувство,

Внезапно Джулия шевельнулась и открыла глаза. Но они были какими-то стеклянными. Она наверняка ничего не видела.

Я взял ее за руку и, нагнувшись, прошептал:

– Джулия, Джулия…

Никакого ответа. Только этот остекленевший взгляд. Я взял ее другой рукой за плечо и потряс.

Какой-то проблеск сознания мелькнул в ее взгляде. Она продолжала находиться в состоянии полной прострации, но у меня появилась надежда, что она меня услышит.

– Очнись, Джулия! И возьми себя в руки. Надо действовать. Сюда скоро явятся полицейские…

Снова зазвонил телефон.

В это же мгновение перед домом заскрипели тормоза. Наверное, остановилась какая-то машина.

Джулия едва слышно прошептала:

– Дэн…

В этот момент в дверь позвонили.

Черт возьми!

Я схватил ее за плечи!

– Они уже здесь! Полицейские… Нужно обязательно открыть дверь и что-нибудь им ответить. Иначе они взломают дверь. Им уже наверняка сообщили о выстреле.

– Да, да… Я убила его…

Я посадил ее на пол и зашептал:

– Нужно подойти к двери и немедленно ответить. Вы сможете держаться прямо?

– Все равно теперь уже ничего не исправишь…

Я с трудом удержался, чтобы не залепить ей пощечину.

– Послушай, ты, дуреха… – Я замолчал, увидев, что все платье ее разорвано. В этом платье ей нельзя показываться. И к тому же в это время все нормальные люди спят.

– Где ваш пеньюар?

Снова зазвонили у входной двери. А телефон вообще звонил не умолкая.

– Снимите это платье! – приказал я, продолжая трясти ее.

В ее комнате, в шкафу, должен быть какой-нибудь пеньюар. Я помчался туда. На спинке стула сразу увидел синее домашнее платье. Рядом стояли домашние туфли. Когда я вернулся, Джулия продолжала сидеть в том же положении.

Я опустился перед ней на колени и шлепнул ее по щеке.

– Снимите ваше платье! Да побыстрее! Они войдут сюда с минуты на минуту, и тогда вы можете считать, что созрели для электрического стула.

Мне показалось, что смысл моих слов все-таки дошел до нее. Она стала стягивать с себя платье, но делала это так медленно, что я почти потерял терпение. Наконец я решил, что ей надо помочь. Как же, черт возьми, расстегивается эта молния? Снизу или сверху? Я хотел разорвать платье, но оно было из очень прочной материи и не рвалось в нужном месте. Тогда, проклиная все на свете, я вынул из кармана нож и разрезал платье сверху донизу. Потом поставил Джулию на ноги, натянул на нее домашнее платье. Наконец и она проявила какую-то самостоятельность и даже завязала кушак.

– Обопритесь на меня, – сухо сказал я.

Снова опустился на колени, сбросил с ее ног вечерние туфельки на каблуках и заменил домашними. Потом стал подталкивать ее по коридору по направлению к двери.

– Все будет хорошо, – прошептал я. – Только держите себя в руках. Подойдите к двери и ответьте им что-нибудь. На телефон наплевать. Скажите, что вы спали. Что вас что-то разбудило. Но что именно – вы не знаете. Постарайтесь сказать это спокойным тоном. Иначе они могут что-нибудь заподозрить.

Она покачнулась, но тем не менее сняла свою руку с моего плеча и неуверенными шагами направилась к двери. Я ‘проводил ее до конца коридора, а потом спрятался за дверью. Ее домашние туфли были совершенно бесшумны, и я даже не знал, идет ли она к входной двери или нет. Но стука падающего тела я тоже не слышал. Значит, она еще на ногах. Наконец скрипнула входная дверь. Я облегченно вздохнул.

В следующую секунду я услышал мужской голос.

– Миссис Кеннон?

– Да, – ответила она. – В чем дело?

