Помощник прокурора Д. Т. Данвер, которого друзья прозвали «микроскопом» за любовь к мелочам при разборе криминальных дел, был назначен окружным прокурором на публичном разборе дела Алреда.

Данвер был маленьким, толстым человеком, агрессивным и напористым в делах и опытным в ведении судебных разбирательств.

Независимо от того, кто выступал его противником, он продолжал симпатизировать ему. Вот и теперь он остановился, чтобы пожать руку Мейсону.

– Я вижу вас с большими деревянными башмаками, Мейсон, – тепло приветствовал он его. – Вы, как всегда, задавите нас своими возражениями и, когда подойдет очередь говорить, скажете: «Ваша честь, я считаю, что публичное свидетельство было достаточно ясным и суду остается только освободить моего клиента, так что в создавшихся условиях мне не надо прибегать к защите».

Мейсон рассмеялся.

– Вы действительно думаете, Данвер, что так и будет?

Судья Колтон занял свое кресло.

– Дело Министерства юстиции против Лолы Алред, – объявил он. – Вы готовы, господа?

– Защита готова, – ответил Мейсон.

– Позовите первого свидетеля, – сказал судья.

Первый свидетель подошел. Это был врач, обследовавший тело Алреда. Он в технических терминах описал ранения, полученные убитым, и заявил, что смерть, по всей видимости, наступила в понедельник вечером, между девятью и одиннадцатью с половиной часами.

– Задавайте вопросы свидетелю, – предложил Данвер Мейсону.

– Ранения, которые вы нам описали и которые явились причиной смерти, – спросил адвокат, – объясняются лишь причиной падения?

– Да, за исключением одного удара по голове, сделанного, по-видимому, круглым металлическим предметом в виде трубы: дулом револьвера или английским ключом. Круглым и тяжелым предметом.

– Это ранение не могло произойти от удара о рулевое колесо или стойку двери?

– Я этого не думаю.

– Но вы в этом не уверены?

– Нет. Конечно, могут быть сомнения. Автомобиль в своем падении сперва перевернулся, потом сползал в таком положении, потом снова перевернулся и лишь затем разбился. Падение было очень стремительным.

– Хорошо, – сказал Мейсон. – Я благодарю вас.

Эксперт полицейской лаборатории заявил, что исследованный им кусок ковра, покрывавшего багажное отделение, имеет следы крови.

– Пожалуйста, мэтр, – Данвер обратился к Мейсону.

– Какая кровь? – спросил Мейсон. – Какой группы?

– Группа «О».

– Не знаете ли вы, какая группа крови у обвиняемой?

– У нее группа «О».

А у погибшего Бертрана С. Алреда?

– Я не знаю. Я этим не занимался.

– Вы удовлетворились тем, что группа крови на куске ковра была той же, что у обвиняемой, и больше этим не интересовались? Я так это понимаю?

– Вы знаете, я…

– Не было ли у вас уверенности еще до начала технического исследования, что это должна была быть кровь моей клиентки?

– Не совсем.

– Тогда почему вы утверждаете это в вашем заключении?

– Я хочу просто сказать, что это МОГЛА быть ее кровь. Больше ничего.

– Вы лично не проверяли кровь обвиняемой?

– У меня здесь есть несколько свидетельств. Если вы подождете минуту…

Эксперт вытащил из кармана книжку.

– …Да, кровь обвиняемой была исследована несколько раз… Она определенно группы «О». Это не говорит о многом… Пятьдесят человек белой расы из ста имеют эту группу. Еще раз повторяю, что кровь, находившаяся на ковре багажника, может принадлежать миссис Алред.

– Так же, как могла принадлежать половине людей на свете.

– Да.

– Это все, – сказал Мейсон, – благодарю вас.

Дорожная полиция доложила о том, в каком состоянии найдена машина, опрокинутая в овраг, и тело Алреда. Автомобиль на первой скорости. Безусловно, кто-то направил машину к склону холма.

Мейсон не задавал вопросов.

– Роберт Флетвуд, подойдите, – попросил Данвер.

Отвечая на заданный вопрос, Флетвуд подробно рассказал все происшедшее до появления Алреда в мотеле «Хороший отдых» в десять часов вечера.

– Что произошло потом? – спросил Данвер.

