В половине одиннадцатого они прибыли в Барстоу, и Иден предложил заночевать в отеле при вокзале. После короткого разговора с дежурным Чан подошел к Бобу.

– Я взял комнату рядом с вашей, – сказал он. – Следующий поезд в Эльдорадо отходит в пять утра. Я поеду этим поездом. Вам лучше всего поехать следующим, в 11.10. Нехорошо, если мы вернемся на ранчо, как сиамские близнецы. Хватит и того, что лупоглазый Блисс видел нас вместе.

– Как хотите, Чарли, – ответил Боб. – Если у вас сильный характер и вы в состоянии встать в пять утра, дело ваше. Я предпочитаю выспаться.

Чан взял свой чемодан, и они поднялись по лестнице. Придя в номер, Иден не стал стелить постель. Он сел, опустил голову на руки и задумался.

Дверь между номерами внезапно открылась, и на пороге появился Чан. В руке он держал нитку жемчуга.

– Прошу вас, успокойтесь, – улыбнулся он. – Сокровище Филимора в надежном месте.

Он положил ожерелье на стол на ярко освещенное место. Боб задумчиво провел пальцами по жемчужинам.

– Красиво, не правда ли? – сказал он. – Послушайте, Чарли, нам надо откровенно поговорить.

Чан кивнул.

– Скажите мне правду: вы видите какой-нибудь проблеск в том, что творится на ранчо Маддена?

– Недавно я думал… – начал Чан.

– Да?

– Но я ошибся.

– Верно. Я знаю, такие вещи случаются с детективами, но вы в совершеннейшем тупике, не так ли?

– Может быть, вы сами чувствуете себя в тупике?

– Хорошо, я отвечу на ваш вопрос. Я вижу, мы не можем сговориться. Завтра я вернусь на ранчо и скажу, что видел Дрейкотта. Мне кажется, что вообще больше не придется врать и все кончится. Нет, Чарли, настал решительный час. Придется отдать ожерелье.

Лицо Чана вытянулось.

– Пожалуйста, не говорите гак. В любой момент…

– Я знаю, вы хотите еще подождать. Задета ваша профессиональная гордость. Я понимаю это, и мне вас жаль.

– Всего несколько часов, – попросил Чан.

Боб внимательно посмотрел на доброе лицо китайца и покачал головой.

– Ведь дело не только во мне. Не забывайте о Блиссе. Он начнет действовать, а мы на другом конце веревки. Я могу сделать последнюю уступку. Даю вам время до восьми часов завтрашнего вечера. Вы согласны?

– Вынужден согласиться.

– Очень хорошо. Завтра заканчивайте всю свою работу. Когда я вернусь туда, то не буду говорить Маддену о Дрейкотте. Я просто скажу ему: «Мистер Мадден, ожерелье будет здесь в восемь вечера». И если к тому времени ничего не произойдет, мы отдадим ему жемчуг. По дороге домой заедем к шерифу. Пусть он будет над нами смеяться, по крайней мере, мы выполним свой долг. – Иден с облегчением вздохнул. – Слава богу, скоро все закончится.

Чан помрачнел и убрал жемчуг.

– Не очень приятное у меня положение, – сказал он. – В этой стране я вынужден делать то, что говорят другие.

Затем лицо его прояснилось.

– Но впереди еще один день. Многое может случиться.

Иден подошел к широкой кровати.

– Один бог знает, как я желаю вам удачи, – сказал он. – Доброй ночи.

Когда Боб проснулся, в окно светило яркое солнце. Сев в поезд на Эльдорадо, он приехал туда и направился к Холли.

– Хелло! – приветствовал его редактор. – Ваш маленький приятель уже был здесь рано утром. Он собирается еще работать.

– О, Чарли честолюбив, – ответил Иден. – Значит, вы его видели?

– Да.

Холли кивнул на чемодан, стоявший в углу комнаты.

– Он оставил здесь свою обычную одежду. Надеется забрать ее через день или два.