– Ради Бога, простите за беспокойство. Я Чарльз Лен из бюро шерифа. Нам сообщили по телефону, что в вашем квартале что-то неладно. Человек, позвонивший нам, утверждает, что слышал выстрел.

Джулия ответила так, как я подсказал. Причем сказано это было ленивым сонным голосом. Отлично!

– Значит, вы не слышали выстрела? – еще раз спросил он.

– Не могу вам сказать определенно. Меня что-то разбудило, но что это было, сказать не могу.

– Наверное, телефон, – сказал он. – Миссис Ив пыталась дозвониться до вас, прежде чем позвонить нам, но ей это не удалось. Она сказала, будто выстрел донесся со стороны вашего дома.

– Может быть, лопнула шина на какой-нибудь машине, – безразличным тоном проговорила Джулия.

«Какая комедиантка!» – подумал я с восхищением.

– Возможно, – согласился он. – Но миссис Ив утверждает, что это был выстрел. Она сказала, что не спала, и не слышала шума проезжающей машины… Еще раз прошу прощения, миссис Кеннон, что потревожил вас. Мы еще обследуем местность поблизости. Можете не беспокоиться.

– Благодарю вас, – просто сказала она.

Она закрыла дверь. В этот момент и телефон перестал звонить. Ноги у меня стали ватными, и пришлось опереться на стену, чтобы не упасть.

Наконец в коридоре появилась Джулия. Я прошел впереди нее в комнату, где лежал Телланд, поднял пистолет, поставил его на предохранитель и сунул к себе в карман. Быстро взглянув на Телланда, я повернулся к двери.

– Будет лучше, если вы пройдете к себе в спальню, – сказал я, взяв Джулию за руку.

Она подняла на меня глаза. Взгляд был ледяным.

– Благодарю, – сказала она тихо. – Благодарю вас за все, мистер Харлан.

Она повернулась и пошла в свою спальню. Едва добравшись до кровати, она упала на нее и зарыла голову в подушки. Но рыданий я не услышал.

Я вернулся и снова взглянул на Телланда. Пока нам удалось обмануть полицию, но что делать дальше? Нужно. конечно, убрать его из дома, но как? Ведь полиция рыщет по району, проверяя, не случилось ли чего-нибудь. Любая машина сразу же возбудит их любопытство.

Может, бросить все и уйти? И оставить ее одну расхлебывать эту кашу? Ведь Теллинда-то убила она, а не я!

Нет, черт возьми! Теперь я был связан с ней одной веревочкой! Если ее задержат, она все расскажет. К сожалению, я тоже был замешан в убийстве. И еще – в шантаже… Да к тому же мне не хотелось бросать незаконченного дела. Мне нужны деньги, и я должен их получить. Надо только избавиться от трупа, унести его отсюда.

Я попытался рассуждать спокойнее. Ведь никто не знал, что я нахожусь здесь. Никто не знал, что и он здесь. Все соседи и полиция уверены, что в доме была одна лишь Джулия. И полиция уже убедилась, что с ней ничего не случилось. Если они даже до сих пор и не уверены, что это действительно – был выстрел, то уже убедились, по крайней мере, что выстрел этот прозвучал не в доме миссис Кеннон. И если Джулия поедет куда-нибудь на своей машине не сегодня ночью, а, скажем, завтра утром или днем, то кто сможет ее заподозрить?

Да, черт возьми, так и надо все сделать!

Но сколько же времени осталось в моем распоряжении? Мне надо исчезнуть отсюда еще до рассвета, а работы было много. Я взглянул на свои часы, но вспомнил, что они давно остановились. Подошел к кровати и взглянул на часы Телланда. Без десяти три.

Внезапно я услышал шум в ванной. Значит, к Джулии возвращается жизнь. Тем лучше. Если она хочет снасти свою шкуру, то должна помочь мне. Я прошел в ванную, чтобы поговорить с ней.