– Алред был очень любезен. Он по-прежнему претендовал на то, что он мой шурин. Мы пожали друг другу руки, и он спросил меня, не обрел ли я память. Я ответил отрицательно. Он сказал, что нам необходимо переехать, дабы устроиться более комфортабельно недалеко от «Хорошего отдыха».

У меня с собой была только бритва и несколько предметов одежды, которые мне одолжил Алред. У миссис Алред был маленький чемодан. Мы были готовы к отправлению.

Мистер Алред поднял крышку багажника под тем предлогом, что надо уложить чемодан миссис Алред, и под угрозой револьвера приказал ей самой влезть туда. Так как она протестовала, он ударил ее по носу, и стало ясно, что муж не шутит. Она скользнула в багажник. Я заметил, что из носа у нее шла кровь…

Флетвуд продолжал, рассказав, как Алред потерял сознание и как он, Флетвуд, пошел и постучал в дверь Овербрука.

– Вы знали Овербрука?

– Не лично, я узнал о нем из бумаг. Мы сообщали ему о делах приисков. Я знал„ что он не продаст меня Алреду.

– А потом?

– Я оставил машину на краю дороги, идущей на ферму. Миссис Алред, без сомнения, сумела употребить английский ключ, открыв им замок багажника.

– Точнее говоря, вы знаете это?

– Нет. Я знаю только, что ее муж запер багажник, и то, что, не успела машина остановиться, как миссис Алред соскочила на землю и бросилась бежать.

– В каком направлении?

– По направлению, в котором мы ехали.

– Вы что-нибудь сказали ей?

– Я кричал ей: «Бесполезно бежать, он без сознания».

– Вы считаете, что ваш голос достаточно громок, чтобы она смогла его услышать?

– Безусловно, она меня услышала.

– И что же вы?

– Я больше не стал окликать ее. Заметил, что все еще держу в руке револьвер, который отнял у Алреда. И я постарался забросить его как можно дальше.

– В каком направлении?

– Приблизительно на север от машины. Потом направился к ферме Овербрука. Я руководствовался лаем собаки.

– Вы возвращались на дорогу?

– Нет. Я шел прямо на ферму. Вытащил Овербрука из постели и спросил его, не может ли он приютить меня. Объяснил, что не знаю, кто, что потерял память. Он предоставил мне кровать.

– Вы легли спать?

– Да.

– Вы выходили в течение ночи?

– Нет. Это было невозможно. Меня стерег пес.

– Собака Овербрука?

– Да.

– Где она находилась?

– В боковой спальной комнате.

– Откуда вы это знали?

– Был момент, когда я услышал урчание мотора, и решил, что это Алред пришел в себя. Я хотел открыть дверь, но пес сразу заворчал.

– Там не было окна?

– Окно выходило во двор.

– Дом небольшой?

– Да. В нем всего четыре помещения. Спальня Овербрука, маленькая кухня, комната, в которой я спал, и еще одна.

– Овербрук живет один?

– Да.

– Что произошло потом?

– Я попал, – сказал Флетвуд, – в собственную западню, изображая больного. Мистер Перри Мейсон прибыл в сопровождении молодой особы, которая бросилась мне на шею, называя своим мужем. Что я мог сделать? Я не хотел, чтобы Овербрук знал, что я соврал ему о потере памяти. Тогда я покорился своей участи и последовал за мистером Мейсоном, который привез меня в Центральную полицию.

– Ваша очередь задавать вопросы свидетелю, – обратился Данвер к Мейсону.

– Я полагаю, у вас есть карта, на которую нанесены место остановки машины и положение фермы Овербрука? – спросил Перри Мейсон, обращаясь к помощнику прокурора. – Почему бы вам не дать ее, предоставив мне, таким образом, возможность точно поставить вопросы?

– Как пожелаете, – ответил Данвер, протягивая карту, очень похожую на ту, которую Умфрейс дал ему в присутствии Дрейка. – Начиная с этого момента, мы можем проверить точность указанного на ней…

– В этом нет необходимости, – сказал Мейсон. Мы можем позже поговорить с агентом, составившим ее. – Мистер Флетвуд может продолжать свои показания?

– Разумеется. Вот еще несколько фотографий следов, снятых на месте.

– Посмотрите на карту, – попросил Мейсон, обращаясь к свидетелю, – и скажите, она правильно определяет окрестности фермы?

– Да, сэр. Она совершенно точна.

