Когда на месте почти все дела были закончены, старший лейтенант Семипалатин вызвал на связь начальника штаба отряда майора Лиговицкого и доложил ему обстановку. Не забыл он сказать ему и о Хасбулатове, который оказался старшим лейтенантом спецназа военной полиции, и о предупреждении майора Гадисова относительно подполковника Газалиева.

— В этот вопрос ты меня не вмешивай, пожалуйста. Я ничего о таких вещах не знаю и знать не хочу, — заявил начальник штаба.

— Но выяснить в ФСБ вы, товарищ майор, можете, просто поинтересоваться степенью доверия к товарищу подполковнику. Они же сами говорят, что все про всех знают.

— А эти ребята меня встречно сразу спросят, какие я имею основания Газалиеву не доверять!

— Вот вы и скажете, что майор Гадисов предупредил командира подчиненного вам взвода об этом.

— Ну, если тебя не смущает ссылка в твой адрес, то я могу и спросить. Сделаю это и с тобой потом свяжусь. Пока у тебя все? Что предполагаешь дальше делать?

— Сейчас думаю начать выдвижение в сторону базового лагеря бандитов. Часа через четыре темнеть начнет. Как раз к тому времени мы, скорее всего, на месте и окажемся. В темноте у нас будет преимущество за счет тепловизионных прицелов. Мы сможем наблюдать за противником и при этом останемся невидимыми.

— Мы в армии служим, старлей. Я не понимаю в данном контексте применения слов «скорее всего».

— Скорее всего, потому, товарищ майор, что эмир обязан знать о наличии у меня карты с маршрутом продвижения до его базы. Я думаю, он сам вручил ее своим подчиненным. Если мы пойдем именно так, то рискуем нарваться на засаду или на разведку бандитов, которая сразу доложит эмиру о нашем приближении. Я планирую продвигаться параллельно старому маршруту, в том же направлении. А какие там могут возникнуть препятствия, предположить сложно. Незнакомый путь трудно просчитать по времени.

— Да, старлей, с этим я соглашусь. Маршрутом, указанным на карте, идти нельзя. Тогда до связи.

— До связи, товарищ майор.

Как Семипалатин и обещал начальнику штаба, он вместе со взводом продолжил движение в прежнем направлении, в сторону базы банды. Этот путь был отмечен и на бумажной карте, и на электронной, содержавшейся в планшетнике старшего лейтенанта, однако он старался держаться в стороне от него и имел возможность хотя бы частично убедиться в своей правоте.

Главарь банды явно намечал маршрут, опираясь только на данные карты, а не на знание местности. Но опытный человек, уже имеющий несколько командировок в горные районы, умел выбирать куда более удобный маршрут. Старший лейтенант Семипалатин вел своих людей через перевалы в других местах, часто рядом с теми, которые были отмечены на карте, но порой и вообще в стороне от них, в одном, а то и в паре километров, что для горных условий достаточно далеко. Помимо безопасности и скрытности передвижения это давало бойцам взвода возможность сохранить силы и не устать раньше времени.

Хорошо еще, что все это происходило летом. В зимние месяцы, когда в горах лежит снег, многие перевалы оказались бы просто непроходимыми, а некоторые — даже более опасными, чем встреча с бандой. Сход снежных лавин еще никто не отменял, а бороться с ними армию не обучали. Да и вообще, в принципе, человеку трудно противостоять разрушительным природным явлениям. Для этого существуют специализированные службы МЧС.

Особенно опасны такие перевалы бывают с началом таяния ледников, то есть с наступлением весны, когда снег еще не сошел, но ручьи под мощным снежным покровом уже бегают. Они подмывают места сцепления снежных масс с почвой. Поэтому снег может съехать по горному склону всей своей громадиной.

Сам снежный покров имеет минусовую температуру, но все же является мощным утеплителем для земли. Не случайно ведь многие северные народы, да и полярники по их примеру, именно из снега строят себе жилища. Ручьи под снегом не замерзают ни днем, ни ночью.

Легкого сотрясения, небольшого движения, просто игриво брошенного снежка иногда вполне хватает для того, чтобы вызвать лавину. За маленьким комком снега летят со склона другие, такие же маленькие. Они слипаются в большой комок, постоянно растущий в размерах. В итоге иной раз случается так, что весь склон очищается от снежного покрова и камней. Лавина сметает своей многотонной массой все, что находится на ее пути.

Но и это вовсе не обязательное явление. Порой в горы приезжают артиллеристы МЧС и из пушек расстреливают снежный склон, чтобы уронить лавину в тот момент, когда она никому не угрожает. Они тратят на это множество снарядов, а снежный покров все еще держится. Срабатывает тот самый, всем хорошо известный закон подлости. А потом случайная птица на этот склон сядет, и снег поедет.

