Старший лейтенант Семипалатин убрал мобильник, плотно застегнул бронежилет и разгрузку, вытащил свой планшетник, загрузил его и сразу отправил в штаб сводного отряда обещанную карту.

После чего он включил внутривзводную связь и передал всем приказ:

— Взвод, к бою! Скоро начнется веселье. Сначала взрыв будет. Может, даже два. Потом полезут бандиты. Встречать их станем автоматным огнем, чтобы осмелели. Сразу свою мощь показывать не будем. Можем даже выпустить их наружу. Потом, по моей команде, в дело вступят все три пулемета. Сильно не переживайте. У них в атаку смогут пойти только сорок два человека, это максимум. Но скоро вертолеты прилетят. Бомбить боевиков будут, из пушек расстреливать. Им уже не до нас сделается. Они начнут искать камни, под которые можно голову засунуть. Но задницы-то все равно торчать будут. Их вместе с дерьмом наши вертушки по скалам размажут тонким слоем.

— Уже летят, — сказал старший сержант Колотушкин, поднимая палец восклицательным знаком и показывая на небо. — Слышите?

Старший лейтенант даже шлем снял, чтобы наушники слушать не мешали, хотя обычно чуткий микрофон передавал все звуки куда лучше, чем самые настроенные уши. Он тут же различил шум мощных двигателей, а вслед за этим и вертолеты увидел. Две боевых машины летели словно бы в сторону, но командир взвода не однажды имел дело с авиационной поддержкой. Он знал, что вертолетам необходимо выйти на удобную позицию. Перед этим экипажи должны осмотреть само место атаки.

Первым летел Ми-24, неофициально называемый «крокодилом». За ним следовал не столь объемный, но внешне даже более хищный за счет своей какой-то подобранности, что ли, «ночной охотник» Ми-28Н. Когда командир взвода только услышал шум двигателей, ему показалось, что вертолетов больше. Но, видимо, звук спускался вниз, в горы, там обрастал эхом и множился. Но и два вертолета были существенной силой для уничтожения банды.

Как раз перед приближением вертолетов в горном цирке раздался взрыв. Сработала первая из двух мин, установленных за входом. Наверное, взрыв был удачным, потому что бандиты в проходе сразу не показались.

— Леха, Гвоздилин! По звуку не определишь, что взорвалось? Какая мина? — спросил командир взвода.

— «Пятидесятка», товарищ старший лейтенант, — отозвался сапер. — Она на тропе стояла. Сейчас и «сотка» рванет.

«Сотка» рванула как по заказу сапера, сразу после его слов.

— Ну вот, наверное, половину личного состава банды один Гвоздилин уложил, — проговорил командир взвода. — Обеспечил нам спокойствие.

Но бандиты все же полезли за ворота. Их действительно было не много. Наверное, многие были поражены осколками мин. Однако оставаться в замкнутом пространстве цирка, когда заходят в атаку вертолеты-штурмовики, бандитам очень не хотелось. Они выбирались наружу, где их встречали короткие автоматные очереди. Многие бандиты падали, сраженные пулями, но все же новые продолжали выбираться наружу.

— Старлей! — раздался в наушниках незнакомый голос. — На связи борт шестьсот. Я командир вертолетного звена подполковник Разливаев. Слышишь меня? Третий диапазон меняю.

— Слышу вас отлично, товарищ подполковник. Только шум вашего двигателя различаю еще лучше. Раньше только снаружи слышал, теперь и изнутри. Говорите громче.

— Кого атаковать? Подсказывай! — Голос подполковника теперь звучал громче, чем двигатель его вертушки.

— Карту вам передали, товарищ подполковник?

— Вот, штурман сообщает, что только что по связи перебросили. Я ее рассматриваю, вижу отметку. Это и есть то самое место?

— Так точно, товарищ подполковник. Только там отмечен грот. Из него под хребет идет подземный ход. Это и есть объект вашей атаки. Через него главные бандиты уходят. Думаю, в настоящий момент они уже внизу.

Командир «ночного охотника» то ли увидел что-то, то ли просто по случайности выпустил целый сноп тепловых ловушек, внешне сильно похожих на обыкновенный фейерверк, только одноцветный. Тут же прочертила светлое небо ракета, выпущенная из ПЗРК. Но тепловые ловушки увели ее в сторону, где она благополучно самоликвидировалась. Тут же с земли вылетела вторая ракета из другого ПЗРК, но одновременно с этим выпустил тепловую ловушку и экипаж «крокодила». Ракета снова не попала в цель.

ПЗРК стреляли явно не из цирка, а с его внешней стороны.

— Пулеметы, огонь! — скомандовал Семипалатин, опасаясь нового выстрела из ПЗРК. — Автоматчики, плотный обстрел!