– Где вы оставили машину?

– В этом месте.

– Где находился багажник машины?

– С этой стороны. Вы видите на карте следы женщины, отмеченные точками и надписью: «следы бегущей женщины». Они следуют по направлению к дороге.

– Здесь также серия точек: «следы женщины, возвращающейся к машине»?

– Да, сэр.

– Чьи они?

– Я не могу сказать с уверенностью. ДУМАЮ, что они принадлежат миссис Алред.

– Мало интересного в том, что вы думаете, – возразил Данвер. – Ограничивайте ваши показания тем, что вы знаете, а вы, Мейсон, ограничивайте ваши вопросы существом дела.

– Я протестую, ваша честь. Вопрос защиты вынуждает свидетеля делать заключения…

– Ваше возражение законно, но на вопрос надлежит получить ответ, который будет вычеркнут из протокола допроса. Продолжайте, мистер Мейсон.

– Почему, – спросил адвокат, – вы не обратились за помощью к полиции?

– У меня не было этой возможности.

– Между тем вы смогли позвонить по телефону в Доннибрук, 6931?

– Правильно.

– Без сомнения, это телефон дорогой для вас особы?

– Да.

– У которой вы решили искать помощи?

– Лишь хотел выйти из того неприятного положения, в котором оказался.

– Говорили ли вы с той особой?

– Нет. Это телефон моей подруги мисс Бернис Арчер.

– Интимной подруги?

– Да.

– И вы хотели проинформировать ее о том, что с вами произошло?

– Я не собирался просить у нее помощи и не думал через нее известить полицию. Мне не хотелось, чтобы она думала, будто я уехал с другой женщиной, к тому же замужней.

– Вы пробовали соединиться с ней, пользуясь отсутствием миссис Алред?

– Да, сэр.

– И вы не дождались, пока вам ответят?

– Нет. Ожидать соединения пришлось довольно долго. В это время вернулась миссис Алред, а я не хотел, чтобы она застала меня говорящим по телефону.

– Это была первая возможность позвонить по телефону?

– Да.

– Вы провели воскресенье в отеле для туристов?

– Да.

– И утро понедельника.

– Совершенно точно.

– Там не было телефона?

– Нет.

– Старались ли вы его найти где-нибудь?

– Да, сэр.

– Миссис Алред не покидала вас?

– Она очень редко покидала меня и то на очень короткое время.

– Вы могли разрушить вашу компанию?

– Да, я полагаю.

– Но вы этого не захотели?

– Мне было любопытно узнать, чем это все кончится.

– Между тем вы знали, что Алред мог каждую минуту присоединиться к вам?

– По правде говоря, мистер Мейсон, я хотел избежать сцены, в которой мне трудно объяснить свое поведение.

– Почему так?

– Я думал, мне удастся обмануть всех и убедить Алреда, будто я верю, что меня ранила Патриция. Я надеялся извлечь выгоду из подобной ситуации. Усыпив подозрения Алреда, я бы вошел в контакт с Жеромом и все объяснил.

– Вы делали попытки оповестить Жерома?

– Да. В то время как мы находились в кемпинге Спрингфельда. Я позвонил ему по телефону. К сожалению, его не оказалось на месте. Я оставил ему послание.

– Что в нем было сказано?

– Вопрос неуместен, – заявил Данвер. – Защита превышает свои права.

– Правильно, – сказал судья. – Возражение принято.

– Одну минуту, – поправился Мейсон. – Не влияли ли деловые связи на ваше положение?

– Да, с одной стороны.

– Вы знали, что Жером собирался прервать свои отношения с мистером Алредом?

– Да, конечно.

– И вы надеялись, что Жером пригласит вас работать к себе?

– Вопрос не по существу, – возразил Данвер.

– Прошу прощения, – сухо парировал Мейсон, – мне хотелось бы выяснить мотивы, которыми руководствовался свидетель.

– Вы правы, – сказал судья. – Продолжайте, мистер Мейсон.

– Я, естественно, думал об этом, – ответил Флетвуд после некоторого размышления.

– А правда заключается в том, что вы не покинули миссис Алред в этом отеле, что вам сделать было очень легко, потому что решили выступить против мистера Алреда, убить его, рассчитывая на могущество и богатство Жерома во время следствия.

– Это неправда!

– У вас не было таких мыслей?

– Не было.

