Часы пробили полдень. Дрейк постучал в дверь бюро Мейсона, и Делла Стрит поспешила открыть ее.

Детектив вошел в сопровождении тщедушного человека лет шестидесяти.

– Вы помните Берта Умфрейса? – спросил Дрейк. – Он работал на вас по делу Мемброза.

– Помню, – ответил адвокат. – Здравствуйте, Умфрейс.

Берт ответил энергичным кивком, давая понять, что он человек, который не желает терять даром времени.

– У меня неотложные новости.

– Садитесь, Берт, и сообщите их нам, – предложил Дрейк. Повернувшись к Мейсону, он прибавил:

– Умфрейс был в Спрингфельде, и я сразу же позвонил ему после того, как вы попросили меня отыскать следы машины на сыром грунте. Он немедленно сел в машину и отправился туда, Опередив таким образом полицию на целый час.

Увидев его, агенты состроили кислую мину, но ничего не могли сделать.

– Начинайте, Умфрейс, – нетерпеливо сказал Мейсон.

Тот вытащил из кармана сложенный лист бумаги и стал тщательно разглаживать его.

– Я сделал карту, – сказал он, – но прежде чем показать ее вам, разрешите мне рассказать все, как было. Я направился на ферму к Овербруку и сказал ему, что пришел за справками. Он решил, что я из бюро шерифа, и все мне рассказал.

– Что он сказал?

– Появление Флетвуда его удивило и обеспокоило. По тому, как лаял его пес, он решил, что на дороге было оживленное движение и слышался гул голосов. Тогда Овербрук, будучи хорошим охотником, пошел посмотреть на следы, оставленные Флетвудом.

– И он их обнаружил?

– Да. Недалеко от дома. Большую часть дня в субботу шел дождь, и почва оставалась сырой, что значительно облегчило поиски.

Овербрук дошел по этим следам до места, где была оставлена машина. Здесь удалось обнаружить четкие отпечатки, которые заставили его призадуматься. Но на этом он не остановился и стал продолжать расследование.

– Вы в этом уверены?

– В этом – да! Он дошел до места стоянки машины, потом проследовал до дороги, мощенной камнем, затем вернулся к себе, нагрузил трактор досками от разобранного курятника, привез их на мощеную дорогу и, беря по одной, сделал нечто вроде мостков, отделяющих дорогу от места остановки автомобиля. Особое внимание он обратил на то, чтобы не затоптать следы, оставленные ногами. По-моему, он очень старательный парень и сделал все так хорошо, как не сделали бы агенты полиции. Все следы видны очень отчетливо: во всяком случае, так было, когда я был гам. Следопыты сделают гипсовые слепки.

– Потом?

– Овербрук расположил свои доски и пошел на почту, чтобы позвонить по телефону шерифу. Он сказал ему о том, что обнаружил и что сделал, а шериф в свою очередь уведомил об этом Трага.

Овербрука попросили оставаться на месте и дожидаться начальства. Тут появился я и начал свои расспросы. Овербрук отвел меня к себе и все рассказал, полагая, что я из полиции. Я закончил свое маленькое дело, когда появился шериф в сопровождении Трага.

Они страшно разозлились, но за что, спрашивается? Я ничего не трогал, все было в целости благодаря доскам Овербрука. Разумеется, они быстро выставили меня оттуда. Знай они, что у меня в кармане, то непременно отобрали бы. Но Овербрук меня не выдал.

– Покажите мне ваш клад, – сказал Мейсон.

Умфрейс разложил карту на столе.

– С этим, – сказал он, – вы имеете все. Вот направление, по которому свернула машина.

– Это действительно та, которая нас интересует? – спросил Мейсон. – Не может быть никаких сомнений?

– Я другой не видел. Здесь совершенно ясно отпечатались четыре шины, как по прибытии на место, так и при отправлении. Две новые шины и два следа с различными изъянами. Естественно, некоторые участки дороги были тверже, и следы хуже отпечатались. Но все равно рисунок протектора отлично виден. Я основательно Изучил развалины машины, поднятой из оврага. Это действительно машина мистера Алреда, а если какая-нибудь другая, то точно с таким же рисунком протекторов.

– Мне хотелось бы уточнить этот пункт, – прервал его Мейсон.

– Пожалуйста. – Умфрейс провел пальцем по бумаге. – Дорога проходит на границе пахоты. С одной стороны имеется полоска травы, с другой – ничего. В том месте, где машина повернула, почва сырая, и следы видны очень ясно. Вот следы Флетвуда, вышедшего через левую дверь машины. Затем он прошел вперед. На секунду остановился перед машиной, чтобы окликнуть миссис Алред, которая выпрыгнула из заднего отделения и побежала по дороге. Далее ее следы теряются.

Однако она не должна была уйти далеко, прежде чем обрела хладнокровие. Потом она вернулась. Видны ее следы, вновь ведущие к машине. Она прямо подошла к левой дверце, влезла в машину и поехала.

– Откуда вы это знаете?

– Посмотрите сами, – ответил Умфрейс. – Я очень тщательно изучил всю ситуацию. Миссис Алред выпрыгнула из багажника, побежала по направлению к дороге и вернулась. Флетвуд вылез из машины и направился к ферме Овербрука. Других следов нет. Почва была очень сырая, и, если бы Флетвуд повернул к машине, это было бы видно.

– А Овербрук? – спросил Мейсон.

