– Вот как?

– Да. В основном, только тешишь себя иллюзией, что выпутаешься, но рассудок говорит другое. За причиненное зло всегда приходится расплачиваться.

Я решил воспользоваться ситуацией.

– Вам представляется случай сделать доброе дело. Развяжите меня.

– Да вы просто ребенок. Неужели вы всерьез думаете, что, начав опасную игру, мы бросим ее на полдороге. Для нас возврата уже нет. И для вас тоже.

– Как вы все усложняете!

– Усложняем? – переспросила она и пожала плечами.

– Конечно.

– Не будьте смешным. У нас нет выбора. Или все – или ничего. Нельзя быть в какой-то степени мертвым или в какой-то степени живым. Не так ли?

– И, значит, вы хотите отделаться от меня, потому что терять вам все равно нечего?

– Наверное. Пока вы живы, в вас таится угроза, пусть даже потенциальная. И тем не менее я не верю в успех.

– Но… но почему же тогда вы все это сделали… Я имею в виду вашего супруга?

– За пять месяцев много воды утекло. Во всяком случае, для меня. Слишком много было времени для размышлений.

Она пожала плечами и погасила сигарету.

– Значит, вы пришли к выводу, что рано или поздно полиция вас схватит.

– Да, наверное.

– Тогда я не понимаю, зачем же вы продолжаете эту игру?

– Неужели? – Она встала и посмотрела на меня. – А мне кажется, что я вам все объяснила. Кроме того, существует еще одно обстоятельство: я бы не пережила вашу надо мной победу. Один раз я вас недооценила. И вы подняли меня на смех. Такое не забывается.

Я хотел ответить, но она снова заткнула мне рот платком, завязала и ушла. Через несколько секунд вернулась.

– Я забыла вас спросить. Может, вы хотите есть?

Я не шевельнулся, даже не посмотрел на нее.

Она вышла. А я снова и снова перебирал различные варианты, пытаясь найти выход. От нее мне милости не дождаться. Она продолжала спокойно играть свою роль, хотя уверена в том, что ей не избежать возмездия. Мне это было непонятно.

Телланд тоже не был мягкотелым, но все же у него эмоций побольше, чем у нее. К тому же он чертовски ей предан и чертовски ревнив. Может быть, есть смысл разжечь в нем ревность? Но к чему это приведет? Ведь у него ружье все время под рукой. В припадке ревности он просто-напросто пристрелит меня, и все на этом кончится.

Он появился с наступлением темноты. На этот раз у него в руке был пистолет. Он не выпускал его из рук, пока Джулия развязывала мне ноги и снимала наручники.

Я прошел в ванную комнату. Телланд последовал за мной. Да, он действительно не спускал с меня глаз. Не было ни малейшей возможности что-либо предпринять.

Вскоре я снова очутился на кровати.

Он остался около меня.

– Вами никто не интересовался, – сообщил он.

У меня по-прежнему во рту торчал кляп, и я при всем желании не мог ничего ответить.

– Хочу поехать к вашему домику на берегу озера. Посмотреть, не там ли ваш сообщник. Молите Бога, чтобы он оказался там.

Они вышли. Какое-то время я слышал их голоса. Я взглянул на часы, но они, разумеется, остановились. Голоса, доносившиеся из гостиной, стали громче. Время от времени я слышал смех и звуки музыки. Джулия, видимо, принимала гостей.

Завтра в местной газете, наверное, появится приблизительно такое объявление:

«Вчера вечером миссис Кеннон принимала близких друзей в своем очаровательном доме на Шервуд-Драйв».

Ее невероятное, хладнокровие снова заставило меня замереть от страха.

Вечеринка продолжалась несколько часов, и, когда шум наконец стих, было, вероятно, уже за полночь. Интересно, был ли на вечере Телланд? Я утвердительно ответил на этот вопрос, когда увидел его перед собой, – лицо его немного покраснело, он наверняка успел выпить. Он пришел ко мне приблизительно через час после того, как разъехались гости, но так оно и должно быть – ведь ему нужно уехать вместе с гостями, а потом вернуться через черный ход.

Они по-прежнему действовали очень осмотрительно и не допускали никаких ошибок.

На Джулии было вечернее платье, на Телланде – черный костюм. Джулия осталась стоять в дверях.

– Ваш друг, вероятно, забыл про вас, – сказал Телланд. – В домике никого не было.

Я внимательно посмотрел на него. Алкоголь, видимо, еще продолжал действовать, и он был не прочь поссориться.

Подойдя ко мне, он одним рывком выдернул кляп. Потом повернулся к Джулии.

– Может быть, пришел все-таки час узнать у него, где он спрятал кассету?

– Люди могут услышать, если он начнет кричать.