– Что вам мешало спокойно сказать миссис Алред: «Тысячу извинений, миссис, но я ухожу, я больше не болен. Я так же здоров, как и вы»?

– Это было не так просто сделать. Я хотел дождаться того момента, когда Жером поймает Алреда с поличным. Руководствуясь этими соображениями, я и позвонил Жерому. Я хотел отвлечь Алреда до того момента, когда Жером получит компрометирующие Алреда доказательства.

– Короче говоря, вы работали рука об руку с Жеромом?

– В некотором отношении да. Я надеялся в дальнейшем сговориться с ним.

– Хорошо. Благодарю вас, – сказал Мейсон.

– Позовите Овербрука.

Высокий фермер, неуклюжий в своей рабочей одежде, стесненный присутствием такого количества народа и официальной обстановкой, приблизился к барьеру. После принесения присяги, он повернулся к помощнику прокурора.

– Вы Овербрук; владелец фермы, носящей то же имя? Эта карта, лежащая здесь, точно воспроизводит местоположение вашей фермы и ее окрестностей?

– Да, сэр.

– Не кажется ли вам, господин помощник прокурора, что будет лучше, если свидетель расскажет все своими словами? – спросил Мейсон.

– Дело касается лишь предварительного официального допроса, мэтр. Я хотел выиграть время…

– Существуют другие, более важные, обстоятельства, чем время, господин помощник прокурора.

– Да, – иронически промолвил Данвер. – Я стараюсь выиграть время, а вы, вы стараетесь спасти голову вашей клиентки.

– Достаточно, господа, – сказал судья. – Продолжайте, мистер Данвер.

– Вы видели мистера Флетвуда, мистер Овербрук?

– Да.

– Когда вы увидели его в первый раз?

– В понедельник вечером, когда он пришел ко мне.

– В котором часу?

– Этого я точно не могу вам сказать. Я был уже в постели. Меня разбудил лай моей собаки. Я не посмотрел на часы.

– Вы говорите, что пес разбудил вас?

– Да. Потом мне показалось, что я услышал шум проезжавшей мимо машины.

– Но вы спали, когда Флетвуд постучал в вашу дверь?

– Нет, сэр. Пес стал сердито рычать, и я понял, что кто-то находится во дворе. Потом кто-то заговорил с собакой. Наконец кто-то постучал в дверь.

– Собака не кусалась?

– Нет. Это не в ее правилах. Она рычит, лает, я не знаю, что бы она сделала, если бы кто-нибудь решился нанести удар, но поскольку человек идет прямо к двери и стучит, собака ограничивается только лаем.

– Вы пошли открывать дверь?

– Да.

– А потом?

– Человек сказал мне, что не помнит, откуда и кто он. Я пригласил его войти.

– Что вы с ним сделали?

– Я не знал, кто он, а так как слышал шум проезжавшей мимо машины, не доверял ему.

– Вы не говорили ему о проезжавшей машине?

– Нет. Я сам не был уверен в этом.

– Флетвуд сказал вам, что приехал на машине?

– Нет. Он уверял, что ничего не помнит, что очутился на дороге пешком.

– Вы поняли, что он лжет?

– По правде говоря, я решил, что этот тип «погорел». Но шел холодный и мелкий дождь, и я не мог оставить его на улице в такую погоду. С другой стороны, я не хотел рисковать. Я сказал ему, что в доме я один и смогу дать постель, но без простыней. Это его обрадовало. Потом я поместил его в дальнюю комнату.

– А затем?

– Затем, – сказал Овербрук, хитро сощурив глаза, – я посадил Принца – так зовут моего пса – в соседнее помещение и сказал ему, чтобы он стерег пришельца. Сам я вернулся к себе, будучи уверенным, что тот не сможет выйти из своей комнаты. Принц этого не позволил бы.

– Следовательно, вы совершенно уверены, что он не мог покинуть комнаты, в которую вы его поместили?

– Когда я поручаю Принцу стеречь кого-нибудь, – ответил Овербрук безапелляционным тоном, – вы можете держать пари, что тот не сдвинется с места.

– Это большой пес?

– Он весит пятьдесят кило.

– Что было потом?

– На следующий день приехал мистер Мейсон в сопровождении молодой женщины, которая сказала, что ищет своего мужа. Все произошло очень трогательно: семья соединилась вновь. Женщина плакала и целовала этого типа. Для меня все было ясно.