– Боюсь, ему придется носить ее в тюрьме, – – мрачно сказал Иден. – Он, видимо, говорил вам о встрече с Блиссом?

– Да. И я опасаюсь, что будут неприятности.

– Я уверен в этом. Как вы, наверное, знаете, результаты у нас незначительные.

Холли кивнул.

– Да, и все согласуется с теорией шантажа. Случилось и здесь кое-что, подтверждающее мои подозрения.

– Что именно?

– Нью-йоркская контора Маддена перевела ему через местный банк пятьдесят тысяч долларов. Я только что беседовал с директором банка. Он не рассчитывает достать такую сумму до завтра, и Мадден согласился подождать.

Иден задумался.

– Несомненно, ваша теория верна. Старика шантажируют. Однако Чан высказал еще одно предположение. Он думает, что Мадден собирает деньги…

– Знаю, он говорил мне. Но это не объясняет появление здесь Шаки Фила и «профессора». Нет, я склоняюсь к своей версии. Хотя, должен признаться, многое меня удивляет…

– Меня тоже, – согласился Иден. – Я считаю, что мы должны сделать все возможное для решения этой загадки. Вечером я собираюсь отдать жемчуг. Чан сообщил вам?

Холли кивнул.

– Да, вы расстроили его. Но со своей точки зрения вы правы. И все же я молю бога, чтобы до этого времени что-нибудь произошло.

– Я тоже. Ах, если бы я не был связан с миссис Джордан! Ей-то все равно, что Мадден убил человека.

– Да, у вас трудное положение, мой мальчик, – согласился Холли. – Но будем надеяться на лучшее.

Иден встал.

– Мне пора возвращаться на ранчо. Вы видели сегодня Паулу?

– Видел за завтраком в «Оазисе». Она собиралась в Петтикоут-Майн.

Холли улыбнулся.

– Не беспокойтесь, я отвезу вас к Маддену.

– Я не беспокоюсь. Я найду машину.

– Забудьте об этом. Я представитель прессы и должен знать, чем все кончится.

Они снова ехали по пустыне на старой машине Холли, который часто зевал.

– Я плохо спал эту ночь, – объяснил он.

– Думали о Джерри Делани? – спросил Боб.

Холли покачал головой.

– Нет. Не это беспокоит меня. Интервью с Мадденом дало возможность моему другу предложить мне хорошую работу в Нью-Йорке. Вчера я был у врача, и он сказал мне, что я могу ехать.

– Ура! – закричал Боб. – Теперь я могу порадоваться за вас.

Что-то странное мелькнуло в глазах Холли.

– Да, – сказал он, – после десяти лет двери тюрьмы снова открылись. Я мечтал об этом, а теперь…

– Что теперь?

– Заключенный колеблется. Он боится даже мысли оставить свою прекрасную спокойную камеру. Нью-Йорк! Я знал старый Нью-Йорк. Смогу ли я теперь поехать туда и победить?

– Ерунда, конечно, сможете, – уверил его Иден.

– Попытаюсь, – сказал Холли. – Я поеду. Почему, черт побери, я должен похоронить себя здесь? Да, я снова буду в Парк-Роуд.

Он высадил Идена возле ранчо. Боб направился в свою комнату. В патио его встретил А Ким.

– Что нового? – спросил Боб.

– Торн с Гемблом уехали на большой машине, – ответил китаец. – Больше ничего.

В гостиной Иден застал миллионера. Мадден неподвижно сидел в кресле.

– Все в порядке? – спросил он, увидев юношу. – Нашли Дрейкотта? Можете говорить свободно, мы одни.

Иден опустился в кресло.

– Все в порядке, сэр. Я вручу вам ожерелье Филимора в восемь часов вечера.

– Где?

– Здесь, на ранчо.

Мадден нахмурился.

– Это лучше сделать в Эльдорадо. Вы имеете в виду, что Дрейкотт…

– Нет. Я получу ожерелье в восемь вечера и тотчас вручу его вам. Если хотите, сделка состоится частным порядком.

– Хорошо.

Мадден посмотрел на него.

– Может быть, оно у вас?

