В комнате повисла напряженная тишина. Наконец Трант приподнялся.

– Пойдем, – просто сказал он,

Билл заморгал глазами,

– Вы меня арестуете?

– К сожалению, да.

– Я должен переодеться?

– Конечно.

Билл вошел в спальню и позвал Сильвию:

– Ты не можешь мне помочь? Собери мои вещи. Мы остались с Трантом вдвоем. Он неожиданно улыбнулся.

– Все это мне очень неприятно, – сказал он.

– Как это трогательно, – съязвил я.

– Я понимаю ваши чувства…

– В самом деле?

– Да, понимаю. Судьба к вам не особенно благосклонна.

По его лицу я понял, что он имеет в виду не только Билла. Я снова почувствовал к нему ненависть. Мало ему полицейского мундира, он еще рядится ангелом-хранителем.

– Как вы считаете, – сказал я, едва сдерживаясь, – могу ли я относится равнодушно к тому, что вы арестовываете моего сына? Невиновного?

– Если бы я мог думать, что он невиновен, я не арестовывал бы его, – ответил Трант.

– Конечно, вы никогда не ошибаетесь!

– Ошибаюсь, но не в этом случае. Но я не могу требовать от вас, чтобы вы смотрели на дело моими глазами.

– Конечно, нет. Мы живем в свободной стране, каждый верит в свое. Отец может верить, что его сын не виноват.

– Я знаю очень хорошего защитника. Хотите, я позвоню ему?

Он говорил так тихо, что я даже усомнился, не ослышался ли.

– Я могу сейчас созвониться с ним, – продолжал Трант. – Я уже говорил об этом с вашим братом. Он считает, что это хорошо.

Я вспылил:

– Больше всего на свете ненавижу милосердных полицейских. Занимайтесь уж лучше своей работой. Вы сами ее выбрали, и она доставляет вам удовольствие.

– Удовольствие? Вы считаете это удовольствием? Я прошу, разрешите мне позвонить этому адвокату.

Он говорил совершенно серьезно. Один Бог знает, почему он хотел помочь мне. Трудно было поверить, но после этой дикой ночи меня ничто не могло удивить. Ненависть и страх не уменьшились, но острота восприятия притупилась.

– Хорошо, – кратко сказал я.

– Спасибо!

После недолгого телефонного разговора Трант подошел ко мне.

– Он встретится с вами в комиссариате.

Я переставал его понимать.

– Почему же в полиций?

– Иногда я и сам этого не понимаю.

Билл и Сильвия вышли из спальни. В руках у Билла был рюкзак.

– Можно Сильвии пойти с нами? – спросил он.

– Если хочет, – ответил Трант.

Мы спустились вниз. В полицейской машине сидел Питер. Очевидно, он приехал с Трантом.

Адвокат Транта ожидал нас в комиссариате. Звали его Элтон Меквир, фамилия эта была мне знакома.

Трант просил меня дать показания. Питера он уже допросил. Смутно помню, как отвечал на вопросы. Потом допрашивали Билла, а я сидел с Питером и Сильвией. Один из полицейских принес нам кофе в бумажных стаканчиках. Потом Трант пригласил нас всех в кабинет и протянул мне мои показания, напечатанные на машинке.

– Подпишите.

Я очень внимательно перечитал свои показания и подписал.

– Вам нет больше смысла оставаться здесь, – сказал Трант.

– Мы сможем видеться с ним? – спросил я.

– Конечно, – отозвался адвокат. – Я все устрою. Не огорчайтесь. Встретимся завтра утром.

Я повернулся к Биллу. Пришла пора прощаться.

– Пока, Сильвия!

– До свиданья, Билл!

– До свиданья, Питер!

– Покойной ночи, Билл!

Теперь мой сын обратился ко мне. Светлые волосы упали ему на лоб.

– Передай Жанне, папа, что я чувствую себя хорошо.

– Передам.

– Мне, папа, очень неприятно, что я столько накуролесил. Я не хотел этого.

Я смотрел на сына, на Транта, на эту страшную комнату, которая провела роковую черту между нашим прошлым и будущим…

– Теперь лучше уходите, – сказал Трант.

Мы вышли на улицу. Сильвия за все это время не обратилась ко мне ни разу и сейчас молча ушла вперед.

– Жак, пойдем домой, – тронул меня за рукав Питер. – Нас ждет Ирис.

– Нет, – коротко ответил я.

– Не дури, ты не должен быть один.

Я отвернулся от него. Это был мой любимый брат, и он хотел помочь мне. Но с меня достаточно разговоров, мне нужно побыть одному.

– Питер, я знаю, что делаю. Оставь меня. Билл не убивал Ронни.

– Меквир отличный адвокат. Он сделает все, что возможно.

– Я вытяну Билла из всего этого и найду убийцу Ронни.

Я резко повернулся, вырвал свою руку и пошел по третьей аллее. Все вокруг казалось мертвым: Ронни, Фелиция… И вдруг я понял: то, что я сказал Питеру, должно воплотиться в Дело. Ронни не стало и никто не в состоянии его оживить, но Билла я обязан спасти.

Я вернулся домой в четыре часа с мыслью немедленно позвонить Жанне. Но усталость давала себя знать. Я рухнул на кровать и забылся тяжелым, беспокойным сном.