Он достал из кармана пистолет.

– Если он только попробует, я всажу в его рожу весь заряд.

В течение суток у меня не было во рту ни капли воды. Во рту у меня до того пересохло, что было трудно говорить. Я облизал губы, но легче от этого не стало.

– Что вы на это скажете? – резко спросил он меня.

Я попробовал пошевелить челюстью, и мне показалось, что она у меня сломана.

– Я тебе уже говорил, идиот, что я отослал ее по почте.

– А ты не находишь странным, что твой напарник куда-то исчез?

Мной овладело какое-то безразличие. Если мне придется пролежать на этой кровати еще сутки, я вообще сойду с ума. Лучше уж рискнуть.

– Можете не беспокоиться… Когда он появится, Джулия залезет к нему в постель, как это было со мной. Такие вещи ее совсем не смущают.

Реакция была настолько быстрой, что он даже забыл о своем пистолете и сразу двинул меня в подбородок. Несмотря на то, что в моей голове словно зазвонили колокола, я успел услышать, как хрустнул его палец.

– Не будь идиотом, Дэн, – возмущенно воскликнула Джулия. – Разве ты не видишь, что он специально старается. вывести тебя из себя.

– Может быть, он торопится попасть на тот свет? Так зачем же заставлять его ждать?!

– Но прошел только один день…

– А в итоге прошло ведь уже семь дней.

– Первые шесть были очень приятными, – сказал я. – Наша жизнь вдвоем была так прелестна! Не правда ли, дорогая?

Я взглянул на него и увидел, как на шее его вздулись вены. Он был наполовину пьян, наполовину разъярен. Отличное состояние, чтобы подраться.

– Не веди себя как ребенок, Дэн! Иначе этот подонок заставит тебя плясать под свою дудку.

Но Телланд не слушал ее. Глаза его метали молнии и все больше и больше наливались кровью. Наконец он не выдержал и стал бить меня по лицу. Джулия бросилась к нему и схватила его за руки.

– Не здесь, идиот! – злобно прошипела она. – Ты что ж, потащишь его на себе до самой машины?

Она не сказала, что я могу своей кровью запачкать дорогой ковер, но несомненно подумала об этом.

– Может, ты хочешь, чтобы я вообще освободил его? – злобно спросил Телланд.

– Не говори глупостей! – резко сказала она. – Если ты хочешь покончить с ним сегодня – твое дело. Но это надо сделать чисто. И не теряй рассудка. Мы же договорились, что все это будет не у меня дома, а в другом месте.

– Боишься, что останутся следы?

– Дело не в этом, – тихо проговорила она – И еще раз говорю тебе, Дэн, не теряй головы. Особенно теперь. Это очень опасно.

Казалось, она его почти убедила. Он даже сказал, что она права, выпрямился и отступил на шаг.

– А вы, оказывается, до сих пор не научились с ней обращаться, – сказал я. – Когда она хочет настоять на своем, нужно быть с ней грубым… Она обожает, когда мужчина ведет себя грубо, как животное…

Он круто обернулся и бросился на меня, пытаясь схватить за горло. Кровать заскрипела под его тяжестью. Джулия бросилась вслед за ним и схватила его за рукав.

– Остановись, Дэн! Ты не соображаешь, что делаешь!

Он сел на кровати. Мокрый от пота и смертельно бледный.

– Хорошо, хорошо, – наконец выдавил он из себя, с трудом переводя дыхание. Потом судорожно стал развязывать веревки на моих ногах. – Я увезу этого прохвоста отсюда, чтобы ты не была свидетельницей того, что произойдет. Уж я обработаю его! Отойди только отсюда!

Веревка была развязана. Он быстро обошел кровать и стал рыться в своих карманах. Наконец он вынул оттуда два ключа, нанизанных на веревку. Я смотрел на него, едва дыша. Если я не использую эту возможность, второй мне не представится. Он отцепил левый наручник и отстегнул его от правого. Я понял, что он собирается сделать. Он хотел связать мне руки прежде, чем снять правый наручник.

Джулия стояла в ногах и молча смотрела на нас. Наконец она не выдержала и воскликнула:

– Заткни ему рот! Не можешь же ты везти его без кляпа!

– Ладно, – сердито отмахнулся он. Тем не менее взял платок и начал пихать его мне в рот. Повязка уже вытянулась и плохо держала кляп.

Я лежал, не делая ни малейшего движения, словно забыв, что у меня свободна левая рука и что с нее свисает наручник.

Он посильнее нажал на платок, чтобы туже затянуть кляп.

– Вот тебе, подонок!

Я немного пошевелил левой рукой. Мои пальцы схватили браслет.

