Эмир Сиражутдинов попросил своих людей вырыть для него в гроте, который он сам для себя выбрал, еще одно небольшое помещение и завесить его одеялом, как и основное. Так он заимел роскошные двухкомнатные апартаменты.

В этот раз главарь банды именно попросил, а не приказал. То есть проявил мягкость, непонятную многим. Моджахеды, к которым он обратился, чуть не с радостью принялись за работу и выполнили ее так быстро, что даже сам Рамазан Ахмедович приятно удивился. А ведь они были не землекопы, а обыкновенные бойцы.

Тогда эмир понял, что такое работать с ощущением счастья. А ведь его им подарил он, просто попросил их по-доброму, и моджахеды готовы были на все за такое вот его отношение к ним. Они пришли сюда за ним, верили ему. Для многих из них это была совсем чужая страна со своими понятиями.

Переход границы был строго регламентирован. Ради этого эмир выплатил большую сумму отряду самообороны кистинцев, то есть этнических чеченцев, проживающих в Грузии. Они сначала перешли в Азербайджан вместе с отрядом «Аль-табиб».

Это дело не представляло никакой трудности, поскольку стражи кордона двух государств дружили и между собой, и с теми людьми, которые планировали границу перейти и готовы были за это заплатить. Заработать хотели все. Грузинские и азербайджанские пограничники брали деньги по твердой ставке, которая зависела от количества людей в группе, переходящей границу. Чем больше людей, тем выше плата.

Так было и с кистинцами. Потом они прошли дальше и завязали бой ниже по течению реки, прямо у моста внутри селения, одна половина которого была на азербайджанской стороне, другая — на российской.

В это самое время отряд «Аль-табиб» ту же реку перешел выше по течению, по мелководью. Потом эмир Сиражутдинов провел своих людей совсем рядом с оградой погранотряда. При этом они отлично слышали лай собак, содержавшихся в питомнике.

Никто из пограничников и предположить не мог такой дерзости. В светлое время суток они попросту уничтожили бы этот отряд, накрыли бы его минометным и пулеметным перекрестным огнем. Однако бандиты использовали короткую пару часов полной ночной темноты. Небо в это время было покрыто низкими, почти затылка касающимися тяжелыми тучами. Эмир умудрился провести своих людей незамеченными.

Сам Рамазан Ахмедович понимал, что с российским нефтеносным Севером руководство «Джебхат ан-Нусры» связывало важные планы, идущие далеко, на много лет вперед. Российская нефть должна была заменить иракскую и сирийскую, всю прибыль от продажи которой прибрали к рукам турки, американцы и курды.

Поэтому эмир получил большие средства на проведение операции по переходу через границу. Ну а на то, чтобы обосноваться в российском Дагестане, должны были прийти дополнительные.

Не случайно еще в Сирии эмир объявил охоту на пластиковые банковские карточки систем «Visa» и «MasterCard» вместе со всеми данными. Его боевики обязательно обыскивали убитых людей и забирали карты. Даже в городах, уже освобожденных армией Асада, бандиты выслеживали состоятельных граждан, которые такими картами располагали. Каждый моджахед, который приносил своему эмиру такую карту с пин-кодом или даже без такового, получал денежное вознаграждение. Потом на эти карты перечислялись средства. С них они отправлялись на другие, выданные эмиру Сиражутдинову.

Мировая глобализация официально отвергалась руководством «Джебхат ан-Нусры», объявлялась вселенским злом и делом, неугодным Аллаху. Однако она была все же на руку им, во многом помогала достижению своих целей.

При этом никто из моджахедов отряда «Аль-табиб» не знал, какие средства аккумулируются в руках их эмира и на что они предназначены. Однако сам эмир прекрасно умел считать. Он имел на руках больше миллиарда долларов и мог прибрать к рукам значительную часть российской сырой нефти и продуктов ее переработки.

Помочь ему должны были стволы его моджахедов. Ведь в России вполне могли появиться люди, не желающие добровольно продать акции по сходной цене. Значит, надо будет заставить их сделать это. Неплохо будет, если эти акции сначала перейдут к наследникам этих упрямцев. Те всегда бывают куда более сговорчивыми.

Себе он в будущем отводил роль серьезного российского бизнесмена, имеющего мощную силовую поддержку. Поэтому его имя никто не должен был знать. Эмир отряда «Аль-табиб» твердо внушил это своим моджахедам. Карой за разглашение тайны была смерть. Она постигала не только самого этого человека, но и его близких. Они оставались дома, по сути дела, в заложниках, хотя сами об этом еще не догадывались.

Но все планы о спокойной, хотя бы относительно размеренной деловой жизни светились только из далекого будущего. А вот настоящее выглядело не таким уж и радужным.

Недостатка в воде отряд не испытывал. В межгорном ущелье, неподалеку от места, выбранного каким-то человеком, неизвестным эмиру Сиражутдинову, еще там, в Сирии, под временную базу отряда, протекал ручей. В нем вполне хватало воды для любых хозяйственных нужд. Да и в самом горном цирке, где расположилась база, было небольшое озерцо. Воду из него, обеззараженную препаратами, припасенными заранее, тоже можно было использовать для приготовления пищи. Соседнее ущелье было длинным, поднималось высоко в горы, где лежали ледники, которые таяли не только летом, но, как говорили знающие люди, даже зимой, в результате чего вода в ручье не исчезала никогда.