– Короче, вы все приняли за чистую монету?

– Я подумал, что-то здесь не совсем так, но меня это не касалось.

– И они уехали все вместе?

– Да.

– А потом?

– Ничего не произошло. Проснувшись на следующее утро, я стал все вспоминать, и мне пришла в голову мысль осмотреть окрестности и проследить отпечатки шагов Флетвуда.

– Это в среду утром?

– Да. Я вышел из дому и пошел по следам. Конечно, я старался не повредить отпечатки. Я шел сбоку.

– На этом плане, – перебил его Данвер, – отмечена цепочка точек, обозначенная как «следы Флетвуда, направляющегося к дому», и другая, синяя, на которой помечено: «следы Овербрука, идущего по следам Флетвуда». Обе линии идут параллельно друг другу.

– Совершенно верно. Я дошел до того места, где остановилась машина, и стал обходить его, когда заметил следы женщины, которая как бы выскочила из багажника и направилась к дороге. Потом я обнаружил еще женские следы, идущие по направлению к машине. Женщина, по всей вероятности, влезла в машину и уехала. Тогда я подумал о необходимости что-то предпринять и предупредить полицию. Ведь то, что женщина была заключена в багажник, наводило на размышления.

– Что же вы сделали?

– Я пошел по твердому грунту, вы можете увидеть мои следы, ведущие к моему полю, а оттуда на ферму, где нагрузил трактор досками, чтобы обложить ими следы.

– И как вы это сделали?

– Так, как это делается обычно, когда хотят сохранить следы. Я положил одну доску, потом вернулся к трактору, шагая по ней. Взял другую доску, которую положил в продолжение первой, и так до того места, где останавливалась машина.

Потом на тракторе вернулся на ферму, сел в свою маленькую машину и отправился звонить шерифу. Я сказал ему, что подобрал типа, страдающего амнезией, что все это показалось мне не очень правдоподобным, что я заметил следы выскочившей из багажника и спасающейся бегством женщины, которая потом вернулась и уехала в машине. В общем, всю историю!

– В тот момент вы знали, что Алред мертв?

– Нет. Не знал.

– Теперь вы, мистер Мейсон, – сказал Данвер.

Адвокат ободряюще улыбнулся свидетелю.

– Значит, мистер Овербрук, Флетвуд провел у вас ночь с понедельника на вторник?

– Да, до того момента, когда вы приехали за ним.

– И он находился в доме?

– Не все время.

– А вы?

– Я находился вблизи фермы, занимаясь разными домашними работами.

– И оставляли Флетвуда одного?

– Да, конечно.

– Он мог пойти куда угодно без всяких затруднений? Вы не поручали своему псу стеречь его?

– Нет. Пес ходил со мной.

– Я вижу, вы с ним добрые друзья?

– Мы отлично ладим друг с другом.

– Он всюду следует за вами?

– Всюду, – ответил Овербрук, – за исключением того времени, когда я задаю ему работу: что-нибудь или кого-нибудь охранять. Остальное время он со мной.

– Он вам предан? Если вы поручили бы ему стеречь Флетвуда, он точно бы выполнил это поручение?

– Безусловно. Только Флетвуд заметил бы, что я ему не доверяю, а мне не хотелось этого.

– Вы не боялись, что Флетвуд может обокрасть вас?..

Овербрук весело рассмеялся.

– О! Что касается этого, мистер Мейсон, я ничем не рисковал. Что у меня можно найти? Пол-окорока, муку, соль, покрышки и одеяла. Все очень просто, вы знаете…

– Вам не пришла в голову мысль до среды проследить отпечатки шагов Флетвуда?

– Мне надо было поразмышлять, привести мысли в порядок. Лишь после вашего визита мне пришла в голову эта идея. И когда я обнаружил следы убегающей женщины…

– Эти следы вы сразу же определили, даже не сличая один с другим?

– Ну конечно! Видите ли, в деревне мы хорошо разбираемся в этом. Как только я увидел следы, сразу понял, что женщина бежала изо всех сил в направлении дороги, а вернулась обратно неспеша. Тогда я и оповестил полицию. Это все.

– Считаете ли вы возможным подойти к машине, не оставляя следов?

– На такой почве – нет. Она очень мягкая, совсем как губка. Это после хорошего дождя.