– Нет. Но в восемь часов я получу его.

– Ну, я определенно рад слышать это, – сказал Мадден. – И хочу вам сказать, что вы правильно сделали, спрятав его.

– Что вы под этим подразумеваете?

– Послушайте, вы считаете меня дураком? Вы прячете ожерелье с тех пор, как прибыли сюда. Разве это не так?

Иден колебался.

– Да, – наконец искренне ответил он.

– Почему?

– Потому, мистер Мадден, что здесь не все благополучно. Я уверен в этом.

– Что заставляет вас так думать?

– Прежде всего, вы почему-то изменили свое намерение. Что вынудило вас сделать это? В Сан-Франциско вы просили доставить ожерелье в Нью-Йорк. Почему вы передумали и перенесли доставку в Южную Калифорнию?

– По очень простой причине, – ответил Мадден. – Я предполагал, что моя дочь поедет отсюда со мной на Восток. Но ее планы изменились. Она захотела побыть в Пасадене. А я решил положить ожерелье в сейф здесь в городе, чтобы она смогла получить его, когда захочет.

– Я встречал вашу дочь в Сан-Франциско, – сказал Иден. – Очень красивая девушка.

Мадден посмотрел на него.

– Вы гак думаете?

– Да. Она, видимо, пока в Денвере?

Некоторое время Мадден колебался, глядя на него.

– Нет, – ответил он наконец. – Теперь она не в Денвере. Сейчас она у друзей в Лос-Анджелесе.

– Давно она там?

– С прошлого вторника. Кажется, во вторник я получил телеграмму, что она едет сюда. По некоторым соображениям я не хотел, чтобы она была здесь. Я послал Торна с поручением вернуть ее. Он поехал и посадил ее на поезд в Лос-Анджелес.

Иден быстро соображал. На машине до Барстоу доехать нетрудно, но где там можно попасть в красную глину?

– Вы уверены, что она благополучно доехала до Лос-Анджелеса?

– Конечно. В среду я видел ее там. Итак, я ответил на все ваши вопросы. Теперь ваша очередь ответить на мои. Так почему вы решили, будто здесь что-то происходит?

– А что стало с Шаки Филом Майкдорфом?

– А кто это такой?

– Шаки Фил – это парень, который назвал себя Мак-Каллемом и играл с нами в карты.

– И вы полагаете, что его фамилия Майкдорф? – с интересом спросил Мадден.

– Конечно. Я уже имел с ним встречу в Сан-Франциско.

– При каких обстоятельствах?

– Он вел себя так, будто его очень интересовало ожерелье Филимора.

Лицо Маддена побагровело.

– Вот как? Вы все мне расскажете?

– Нет, не все, – ответил Иден.

Он кое-что рассказал Маддену, не упомянув о связи Лу Вонга с этим делом.

– Почему вы не сообщили мне этого раньше? – спросил Мадден.

Я считал, что вам это известно. И сейчас так думаю.

– Вы с ума сошли!

– Может быть. Не будем говорить об этом. Но когда я увидел, что Майкдорф явился сюда, то, естественно, заподозрил неладное. Почему бы не передать вам ожерелье в Нью-Йорке?

Мадден покачал головой.

– Нет. Я просил прислать ожерелье сюда и получу его здесь. Любой вам скажет, что я не меняю своих решений.

– Тогда скажите мне, наконец, о своих неприятностях, – попросил его Боб.

– У меня здесь нет никаких неприятностей, – ответил Мадден. – Во всяком случае, нет ничего не зависящего от меня. Я купил ожерелье и требую, чтобы его доставили сюда. Даю вам слово, что вы получите всю названную мною сумму.

– Мистер Мадден, – настаивал юноша. – Я не слепой. У вас неприятности, и я охотно помогу вам.

Мадден повернулся и пристально посмотрел ему в лицо.

– Я выкручусь, – ответил он. – Я выкручивался и не из таких положений. Благодарю вас за добрые намерения, но не беспокойтесь обо мне. Значит, в восемь часов. А теперь извините меня, я пойду прилягу.