В местах, где проходил маршрут взвода, артиллеристы никогда не работали. Здесь просто не для кого бывало очищать склоны от лавин, поскольку ни альпинистов, ни туристов тут никогда не было. Лавины случались, однако никому угрозы не несли, даже автомобильной трассе, расположенной в стороне, хотя и не слишком далеко. По времени года они уже все съехали, склоны обнажились, и даже снег в ущельях и в межгорных провалах растаял.

Здесь, в окрестностях, горы были еще не слишком высокими. Куда более серьезные вершины вставали перед взглядами людей на несколько десятков километров южнее. Там снег лежал и не таял даже летом. Но забираться туда старший лейтенант не планировал из-за отсутствия такой необходимости.

Вперед командир взвода выставил, как обычно, одного разведчика и пару бойцов с ручными пулеметами. Если на пути попадется засада, то они сумеют длинными очередями прижать противника к земле, не позволить ему поднять голову и вести огонь прицельно, осмысленно.

Пулеметчик в этом случае не прекратит стрелять, даже будучи сам серьезно раненным. Так уже бывало в практике старшего лейтенанта. Каждый пулеметчик понимает, в чем спасение его лично, да и всего подразделения. Под прикрытием пулеметного обстрела взвод сумеет выбрать самую удобную позицию и залечь на ней.

Обычно такие места определяет сам командир взвода. Поэтому он идет не с разведчиком и пулеметчиками, а со всем остальным личным составом, и постоянно посматривает вперед, отыскивая эту самую позицию, которую можно будет занять через следующие десять шагов. А потом и еще через десять. Это и есть прямая работа командира подразделения!

На пути взвода несколько раз встречались места, где старший лейтенант Семипалатин, говоря честно, шел в напряжении. Он ожидал засады и нападения, хотя и изменил маршрут, указанный на карте. Просто сам выбрал бы для засады именно эти места по своему военному вкусу.

Но бандитам было, видимо, не до того. Они, скорее всего, не предполагали, что их базовый лагерь уже настолько конкретно определен, не ждали, что противник находится сейчас настолько близко. Боевики и сами, как говорила практика, умели совершать стремительные рейды, но со спецназом военной разведки им тягаться было попросту невозможно. Уровень подготовки не тот.

Но бандиты об этом не догадывались. По мыслям эмира, федералы должны были искать его базовый лагерь с помощью вертолетов, самолетов или беспилотников. Появления спецназа следовало ждать только после этого. Но наблюдатели, выставленные специально для этого, пока не отмечали ничего подобного.

Они и не могли этого сделать хотя бы потому, что таких полетов не было в принципе. Если такие поиски и велись, то где-то вдали, не задевая пространства над базой. Майор Лиговицкий должен был предусмотреть этот элементарный отвлекающий маневр и обязательно послать куда-то в сторону хотя бы пару разведывательных вертолетов.

Во время разговора с ним старший лейтенант не стал напоминать ему об этом. Он понимал, что командование само владеет ситуацией и что-то со своей стороны предпринимает. Лишние слова подчиненного об этом могли быть восприняты как его сомнение в компетенции начальства.

Семипалатину не хотелось обострять отношения с начальником штаба сводного отряда. Он ничего не сказал, считал это элементарным и обычным делом. Не заострил на этом вопрос и майор Лиговицкий. Для него такие действия являлись совершенно естественными, не стоящими отдельного разговора.

Если авиаразведка летала где-то в стороне, то это означало, что скорого появления федералов бандитам, скорее всего, ожидать не стоило. Их главарь, видимо, так и думал и засады пока еще не выставлял. Какой в этом может быть смысл? Незачем держать людей в засаде, утомлять их понапрасну, если противника поблизости нет.

Стоило учесть и то обстоятельство, что люди эмира были, похоже, просто голодными. Хорошо воевать они просто не могли. Голодный человек — всегда нервный. Боец может быть злым, ожесточенным, но не таким.

Прежде, при проведении других операций, взводу старшего лейтенанта Семипалатина уже случалось работать в свободном поиске. Этот офицер обладал боевым опытом, позволяющим ему сразу определять опасные места. Таковыми, например, всегда являлись заросли густых кустов на пологом склоне или наклонной скале с широким верхом. Там легко можно было выставить пару пулеметных точек и расположить с десяток, а то и больше бойцов.

В таких случаях командир взвода тут же подзывал к себе расчет крупнокалиберного дальнобойного пулемета «Корд». Он приказывал бойцам укрепить его на станине и обстрелять издали подозрительные кусты, используя тепловизионный прицел «Шахин», пригодный для этого пулемета точно так же, как и для простого автомата.

В двух таких случаях из десяти из кустов обязательно кто-то вываливался. Чаще всего не один-единственный.