– Вы нашли револьвер?

– Да.

– Когда?

– Вместе с шерифом. Он попросил рассказать ему все, что я знаю, я показал следы, оставленные Флетвудом. Ясно было видно, что, выйдя из машины, он остановился перед нею, а по следу его правой ноги было ясно, что он взял что-то тяжелое или бросил что-то. Тогда мы с шерифом стали искать в этом направлении, и я нашел револьвер.

– Вы подняли его?

– Я не так глуп! – сказал с улыбкой Овербрук. – Я достаточно читал детективных романов и знаю, что такое отпечатки пальцев. Позвал шерифа, который тоже не тронул его. Он взял кусок проволоки, просунул в дуло. Я позже узнал, что…

– Оставим это. Мало кому интересно, что вы услышали, – перебил Данвер, – Придерживайтесь фактов.

– Хорошо, сэр.

– У меня все, – сказал Мейсон.

– Мы полагаемся на решение суда, ваша честь, – объявил Данвер.

– Как? – удивленно воскликнул адвокат. – Вы так решаете?

– Да, – ответил Данвер.

– В таком случае, – сказал Мейсон, – я прошу освободить мою клиентку. Обвинение не доказывает, что она принимала какое-либо участие в преступлении.

– Напротив, – возразил Данвер. – Ее причастность очевидна. У нас есть показания свидетелей, что мистер Алред находился без сознания в машине, в багажнике которой была миссис Алред. Ее следы на земле не лгут. Ясно, что находившаяся в багажнике убежала по направлению к дороге, а потом вернулась и уехала на машине. Ее муж без сознания оставался на сиденье. Он не мог прийти в себя и покинуть машину, не оставив следов. На плане совершенно ясно видно, что машина повернула и выехала на дорогу.

Я могу пригласить других свидетелей, но защита преследует цель оспорить все доказательства, поймать меня на промахе и увести следствие в нужном для нее направлении.

Но ведь нам требуется лишь констатировать, что произошло преступление, и доказать виновность. Это я и выполняю в соответствии с уставом судопроизводства.

– Это также и мое мнение, – сказал судья. – Ходатайство защиты отклонено. Адвокат защиты имеет какие-либо возражения?

– Я считаю необходимым присутствие Георга Жерома, – ответил Мейсон. – Его не вызывали в качестве свидетеля.

– Не было такой необходимости, – возразил помощник прокурора.

– А я считаю необходимым вызвать его, – заявил Мейсон.

– А я протестую против этого, – воскликнул Данвер. – Защитник знает, что его клиентка должна ответить за свое злодеяние, и старается ввести суд в заблуждение…

– Мне очень хорошо знакома тактика ведения судопроизводства, – с улыбкой проговорил судья, – но вы не можете запретить мистеру Мейсону призвать в свидетели того, кого он захочет.

– Конечно, ваша честь. Я хочу только заметить, что мистер Жером является свидетелем обвинения и в случае, если к даче показаний его привлечет защита, он должен держаться в очень строгих рамках.

– У вас будет возможность высказать свои возражения, – сказал судья. – Теперь пусть Георг Жером предстанет перед судом как свидетель защиты.

Жером вошел, бросив на Мейсона не очень ласковый взгляд, и втиснулся на скамью свидетелей.

– Вас зовут Георг Жером? Вы являетесь компаньоном Бертрана С. Алреда?

– Да, сэр.

– Вы давно видели его?

– Достаточно давно.

– Когда вы его видели в последний раз живым?

– Я протестую, – заявил Данвер. – Вопрос не по существу.

– Он допустим, – возразил судья.

– В понедельник вечером, около семи часов, – ответил свидетель.

– Где?

– У него, или, точнее, в его бюро.

– В понедельник вечером, в ночь его убийства?

– Да, сэр.

– О чем вы говорили?..

– Прошу суд, – прервал допрос Данвер, – не позволять…

– Понятно, – сказал судья. – Говорите о другом, мистер Мейсон.

– Когда вы покинули этот дом, мистер Алред был с вами?

– Да.

– В автомобиле?

– Да.

– Вы отвезли его в «Хороший отдых»?

– Этот вопрос тенденциозен, – снова вмешался Данвер.

– Я поддерживаю, – сказал судья.

– Куда вы его отвезли?

– В одно агентство проката автомобилей на Седьмой улице. Я остановился, он вышел из машины.