– Осторожней, Дэн! Берегись! – завопила Джулия.

В свой удар я вложил все силы. Наручник ударил его по левому виску, но я сразу понял, что удар не получился, – у меня не было достаточного размаха. В следующую секунду он уже пришел в себя и с рычанием бросился на меня. Я хотел высвободить руку, Чтобы ударить его еще раз, но смог освободить ее лишь до локтя. Своим телом он прижимал мое плечо и руку. Тогда я схватил его за горло и попытался повалить на правую сторону, чтобы иметь возможность действовать обеими руками. Частично мне это удалось, и я схватил его правой рукой за шею. Мои руки все сильнее сжимали ему горло, но тут он окончательно пришел в себя и стал сопротивляться. Тогда я опустил левую руку и попытался дотянуться ею до его кармана, куда он положил пистолет.

И в этот момент к нам бросилась Джулия. Сделав прыжок, она вцепилась в мою руку. Я не дотянулся всего каких-нибудь десять сантиметров, а она уже вытаскивала из кармана пистолет. В следующий момент она готова уже была отпрыгнуть, но мне удалось схватить ее за платье. Затрещала материя. Она ударила меня пистолетом по руке и рука словно онемела до самого плеча.

Джулия отскочила и выпрямилась, не выпуская из рук оружия. Она была разъярена, глаза ее злобно сверкали, разорванное платье грозило свалиться с плеч. Настоящая фурия! Страшно смотреть!

В этот момент Телланд оперся рукой на мою грудь, приподнялся и замахнулся, чтобы нанести мне удар. Я повернулся и сильно ударил плечом. Он потерял равновесие и снова упал на меня. А я схватил его за шею. Обеими руками. В левой руке правда, уже почти не было сил, но тем не менее я старался не выпускать его, и это удавалось. Как-никак, а удар в висок, которым я его наградил, все еще давал о себе знать, а теперь я еще, вдобавок, затруднял ему дыхание.

Во время этой безмолвной страшной сцены я мельком взглянул на Джулию и с ужасом увидел, что она снимает предохранитель. В следующую секунду она уже направила пистолет на меня.

Телланд сделал последнее отчаянное усилие, чтобы освободиться, и ему это удалось. Он вырвался из моих рук – и тут же раздался выстрел. Можно было подумать, что разорвалась граната. С такой силой он прогремел в моем сознании. Телланд содрогнулся и безвольно затих в моих руках. Голова его упала мне на грудь. Наступила полная тишина.

Я взглянул на Джулию и увидел, что она превратилась в соляной столб. Безумные глаза уставились на затылок Телланда. В следующую секунду пистолет выпал у нее из рук на ковер. Рот раскрылся, и она прикрыла его ладонью, как это делают благовоспитанные особы, чтобы скрыть зевок. Бледное лицо приняло какой-то землистый оттенок. Она покачнулась и внезапно упала к изголовью кровати, сразу исчезнув из поля зрения.

Она убила его… Телланд, мертвый, лежал на мне, а я по-прежнему был прикован к кровати. Этот выстрел наверняка слышали во всем квартале, а она лежала без сознания!

Что он сделал с ключами? Где они? Где-нибудь на кровати, или он успел положить их в карман? Мой мозг отказывался работать. Эта борьба за жизнь совершенно лишила меня сил, и теперь, когда наступила тишина, я попытался немного прийти в себя.

Наверняка кто-нибудь позвонит в полицию, и, если им никто не откроет, они взломают дверь. Мне нужно было обязательно привести Джулию в чувство, чтобы она смогла принять полицию. Но я никак не мог до нее дотянуться.

Я сбросил с себя Телланда и сел. Ключей не видно. Где же они? Где?..

«Действуй, действуй! – сказал я себе. – Да поживее!» Нужно найти ключи еще до того, как начнут стучать в дверь. Я попробовал дотянуться до края кровати, но цепочка была слишком коротка и не позволила этого сделать. Я пришел в отчаяние.

«Возьми себя в руки! – сказал я себе, пытаясь успокоиться. – Ключи были у него, и он после этого не выходил из комнаты. Значит, они где-то здесь».

Я подтолкнул его еще немного в сторону. Ключей под ним не было. Теперь Телланд лежал на спине. Я сунул руку в карман. В нем оказалось лишь несколько монет и перочинный ножик. Я пошарил в другом кармане. Только носовой платок, больше ничего. Я отбросил его в сторону, и в ту же секунду ключи выпали из платка на пол.,

Я злобно выругался. Потом все-таки попытался до них дотянуться, но дотянулся только до ковра. Где они валялись, я точно не знал. Мозг мой совершенно отказывался работать, я не знал, что предпринять. И в эту самую минуту зазвонил телефон…