– Его следы были сделаны утром. Их отчетливо видно. Он вышел от себя и прошел прямо к машине, несколько минут простоял перед скрестившимися следами колес и вернулся на свою ферму. Потом он взял трактор и отправился класть свои доски.

– Вы не допускаете, что можно было подойти к автомобилю очень осторожно, ставя ноги в уже имеющиеся следы, и…

– Невозможно, – ответил Умфрейс. – Почва настолько мягкая, что видны даже следы пса, сопровождавшего своего хозяина, когда тот клал доски. Я нанес на план серию точек, не придерживаясь точности. Они приблизительно указывают путь, проделанный собакой, и я еще раз хочу подтвердить, что на таком сыром, мягком грунте даже лапы пса отчетливо отпечатались.

– А вот это действительно следы Флетвуда? В этом нет никакого сомнения?

– Никакого. Проследим их: он вышел из машины, обошел ее, потом остановился, чтобы окликнуть миссис Алред. Вот здесь он бросил пистолет. Потом отправился на ферму Овербрука. Все ясно.

Мейсон задумчиво изучал план.

– Вы все нанесли?

– Абсолютно все.

– Если все это правильно, важность плана не переоценить, – продолжал Мейсон.

– Это точно. Никто не мог бы влезть в машину, не оставив своих следов.

– Ну уж, никто? – возразил адвокат, цепляясь за последнюю надежду.

– …избегая мягкой почвы, наступая на камни…

– Их там нет.

– Или… подождите, – сказал Мейсон. – При помощи веревки? Например, привязанной к дереву у дороги?..

– Нет никаких деревьев ближе чем в пятидесяти метрах от дороги. Мистер Мейсон, вы можете мне поверить, я на все обратил внимание. Когда машина остановилась, внутри нее было по крайней мере два пассажира. Один из них, женщина, безусловно находилась внутри багажного отделения, а другой, мужчина, сидел за рулем или, во всяком случае, вышел из машины с левой, водительской стороны. Этот человек обошел вокруг машины, остановился перед фарами, и положение его позволяет думать, что он оглядывался на машину и бросил в сторону от дороги какой-то достаточно тяжелый предмет. Под конец он направился к ферме Овербрука. Женщина же вернулась и повела машину. Она повернула ее и направила на дорогу.

Мейсон продолжал изучать план, барабаня пальцами по столу.

– Это не должно вызывать сомнений, Перри, – сказал Дрейк.

Адвокат ответил ему коротким жестом головы.

– Я не думаю о том, чтобы опровергнуть присутствие этих людей в машине и их следы, – сказал он. – Женщина находилась в багажном отделении, это доказано. Она спустилась, бежала и снова вернулась. Но была ли это миссис Алред? Никто не может этого доказать.

– Это утверждает Флетвуд, – сказал Дрейк.

– А Флетвуд лгал на каждом шагу.

– По этому пункту принимается его свидетельство.

– Я думаю об этой Бернис Арчер, – сказал Мейсон. – Она могла быть в багажном отделении.

– Невозможно, – сказал Дрейк. – Вспомните, Бернис Арчер была в городе в понедельник. Она ответила на вызов телефона из Спрингфельда. Она провела ночь не одна. В комнате у нее только одна кровать. Я проверил все ее передвижения. Вспомните также, что владелец гаража, у которого миссис Алред наполняла бак в понедельник около семи часов вечера, ее опознал. И то, что машина опрокинулась в овраг в одиннадцать часов вечера. Ведь часы на приборной доске автомобиля и часы Алреда показывали это время.

– Я не понимаю, – сказал Мейсон. – Ведь не вследствие же падения автомобиля остановились часы в машине и на руке у Алреда?

– Нет. Полиция заявила, что миссис Алред установила так стрелки часов, чтобы обеспечить себе алиби.

Встав с кресла, адвокат стал ходить по комнате взад и вперед.

– Вот доказательства, которые очень сильно повлияют на судью, – сказал Дрейк, тыча пальцем в карту.

– Я знаю и буду об этом помнить, – сказал Мейсон.

– Заявление вашей клиентки должно хорошо «вписаться в кадр».

– Не в этом дело, Пол.

– Так это должно быть на суде.

– Если она говорит правду, – сказал Мейсон, – то Флетвуд скрывает участие другой женщины, которая находилась в багажнике. Если она лжет, значит, она покрывает кого-то. Но кого?

– Патрицию, – предположил детектив.

– Это возможно. Где она была в понедельник вечером, Пол?

– Мы этого не знаем.

– Узнайте.

– Я попробую.

– Следы неопровержимы, – с ударением проговорил Умфрейс. – Если вы сможете мне сказать, как это женщина вышла из машины после того, как в нее влезла, вы асе, мистер Мейсон. По меньшей мере, у нее должны быть крылья… Нет, вся история тут, на бумаге. Она влезла и уехала на машине, это точно.

– А Флетвуд, он не возвращался?

– Нет. Это было бы видно.

– Овербрук мог соврать. Он мог положить свои доски в другое время.

– Нет, – твердо возразил Умфрейс. – Я говорил с соседом. Он видел его кладущим доски утром. Овербрук сказал ему, что хочет сохранить следы, которые могут заинтересовать шерифа. Сосед смотрел, как он работал, потом пошел на почту. Овербрук присоединился к нему через несколько минут и позвал полицию.

– Нет никаких сомнений, – подвел черту Дрейк. – Один раз Флетвуд все же сказал правду. Всю правду.