Дверь была открыта, и я увидел, что Джулия стоит перед аптечкой и собирается глотать какие-то таблетки. Их было больше десятка в ее ладони. На краю умывальника стоял стакан с водой.

Я бросился к ней, схватил за руку и заставил выбросить пилюли в умывальник. Потом взял флакон и отправил его в мусоропровод.

– Вы что, с ума сошли?! – набросился я на нее. – Все будет хорошо! Я уже придумал, как все устроить.

Она стояла очень прямо, опираясь рукой о край умывальника. Лицо ее было белым как мел. Дрожащим голосом она спросила меня:

– Вы так никогда и не оставите меня в покое! Даже не позволите мне умереть? Но если я. так хочу…

– Умереть? Какой бред! Зачем вам умирать?

– Эти пилюли я купила еще два месяца назад… И я их берегла, потому что знала, что настанет момент, когда мне придется воспользоваться ими…

– Замолчите!

– Меня они живой не возьмут… Не хочу возбуждать у людей нездоровое любопытство.

Я взял ее за плечи и тихо проговорил:

– Выслушайте сперва меня, глупышка. Они вас не возьмут. Поразмыслите хоть немножко! Ведь никто не знает, что он был здесь. И если вам удастся вывезти его отсюда, никто и никогда не станет вас подозревать.

Она посмотрела на меня. Во взгляде были боль и отчаяние.

– К чему мне жить в этом аду? Для чего? С меня достаточно! Я – конченый человек.

– А я-то еще думал, что вы хладнокровны, – сказал я, тряхнув ее за плечи. – Маленькая дурешка! Вы что ж, так все и бросите? И будете сидеть здесь и ждать, пока за вами не приедут?

– Вы считаете, что есть другой выход?

– Конечно!.. Помолчите немного и выслушайте меня. – Я объяснил ей свой план. – Ведь пройдет как по маслу.

– Вы уверены?

– О Боже ты мой! Да что же такое с вами творится?

– Разве вы не понимаете? – спросила она безучастно. – В конечном итоге все равно не выиграешь. Только отдалишь час расплаты.

– И вы даже не хотите сделать усилия, чтобы спастись?

– Мне уже ничего не поможет.

Я почувствовал, как во мне закипает гнев. Даже захотелось ее ударить.

И все же я снова взял ее за плечи и проговорил:

– Это все нервы… В вас столько же храбрости, сколько у кролика! Что ж, валяйте! Поступайте так, как считаете нужным. Оставайтесь здесь и ждите, когда вас возьмут. И уж тогда-то ваши фотографии украсят все местные газеты. Все профессиональные плакальщицы страны приедут поголосить над вами. Вам не будет покоя от фотографов, и каждый раз, когда вас будут везти на суд, толпы зевак будут глазеть на вас. И в тот день, когда вас арестуют, вам дадут кличку «Черная кошка».

– Именно для этого я и хранила мои пилюли.

– Но их больше нет. К тому же я сомневаюсь, чтобы у вас хватило храбрости их проглотить. Вы и сами это, наверное, понимаете.

В ее глазах загорелись гневные искорки. Именно этого я и добивался.

– Чего вы, в сущности, хотите? – холодно спросила она.

– Ничего особенного. Но начатое надо продолжать. Я хочу спасти вам жизнь, но у вас не хватает ума понять это. Телланда уже не воскресить, но вы можете избежать того, чтобы ваше имя склоняли во всех газетах, а главное – смерти на электрическом стуле… Ну так как?

– Вы уверены, что вам удастся спасти меня?

– Да. И я расскажу вам, как я это собираюсь сделать, если вы не будете больше валять дурака.

– Что потребуется от меня?

– В данный момент ничего. Дайте только ключи от вашей машины и ложитесь спать.

– Вы хотите увезти его? – удивленно спросила она.

– Только не сейчас. Если полиция заметит ночью машину, она наверняка остановит ее. Но если полиция и не заметит машину, шум ее наверняка услышит кто-нибудь из соседей. Идите и отдохните немного, а когда я соберусь уходить, я вам скажу, что делать.