После попадания пули калибра двенадцать и семь десятых миллиметра ни один человек не мог остаться там и лежать, пережидая обстрел. Очередь выбивала из кустов всех людей и их тела.

Конечно, такой крупнокалиберный пулемет имел норовистый характер. Порой он начинал прыгать, как дикая лошадь. Чтобы этого не происходило, расчет специально обкладывал станину тяжелыми камнями. После каждой длинной очереди пулеметчику приходилось наклоняться над прицелом и выверять линию огня, хотя в сравнении со своим предшественником, пулеметом «Утес», «Корд» был относительно спокойным и послушным человеческой воле.

Говоря честно, у командира взвода и сейчас было желание применить этот испытанный метод. Но здесь, в районе бандитской базы, достаточно близко от нее, поднимать стрельбу из громкоголосого крупнокалиберного пулемета только лишь в целях профилактики было неразумно. Такими действиями можно было бы только предупредить бандитов, заставить их насторожиться, а то и выступить всеми наличными силами навстречу. А это в планы старшего лейтенанта не входило.

Бандиты уже потеряли значительную часть своего состава, но по численности еще превосходили взвод спецназа военной разведки приблизительно вдвое, а то и больше. Так, по крайней мере, говорили предварительные расчеты командира взвода.

Численность банды, конечно, не критичная. Особенно если вспомнить спецназовскую поговорку: «Нас окружили! И отлично. Значит, теперь враг от нас не уйдет!» Но это все в значительной степени бравада. Конечно, поражения взвод не потерпит. Очень уж хорошо обучены бойцы спецназа военной разведки. Они уничтожат врага, победят!

Но какой ценой это может даться! Сколько бойцов погибнет в таком бою. Мало того что в прошлом бою пятерых потеряли раненными. Новых утрат старший лейтенант Семипалатин не желал.

Поэтому он предпочитал надеяться на то, что если эмир и выставит засаду, то только на том самом пути, который отмечен на карте. Тот узнает о потере трех своих групп и должен будет предположить, что карта с маршрутом продвижения до базы попала в руки противника.

При этом эмир, скорее всего, решит, что его боевики были атакованы спецназом МВД, который в качестве серьезной силы он тоже рассматривать не должен. Более того, на карте обозначен только маршрут, заканчивающийся неизвестно где, потому что сама база там обозначена не была.

В том, что группы погибли так скоротечно, виновата только засада, а не подготовка противника. Внезапный огонь всегда уничтожает больше половины личного состава малых групп в первые же секунды боестолкновения. На то она и засада. Эмир обязан знать это. Ведь работа с помощью засады — любимая тактика всех подобных банд.

Если эмир узнает, что карта с маршрутом прохода до базы в настоящий момент находится в руках противника, то будет обязан хоть что-то предпринять. Скорее всего, он пошлет разведку, которая должна будет обнаружить противника и предупредить эмира об этом каким-то способом, хотя бы телефонным звонком. Разведка эта будет проходить тем же маршрутом, отмеченным на карте. Это была еще одна из причин, по которой взвод спецназа отклонился в сторону, возможно, самая главная. Командир взвода предупреждал об этом начальника штаба сводного отряда.

До того места, где заканчивался маршрут, обозначенный на бумажной карте, оставалось около двух километров. На электронной до скопления сотовых телефонов, принадлежащих бандитам, было примерно такое же расстояние. Но она показывала место расположения бандитской базы, тогда как бумажная таких сведений не сообщала.

База находилась в котловине, где когда-то, множество тысячелетий назад, был кратер небольшого вулкана. В настоящее время, с веками, края его осыпались. Остался только не слишком высокий горный цирк, как он называется в геологии.

Старший лейтенант объявил сорокаминутный привал. Он дал взводу возможность отдохнуть, набраться сил и подкрепиться сухим пайком, который был в рюкзаке у каждого бойца.

Старший сержант Колотушкин отлично знал обязанности заместителя командира взвода. Он не стал дожидаться приказа, сразу выставил часовых со всех четырех сторон.

Семипалатин уже давно заметил, что старший сержант отчего-то любит назначать в часовые снайпера сержанта Ничеухина. Возможно, между ними как-то недавно незаметно кошка пробежала, но сам Ничеухин против такой работы ничего не имел. Снайпер забросил за плечо ремень винтовки, осмотрелся, выбирая вершину, на которую хотел бы забраться, и спокойно пошел туда. Колотушкин сразу же назначил и смену, чтобы она потом не искала тех бойцов, которые отправились нести службу, но сразу проследила за ними взглядом.

Пост впереди достался младшему сержанту саперу Гвоздилину. Места справа и слева от него заняли те бойцы, которые ранее шли в боковом охранении.