Он вышел из комнаты, а Боб в замешательстве смотрел ему вслед. Не слишком ли много рассказал он миллионеру? А эти новости об Эвелине Мадден? Правда ли это? Действительно ли она в Лос-Анджелесе? Это вполне правдоподобно, и поведение ее отца в этот момент выглядело искренним. Жара была невыносимая, Боб решил последовать примеру Маддена и лег в постель.

Когда он встал, солнце садилось и наступал прохладный вечер. Он услышал, как Гембл плескался в ванной. Гембл! Кто он такой? Почему он находится на ранчо Маддена?

В патио Бобу удалось перекинуться несколькими словами с А Кимом, и он сообщил китайцу об Эвелине Мадден.

– Торн и «профессор» дома, – сказал детектив. – Я заметил показания спидометра. Шестьдесят два километра, как и раньше, и опять следы красной глины.

Иден покачал головой.

– Время идет.

– Если бы я мог арестовать кого-либо, то уже сделал бы это, – сказал А. Ким.

За обеденным столом «профессор» был настроен очень добродушно.

– Мистер Иден, я так рад, что вы снова вернулись к нам, – сказал он. – Я боялся, что вы растворитесь в воздухе пустыни. Ваше дело – простите, что вмешиваюсь, – закончилось успешно?

– Конечно, – ответил Боб. – А как ваши дела?

«Профессор» быстро посмотрел на него.

– Я… э… я счастлив сказать, что день был очень успешным. Я нашел много интереснейших крыс.

– Рад за вас, – ответил Иден.

Обед закончился, и Мадден закурил сигару, опустившись в свое любимое кресло перед камином. Гембл сел с журналом возле лампы. Иден достал пачку сигарет и тоже закурил. Торн начал просматривать почту. Большие часы пробили семь. С последним ударом в комнате воцарилась гнетущая тишина.

Иден включил радиоприемник.

– До приезда сюда я не подозревал, что радио такая приятная вещь, – пояснил он Маденну. – Теперь я понимаю тех, кто по радио слушает даже лекции по рыбной ловле…

В этот момент вошел А Ким и стал убирать со стола. Звонкий голос диктора заполнил всю комнату.

«…следующим номером нашей программы будет мисс Норма Фитцжеральд, которая выступает в музыкальной программе Мейсона. Она споет вам куплеты».

Мадден наклонился вперед и стряхнул пепел сигары. Торн и Гембл слушали без видимого интереса.

«Здравствуйте, – сказал женский голос, который Боб слышал накануне. – Я снова здесь. Хочу поблагодарить всех вас, друзья, за письма, которые я получаю с тех пор, как выступила здесь по радио. Я нашла в студии много писем. – К сожалению, я лишена возможности всем ответить, но хочу сказать пару слов Сиди Френч, если она слушает эту передачу. Я рада узнать, что она в Санта-Монике, и обязательно позвоню ей. Следующее письмо особенно обрадовало меня, потому что оно было от моего старого друга Джерри Делани…»

Сердце Идена оборвалось. Мадден вздрогнул. Торн открыл рот и остался неподвижно сидеть. Глаза «профессора» сузились. А Ким бесшумно убирал со стола.

«Я немного беспокоилась за Джерри, – продолжала певица, – и рада была узнать, что он жив и здоров. Я скоро увижусь с ним. Теперь я начинаю свою программу, так как через полчаса должна быть в театре. Уверена, что вы не пожалеете, если посетите наш театр и…»

– Выключите эту чушь, – сказал Мадден. – Терпеть не могу радиорекламы.

Норма Фитцджеральд начала петь, но Боб щелкнул выключателем. Он понимающе переглянулся с А Кимом. Голос из эфира расстроил их. Голос сообщил, что Джерри Делани жив и невредим. И вся их замечательная теория потерпела крах.

Значит, Мадден не убивал Джерри Делани. Так чей же голос призывал на помощь в ту трагическую ночь? Кто кричал так страшно, что слова эти запомнил китайский попугай Тони?