– Он вам говорил о своих намерениях?

– Он сказал, что собирается нанять автомобиль.

– Куда он собирался ехать?

– Я не знаю.

Пол Дрейк, пробив себе дорогу сквозь толпу, открыл дверцу барьера, на кончиках пальцев подошел к Мейсону и стал шептать ему на ухо:

– Я только что узнал, что прокурору хорошо известно, как Алред прибыл в «Хороший отдых». Он нанял машину с шофером и прибыл туда между девятью и девятью тридцатью. Шофер не мог точнее обозначить время. Но это нас не должно слишком тревожить, даже наоборот. Это ставит под сомнение показания Флетвуда, как и показания миссис Алред.

– Спасибо, – шепнул Мейсон и повернулся к свидетелю. – Мистер Жером, вы знали, куда собирался поехать мистер Алред, не так ли?

– Я не знал.

– Но вы догадывались по крайней мере?

– Вопрос тенденциозный, – бросил Данвер. – Защита это делает в своих интересах.

– Суд учел, – произнес судья. – Если вы имеете намерение уточнить какой-то неясный для вас пункт, пожалуйста, действуйте. Но ваши вопросы часто похожи на артистические трюки. Вы понимаете, мистер Мейсон, что суд не допустит этого. Не думаю, чтобы вы смогли использовать показания свидетеля против показаний, имеющихся в деле.

– Нет, ваша честь.

– Я тоже так думаю.

– Но, – продолжал адвокат, повернувшись к Жерому, – вы последовали за Алредом?

– Вопрос тенденциозный, – сказал Данвер, – Я протестую.

– Я согласен, – поддержал его судья.

– Не находились ли вы позднее в понедельник вечером по соседству с кемпингом «Хороший отдых»?

– Вопрос поставлен неправильно, – снова вклинился Данвер.

– Согласен, – сказал судья.

– Когда в последний раз вы видели Бертрана Алреда живым?

– Вопрос был уже поставлен, и ответ дан.

– Совершенно точно, – сказал судья.

– Когда в последний раз вы разговаривали с Флетвудом до смерти Бертрана С. Алреда.

– Я не помню.

– Получили ли вы послание, адресованное вам Флетвудом в понедельник?

– Я действительно получил записку, которая, как мне сказали, была адресована мне. Флетвуд в ней советовал не принимать никаких предложений от Алреда до разговора с ним.

– Что он сказал, когда вы с ним виделись в последний раз?

– Вопрос не может быть поставлен, – сказал судья. – Пусть защита раз и навсегда уяснит, что я не собираюсь сосредотачивать свое внимание на этом пункте. Но если защита сможет доказать суду, что она добивается определенного, важного для него сведения, суд будет к ней менее суров.

– Потом, – продолжал судья, – приближается полдень, и следует сделать перерыв до двух часов. Охрана поручается шерифу. Вот и все, мистер Жером. Вы можете идти и возвращайтесь к двум часам, чтобы продолжить свои показания.

Миссис Алред тронула Мейсона за рукав.

– Можно мне поговорить с вами? – спросила она дрожащим голосом.

Адвокат повернулся к охране.

– Клиентка хочет мне сообщить кое-что. Могу я задержать ее на несколько минут?

– Хорошо, – сказал охранник, – только ненадолго.

Мейсон взял под руку свою клиентку и провел в угол зала.

– Что случилось, миссис Алред?

– Флетвуд сказал правду, – пробормотала она.

– Вы хотите сказать, что вы находились в багажнике машины?

– Да.

– Вы выбрали довольно мерзкий момент, чтобы сказать мне это, – проворчал Мейсон.

– Я ничего не могла сделать, мэтр. Я думала о Пат.

– Пат? Что она делала в это время?

Ничего, мистер Мейсон. Ровным счетом ничего, я вас уверяю. Не заблуждайтесь относительно смысла моих слов. Это было бы несчастьем.

– Между тем вы сказали мне…

– Нет, нет! Говоря, что я хотела выгородить Пат, я имела в виду лишь то, что неправильно обрисовала случившееся. Я действительно толкнула авто в овраг. Мне хотелось любым способом избежать затруднительного положения, в которое могла попасть Пат.

– Если на этот раз вы говорите правду, скажите, как на самом деле все произошло?