Она отдала мне ключи и легла на кровать. Я вернулся в комнату, где лежал Телланд, и внимательно посмотрел на него. Пуля попала ему в голову, но крови вытекло немного. Рана была сквозной, значит, мне необходимо найти пулю. Она оказалась в подушке, я потратил на ее поиски не более пяти минут. Для того чтобы определить ее направление, мне достаточно было встать на место, откуда она стреляла. Моя собственная голова находилась всего в каких-нибудь десяти сантиметрах от места, где прошла пуля. Кое-какие перья подушки были запачканы кровью, и мне пришлось их удалить. В конце концов я решил избавиться и от подушки. Пройдя через кухню в гараж я сунул ее в багажник машины. Хорошо еще, что для того, чтобы попасть в гараж, не надо было выходить во двор. Я вернулся в комнату. Вторая подушка оказалась целой. Ни одного пятнышка. Простыня и одеяло были в крови, но матрас чист.

Я завернул труп в простыню и одеяло, перевязал веревкой, которой раньше был связан сам, и вздохнул. Теперь предстояла самая трудная часть работы.

Он весил больше ста килограммов, и я весь вспотел и задохнулся, пока дотащил его до гаража. Какое-то время мне пришлось отдыхать, прежде чем я затолкал его в багажник.

Покончив с этим, я вернулся в комнату Джулии.

– Где мой чемодан? – спросил я.

– В шкафу, – ответила она, не поднимая головы.

– А деньги? Я полагаю, вы забрали их обратно?

– Нет. Они все еще там.

– Хорошо.

Моя рубашка была запачкана кровью. Я вынул чемодан, побрился и сменил рубашку. Споров метку прачечной, я бросил ее в унитаз и завернул старую рубашку в газету. Я был рад, что работа приближалась к концу. Забрав наручники и цепь, которой они были прикреплены к кровати, я положил их в свой чемодан и отнес в машину.

Вот, кажется, и все.

Вернувшись в спальню Джулии, я взглянул на нее.

– Все в порядке. Осталось только застлать постель. Может быть, вы сделаете это?

Не сказав ни слова, она поднялась, достала из шкафа чистые простыни и застелила постель. Сверху положила покрывало.

Я еще раз внимательно осмотрел комнату. Полицейские могут торчать здесь хоть неделю – им все равно ничего не удастся обнаружить. Все предметы я уже предварительно тщательно протер. Не осталось ни моих следов, ни следов Телланда.

Мы вернулись в спальню Джулии. Я бросил взгляд на часы, стоявшие на туалетном столике, и завел по ним свой. Четверть пятого.

– Садитесь, – сказал я.

Она села на кровать, посмотрев на меня невидящими глазами. Я бросил ей ключи и закурил сигарету.

– Я сделал все, что требовалось с моей стороны. К сожалению, последующую часть работы придется выполнять вам. Причем одной. Так что выслушайте меня внимательно и постарайтесь ничего не забыть. Во-первых, зайдите утром к кому-нибудь из ваших соседок и сообщите между прочим, что на уик-энд вы уезжаете к своим друзьям в Галвестон. Из гаража выведите машину задним ходом. Оставьте ее у тротуара и сходите за чемоданом. Положите его на заднее сиденье. После этого можете ехать. У какой-нибудь бензоколонки остановитесь я попросите наполнить бак бензином. Только останавливайтесь у той бензоколонки, где вас знают, Я самое главное – не торопитесь. Можете даже попросить протереть машину. Но ключей от багажника, не давайте. Если кто-нибудь его откроет – зам несдобровать.

После этого поезжайте в Брейворд. Рассчитайте свое время так, чтобы на перекрестке глоссе и дороги, ведущей к озеру, быть без четверти десять. Я буду вас ждать там, где-нибудь под деревом на обочине дороги, у меня с собой будет кассета,..