Тут же заговорило все оружие взвода. Бандиты залегли там, где их застала такая плотная туча пуль. Никто из них даже голову поднять не мог, не говоря о том, чтобы совершить выстрел из ПЗРК. Для этого требовалось встать хотя бы на одно колено.

— Нормально, старлей, — отреагировал на огненную поддержку подполковник Разливаев. — Благодарю за прикрытие. Я пошел глубинную бомбу сбрасывать. Ведомый, не зевай!

Но здесь был не воздушный бой, где ведомый обязан прикрывать ведущего. Поэтому «ночной охотник» начал действовать самостоятельно. Должно быть, его пилот поставил в известность об этом командира звена по системе своей внутренней связи.

Ми-28 сделал крутой вираж, наклонил нос. Тут же заговорила его автоматическая пушка тридцатого калибра. Если от стрельбы с уровня земли бандиты еще могли спрятаться, имели возможность залечь, скажем, за камни, то от огня сверху они укрыться никак не могли. А тут еще к пушкам присоединились сначала бортовые пулеметы, а потом полетели и многочисленные неуправляемые ракеты НАРС-8, буквально перепахивающие землю под бандитами. Те, естественно, не выдержали и побежали.

Но тут уже открылось широкое поле деятельности для бойцов взвода спецназа. Пулеметы по-прежнему били длинными очередями, но автоматы перешли на короткие отсеченные очереди по два патрона. Это уже означало прицельную стрельбу. Уже через две минуты с бандой было покончено.

Примерно в это время где-то в глубине цирка раздался взрыв. Такой мощный, что даже взвод спецназа военной разведки за своим бруствером почувствовал, как под ним качнулась поверхность земли.

Старший лейтенант Семипалатин сразу подумал о том, что же ощущает сейчас в подземелье старший лейтенант Хасбулатов.

Позвонив Семипалатину, Рагим Хасбулатов стер из памяти телефона номер командира взвода спецназа военной разведки, после чего побежал в нижний лагерь. При этом дышал он намеренно с задержками, неровно, чтобы сильнее запыхаться, выглядеть перед эмиром соответствующим образом.

Демонстрировать свой испуг Рагим вовсе не намеревался. Это было бы неестественно, поскольку раньше, еще в Сирии, он всегда показывал под пулями свое хладнокровие. Но вот запыхаться Хасбулатов вполне мог. Это говорило бы только о его спешке.

Рагим пробежал мимо моджахедов, стоявших около палаток. Он никому ничего не сказал, хотя слышал вопросы, обращенные в свою спину. Командует отрядом только один человек. Это эмир. Хотя, говоря честно, Хасбулатова так и подмывало побыстрее послать моджахедов поближе к гибели, туда, где установлены мины и убиты двое часовых.

Он забежал в грот, где собрались двенадцать лучших бойцов отряда. Даже не все из них были командирами джамаатов, большинство просто входило в состав ближайшего окружения эмира Сиражутдинова. Это были люди, которым он доверял.

Рагим остановился под взглядами, обращенными на него, попытался восстановить дыхание.

— Ты что такой перепуганный, Рагим? — спросил эмир с усмешкой. — Стаю обезьян на тропе встретил?

— Хуже, эмир. Волкодавы перекрыли нам выход. Часовые убиты. Сюда летят вертолеты. Судя по звуку двигателей, их пара. Будут нас бомбить.

— Ты послал отряд наверх? — спросил Рамазан Ахмедович.

— Нет, эмир. Отрядом командует только один человек. Это ты. Меня твои моджахеды просто не послушают.

Сиражутдинов нахмурился и вышел. Рагим слышал, как он отдавал приказ моджахедам, сказал, что командиры некоторых джамаатов догонят ушедших после того, как он отдаст им последние распоряжения. Топот ног сообщил Рагиму, что моджахеды побежали выполнять распоряжение главаря банды.

Когда эмир вернулся, он не стал отводить в сторону одеяло, закрывающее вход во второй, малый грот, а просто сорвал его. Потом сдвинул с места свою походную кровать-раскладушку и первым полез в подземный ход.

— Рагим, за мной! — приказал Сиражутдинов. — Остальные через пару минут туда же.

Взрыв с тропы донесся уже тогда, когда голова эмира скрылась в темноте. Но там, в темноте, сразу загорелся электрический фонарик.

Рагим не стал ждать, когда моджахеды, оставшиеся в гроте, разберутся с тем, что там такое взорвалось. Он сразу же полез за Сиражутдиновым, не понимая, почему тот сказал, чтобы все остальные следовали за ними не сразу, а только через пару минут.

Но Хасбулатов все уразумел, когда увидел впереди эмира, который ковырялся в нише выше уровня своей головы, искал банковские пластиковые карты. Руки его дрожали. Он никак не мог поверить, что остался без больших денег.

— Кто мог сюда забраться? — спросил эмир Рагима, словно тот обязан был все знать. — Часовой должен был стрелять в любого человека, который попробует в грот зайти!