– Почти так, как сказал Боб Флетвуд. Он свернул с дороги, чтобы остановить машину, я соскочила на землю и побежала. Он кричал мне, что муж потерял сознание. Я остановилась и увидела его стоящим перед фарами. Он бросил револьвер куда-то далеко, в темноту. Потом я увидела, как он ушел.

Я думаю, увидев, как он бросает револьвер, я, наконец, уверовала в то, что он сказал. Я знаю, он ни за что не остался бы безоружным, если бы мой муж был в состоянии причинить ему зло. Его жест убедил меня в этом. Я вернулась к машине и заглянула внутрь. Бертран лежал в углу без движения. Не слышно было никаких звуков.

– Флетвуд утверждал, что он тяжело дышал, – сказал Мейсон.

– Он лжет. Мой муж был мертв.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно. Я несколько секунд стояла и смотрела на него. Потом поставила ногу на подножку, наклонилась и закричала: «Бертран!» Он мне не ответил. Я тронула его руку, она была холодной. У него был жуткий вид, и он был такой холодный! Пульс не прослушивался. Он был мертв.

– Тогда почему вы не ушли, почему не позвали полицию?

– Я поняла ситуацию, в которой очутилась, только тогда, когда села в машину. В этот момент я подумала, что сырая почва отпечатала все мои следы.

Одно Боб Флетвуд сказал правильно. После того, как я скользнула в багажник, я почувствовала себя там очень неуютно. Потом вспомнила, что мы всегда там держим лампу на случай, если ночью придется менять камеру. Я нашла ее и зажгла. Разглядывая замок, я поняла, что смогу открыть его, если найду отмычку. Тогда я вспомнила о рукоятке домкрата. Я ее сняла и начала работать. Это было нелегко из-за тесноты. Наконец мне удалось открыть замок. Когда машина остановилась, я приподняла крышку багажника и, не теряя ни секунды, выбралась оттуда и побежала. Сзади меня со страшным стуком крышка багажника захлопнулась снова.

Я не успела сделать и тридцати шагов, как услышала голос Флетвуда, кричавшего мне, что все обстоит благополучно, что Бертран находится без сознания. Я продолжала бежать, оглядываясь через плечо, и видела, как Боб бросил револьвер. Потом он ушел. Как я уже вам сказала, я вернулась и нашла своего мужа мертвым.

Что я могла сделать? Опять выйти из машины? Но следы моих ног ясно показывали, что я вернулась к автомобилю. Ясно, что меня могут обвинить в убийстве Бертрана. Тогда я подумала, что хорошо бы отвести машину в такое место, где твердый грунт и можно выйти, не оставляя следов. Потом пришла идея пустить машину под откос, инсценируя несчастный случай. А если объявить, что Боб украл у меня машину, то ответственность за все происшествие падает на него. По правде говоря, он должен был признаться, что убил Бертрана в целях самозащиты. Я… Я очень плохо все устроила, мистер Мейсон, но вы должны понять, что у меня были очень скверные минуты.

– Это действительно правда, то, что вы мне сейчас сказали? – спросил Мейсон.

– Это чистая правда.

– Посмотрите на меня.

Она твердо выдержала его взгляд.

– Если бы я это знал раньше, – продолжал Мейсон, – я, возможно, смог бы свалить смерть на Флетвуда. Теперь вещи представляются другим образом: вы солгали, Флетвуд тоже. Посмотрим, как на это отреагирует суд. То обстоятельство, что Флетвуд бросил револьвер, убеждает меня, что Алред был мертв, когда Флетвуд покинул машину. Но так как вы солгали, вы этим дали ему большое преимущество.

– Ах! Если бы вы знали, как я сожалею об этом, мистер Мейсон!

– Еще раз: вы сказали мне правду?

– Да.

– Если вы снова изменили свои показания лишь потому, что надеетесь за счет показаний Флетвуда благополучно выйти из дела, то вы просто дура.

– Нет, нет, я не солгала, я вас уверяю] Я должна думать о Пат, я…

Она стала плакать.

– Во всяком случае, – сказал Мейсон, – я не дам вам больше солгать. Теперь вы должны молчать, никому ни слова. Понятно?

– Да, мистер Мейсон.

– Не забывайте, Ьсли иногда артистичная ложь и звучит правдоподобно, то только правда обладает нужной силой и убедительностью.

Мейсон поднял руку, чтобы позвать охрану.