Она холодно посмотрела на меня и так же холодно спросила:

– Значит, все время она была у вас?

– Конечно! Но дело не в этом. Ведь я теперь могу и не возвращать вам ее. Но я все-таки сделаю это… Короче говоря, будьте у этого перекрестка без четверти десять. Если появится какая-нибудь машина, сделайте вид, будто рассматриваете дорожную карту. Я не хочу, чтобы меня видели. Я появлюсь, когда на дороге никого не будет.

Сегодня у нас пятница, и я не уверен, что завтра банки Хьюстона будут открыты. Но тем не менее наведаемся туда часа в три. Я довезу вас до отеля Карсона. Вы снимете номер, а потом поедете на такси в банк.

Я посмотрел на часы и встал – Мне пора. Скоро начнет светать. Все остальное я вам объясню, когда мы встретимся.

– Но что мы сделаем с…

– Предоставьте это мне. Самое главное, доведите машину до места нашей встречи без происшествий. Все остальное сделаю я. Должен же я заработать те деньги, которые вы мне дадите.

– Хорошо.

– Вы уверены, что у вас не сдадут нервы? И что вы все сделаете так, как я сказал? – спросил я. – И кроме того, вы должны дать мне слово, что не будете больше пытаться покончить жизнь самоубийством.

– Нет, теперь я чувствую себя нормально. И буду в условленном месте ровно без четверти десять.

– Вот и чудесно! И – выше голову! Все будет в порядке!

Я прошел в ванную, нанялся воды к бросил окурок в унитаз.

– До встречи! Погасите везде свет. Все должны думать. что вы спите.

Я помахал ей на прощание и закрыл дверь.

Вышел во двор через дверь з гостиной и остановился, поджидая, пока глаза мои привыкнут к темноте. Как только я стал различать окружающие меня предметы, перемахнул через стену. Весь квартал был погружен во тьму. Нигде ни звука. Я осторожно побежал вдоль стены. Добрался до улицы, внимательно огляделся. Никого. Я быстро перебежал через нее и очутился в небольшом перелеске по другую сторону дороги. Наконец-то можно вздохнуть посвободнее! Я обошел лужайку за перелеском и вышел на пустынную улицу, находившуюся уже в четырех кварталах от дома Джулии Кеннон.

Через десять минут я уже был на шоссе, ведущем в Брейворд. По дороге мне повстречались две машины, но я еще издалека увидел их фары и спрятался там, где меня нельзя было видеть. К рассвету я уже миновал, то место, где произошла авария, и теперь направлялся туда, где была спрятана пленка.

Я откопал пленку, сунул ее в карман, сел на пень и закурил. Солнце уже начинало припекать, хотя еще не было и десяти. Времени более чем достаточно… Я выкурил сигарету и отправился назад, к перекрестку, где мы договорились встретиться. Я устроился в тени деревьев и стал терпеливо ждать. Ночной марш-бросок стоил мне немалых сил, и сейчас я чувствовал себя совершенно разбитым.

Кроме того, я волновался – не выкинет ли Джулия какой-нибудь фокус и гладко ли пройдет поездка?

Еще несколько часов, и я буду богат до конца дней своих. Все шло к тому, что я проиграл эту игру, но, вопреки всякой логике, победа осталась за мной.

В половине десятого я уже с беспокойством поглядывал на дорогу, с каждой минутой волнение нарастало. Ведь могли произойти всякие случайности, которые нельзя было предусмотреть. Может, она снова потеряла голову и покончила с собой? А может быть, полиция вернулась и учинила небольшой обыск? Может быть, они только сделали вид, что поверили ей, а на самом деле следили за домом? И задержали ее вместе с машиной, когда она собиралась уезжать? Черт возьми! А ведь там мой чемодан! Да и других предметов, помеченных моим именем, немало…

Но мои страхи оказались напрасными. Машина миссис Кеннон показалась ровно в назначенный срок и захватила меня с собой. Все шло по намеченному плану.