Такой долгий отдых солдат, можно сказать, вдохновил. Вообще-то бойцы давно привыкли к тому, что во время марша привал объявляется только на пятнадцать минут. Это обычная норма после четырехчасового передвижения, если только подразделение не ведет преследования. В таких случаях об отдыхе приходится забывать. А вот сорокаминутный привал, объявленный командиром взвода, большинством бойцов был воспринят как подготовка к бою.

В действительности же старший лейтенант просто смотрел на небо и ждал, когда наступят сумерки. Он хотел подойти к бандитской базе именно в это время, чтобы рассмотреть варианты подхода к горному цирку и отступления, если придется срочно выходить из дела. Делать это следовало так, чтобы не плутать, не искать в темноте проходы, а заранее их знать. Но вести неравный бой на территории, занятой противником, Семипалатин был не намерен.

— Внимание! Вижу троих бандитов, — раздался в его наушниках голос сержанта Ничеухина, занявшего пост в тылу взвода. — Похоже, это разведчики.

— Держи их под прицелом, — сразу отреагировал старший лейтенант.

— Уже держу, но пока не стреляю. Даю им возможность приблизиться, чтобы они не имели ни единого шанса уйти.

— Как думаешь, они давно за нами идут?

— Предполагаю, что давно. Идут уверенно, но аккуратно. Высматривают в бинокль, что впереди. На встречу с нами не нарываются. Хотят только отследить.

— Тебя не видели?

— Если бы видели, то не шли бы вперед так открыто. Я намного выше сижу.

— Как думаешь, у них есть связь с эмиром?

— Конечно. Они наверняка уже доложили ему о нашем присутствии.

— Тогда снимай их.

— Еще полторы минуты, товарищ старший лейтенант. Пусть они выйдут на открытое место. Тогда им деться будет некуда. Спрятаться не смогут. Подожду, чтобы всех троих достать. Ого! С ними снайпер, кстати. С него и начну, пожалуй.

— Хорошо. Ждем.

Ждать, впрочем, пришлось недолго. Даже менее полутора минут. Видимо, бандиты поторопились и вышли на открытое место раньше. Или снайпер ошибся в расчете времени.

Три выстрела прозвучали в наушниках один за другим, с минимальным интервалом.

— Готовы! — доложил снайпер.

— Сережа!

— Я! — отозвался старший сержант Колотушкин и тут же оказался рядом.

В руке он держал пакетик с соком, который пил через пластиковую соломинку. Зов командира оторвал его от обеда, заменяющего на марше и ужин.

— Проверь! Телефоны и документы принеси.

Заместитель командира взвода, нисколько не прячась и даже не пригибаясь, двинулся к проходу между скалами, через который недавно прошли все спецназовцы. Но за сам невысокий перевал он перешел только после того, как выглянул из-за скалы и лично убедился в собственной безопасности, хотя вся территория контролировалась снайпером, сидящим много выше.

Вернулся старший сержант точно так же, совсем не прячась от возможного выстрела. Вместе с телефонами и документами он принес с собой снайперскую винтовку СВД, подобранную там же, на месте, где приняли смерть разведчики бандитов.

Снайперская винтовка сразу перешла в руки командира взвода.

Тот осмотрел ее и заявил:

— Прицел французский. На всякий случай захватим его с собой. Отдадим отрядным оружейникам в мастерскую. Может, сгодится на что-нибудь. — После этого Семипалатин убрал прицел в свой рюкзак, сброшенный с плеч по случаю привала, вытащил из винтовки затвор, протянул его старшему сержанту и распорядился: — Спрячь. Закопай поглубже, а сверху камнем придави.

Колотушкин ожидал этого и заранее приготовил свою малую саперную лопатку. Получив приказ, он вместе с затвором отошел в сторону, где принялся копать ямку.

Командир взвода отбросил в сторону винтовку, теперь уже совершенно бесполезную. Без затвора ее можно было использовать разве что в качестве дубинки. Раньше бандитское оружие спецназовцы сбрасывали в могилы и закапывали. Затворы с оружия они снимали только тогда, когда у них не было времени заниматься похоронами.

После этого старший лейтенант посмотрел телефоны сотовой связи.

— Последний звонок с одного из них сделан час двадцать семь минут назад, — вслух размышлял командир взвода. — Значит, эти разведчики нас давно уже вели. А их звонок — да, это наверняка было сообщение в банду о нашем приближении. Чего нам стоит ждать?

— Они могут выслать нам в тыл сильную группу, — предположил старший сержант Колотушкин, только-только закончивший закапывать затвор. — Они теперь знают наш численный состав.

— Могут, — согласился командир. — Будем тылы усиленно контролировать. Хотя я на месте эмира силы так не распылял бы. Впрочем, у каждого свои методы ведения боя.