— Часовой был мертв, когда из грота вышел командир взвода волкодавов.

Рамазан Ахмедович зло скрипнул зубами и заявил:

— Да пусть подавится. Себе он снять все равно ничего не сможет, не зная пин-кода.

— Может, он сжег их в костре вместе с другими бумагами? — показывая свою наивность, предположил Рагим.

— Не совсем же он дурак. Ладно. Пойдем. У меня еще кое-что есть. На первое время этого хватит. А потом мне пришлют.

— Эмир, а здесь свод не обрушится? Я слышал, в Сирии русские применяли глубинные бомбы. Если тот командир взвода волкодавов нашел подземный ход, то наверняка сообщил о нем. Вертолеты могут сбросить такие бомбы. Надо идти быстрее.

Эмир прибавил шагу. Он поверил заботливости Рагима, не стал дожидаться отставших моджахедов, но после нескольких поворотов снова остановился и посветил фонариком под потолок. Там, за крепежом, находилась еще одна ниша, размером чуть больше первой.

— Лезь туда! — приказал эмир.

Рагим встал на цыпочки, кое-как дотянулся руками до ниши и вытащил оттуда тяжелый рюкзак.

— Это наши наличные. На них мы будем первое время жить. Этого должно хватить на все и на всех. Там немногим меньше миллиарда в рублях. Ты неси. Я тебе доверяю.

В это время за спиной послышались голоса, мелькнул свет еще нескольких фонариков. Их догоняли моджахеды.

— Иди вперед! — приказал эмир. — Если спросят, что в рюкзаке, ты не знаешь. Я велел нести.

Рагим шагал быстро. Эмир от него не отставал. Так они шли около пятнадцати минут.

— Далеко еще до выхода? — обернувшись, спросил Рагим.

— Уже почти вышли.

Но выйти удалось не всем. Земля вокруг вздрогнула и загудела, как это бывает при сильном землетрясении. Комки посыпались с потолка, стали отваливаться от стен.

— Вперед, быстрее! — скомандовал эмир. — Они все же применили глубинную бомбу.

В это время за их спинами раздались крики. Из прохода выскочили только трое моджахедов. Лица у них были покрыты слоем пыли и грязи, перекошены и испуганы.

— Где остальные? — строго спросил Сиражутдинов.

— Там, за нами, обвал. Их засыпало.

До этого взрыва Рагим был уверен в том, что эмир попытается его застрелить, но надеялся, что бронежилет скрытого ношения все же выдержит удар пули. Но теперь, после того как в подземном ходе погибли сразу девять человек, у эмира осталось слишком мало людей, чтобы ими разбрасываться. Это значило, что выстрела, скорее всего, не будет.

Рагим пошел быстрее и за первым поворотом увидел впереди солнечный свет.

Хасбулатов позвонил Игорю Витальевичу только через два дня.

— Я в Дербенте, — сказал он. — Пошел в магазин за продуктами. Только так получил возможность позвонить тебе. В магазин мы ходим по очереди. Послезавтра переход границы в Яраг-Казмаляре. Нас пять человек вместе с эмиром. Остальные погибли при обвале подземного хода. При задержании меня вязать вместе со всеми. Дальше будем посмотреть. У эмира было чуть меньше миллиарда рублей. Сколько осталось, я не знаю. Деньги он положил на карточку, которую завел. Данные на нее, как и на все остальные, в том числе и пин-коды для банкоматов, в его мобильнике. Пусть следаки обязательно его изымут. Это все. У меня на разговор времени больше нет.

— Хорошо, Рагим. Сам я в настоящий момент нахожусь в Ингушетии, но сейчас же позвоню старшему следователю. Он передаст данные спецназу погранвойск. Они уже все обговорили предварительно. Можешь не волноваться, нары тебе обеспечат.

Старший лейтенант Семипалатин первым отключился от разговора, нашел в адресной книге номер подполковника Газалиева и нажал кнопку вызова.

— Алло! Добрый день, Абдул-Меджид Ниязович. Старший лейтенант Семипалатин беспокоит. Вы можете сейчас говорить? Не за рулем?

— Да-да, слушаю тебя, старлей, говори.

— Мне только что позвонил Рагим Хасбулатов, — сказал командир взвода военной разведки и передал собеседнику все, что услышал от старшего лейтенанта спецназа военной полиции.

— Я понял. Принял к сведению. Сейчас же позвоню в «Сигму», скажу им, пусть готовятся к захвату.

— Абдул-Меджид Ниязович, как там майор Гадисов поживает?

— Нормально. У него все хорошо. Вот он, сидит неподалеку, за своим столом. Привет тебе передает.

— Ему тоже привет. Хорошо я с вами, со следователями, сработался.

— Да, мы все вместе хорошо отработали, — скромно заметил подполковник Газалиев.