Хуже обстояло дело с продуктами питания. Вообще-то, говоря честно, отряд взял с собой солидный запас продуктов. Их вполне могло бы хватить недели на три, если не на целый месяц проживания в горах.

Но часть этого продовольствия эмир вынужден был отдать кистинцам. Иначе те не устроили бы бой с российскими пограничниками, не отвлекли бы их внимание от отряда «Аль-табиб». Кистинцы готовы были отказаться даже от денег, которые они все равно потом тратили на продукты питания.

Это уменьшило запасы почти в два раза.

Потом аналогичные требования выставили и азербайджанские пограничники, которых собственное командование кормило весьма скверно. Они не поддавались ни на какие уговоры, не соглашались подождать, когда из «Джебхат ан-Нусры» им доставят новую партию продуктов. Эмир Сиражутдинов даже созвонился со своим командованием, обрисовал ситуацию и предложил эти поставки, чтобы его отряд не вынужден был потом голодать.

Но азербайджанские пограничники были уверены в том, что их командование, как обычно, вместе с грузинским перехватит груз. Им самим, как и их семьям, опять ничего не достанется.

Эмиру пришлось отдать им половину того, что у него осталось. В итоге на руках у моджахедов теперь была только четверть прежних запасов. Эмиру оставалось радоваться, что грузинские пограничники оказались не такими голодными и заморенными и не потребовали своей доли продуктов питания. Еды боевикам хватило всего на несколько дней.

Бывший старший прапорщик ОМОНа Рагим Хасбулатов успокаивал эмира. Он сказал ему, что два его одноклассника и друга владеют в райцентре продуктовыми магазинами. Они смогут брать продукты для отряда прямо на продовольственной базе, расположенной в Махачкале.

Он клятвенно обещал главарю банды, что эти люди обязательно поделятся с ним, хотя, конечно, не бесплатно. Они все устроят так, будто бы произошло ограбление машины. В условиях республики, где самый низкий уровень жизни по России, это далеко не нонсенс, а каждодневная реальность. Друзья Рагима доставят на место то, что будет заказано и, естественно, оплачено. Так он разрабатывал операцию по кормлению банды. Эмир дал себя убедить и, за неимением лучшего, согласился.

Рагим сначала позвонил одному из своих школьных приятелей. Но тот сказал, что у него машина будет только в конце рабочей недели. Он всегда в пятницу на базу ездит. Если отправится в другой день, то это вызовет подозрение.

Ни Рагим, ни сам эмир, разумеется, этого не желали. Они не хотели показывать силовикам, что в отряде ощущается недостаток продовольствия. Иначе федералы могли бы воспользоваться этим.

Утром, как раз в начале рабочего дня, Рагим позвонил второму своему приятелю, но и тут заказ, как оказалось, делать было поздно. Хозяин магазина уже оплатил товар, заказанный по телефону, и отправил машину на базу.

Долго не думая, Рагим взял у него номер базы и позвонил туда, чтобы узнать, действительно ли машина будет загружаться. У него было опасение, что этот одноклассник просто не желает связываться с ним, не понимает, что это чревато автоматной очередью и приходом в дом непрошеных гостей. Оказалось, что машина уже загрузилась и отправилась в обратный путь.

Бандитам пришлось спешить, чтобы успеть перехватить ее на дороге. Эмир выделил бывшему ментовскому старшему прапорщику двенадцать моджахедов, физически самых сильных, хорошо подходивших на роль носильщиков. Он приказал Хасбулатову идти к дороге кратчайшим путем, который сам наметил на карте.

Рагим без споров пошел новым маршрутом. При этом он даже не догадывался, что старым идет еще одна группа и несет продукты питания. Этих людей послал на промысел сам эмир, но уже отчаялся ждать их. Он опасался, что у моджахедов что-то пошло не так. Возможно, машина монтажников возвращалась без продуктов. Не исключено, что в связи со вчерашним нападением на райцентр к ней приставлена охрана из полиции на БТРе или БМП. Моджахеды, вооруженные только автоматами, не решились завязать бой против бронетехники.

Но эта группа шла по участку, где отсутствовала сотовая связь, и дозвониться до нее Сиражутдинов не смог. Об отсутствии связи в тех местах эмир знал заранее. Моджахеды пытались поговорить с ним, когда только отправлялись на задание. В то время весь отряд был в райцентре. Они работали автономно, дозвонились до него лишь позже, когда приблизились к дороге.

Эта ситуация с пропавшей группой эмиру очень не нравилась. Он подозревал какую-то ловушку, устроенную ментами на дороге, прямо в машине монтажников. К примеру, среди ящиков и коробок в кузове мог спрятаться противник. Места для десятка бойцов там вполне должно было бы хватить. Но все это предстояло еще выяснить.

Рагим говорил эмиру, что у него остались друзья в районном ОМОНе. А на Кавказе дружба превыше всего, даже семьи. Детей и жен у человека может быть много, а вот настоящие друзья встречаются редко. Они прикроют, помогут в трудную минуту. Так издавна повелось среди горцев.

Эти друзья смогут информировать Рагима. Если была засада, то в райцентре о ней должны будут узнать и обязательно Рагиму расскажут, что и как. Сам бывший старший прапорщик, к сожалению, не помнил номера телефонов своих друзей. Он собирался навестить их вечером, с наступлением темноты.

Конечно, эмир допускал и мысль о том, что его моджахеды попросту потерялись, заблудились. Горы — это не пустыня, в которой большинство из них выросло. Здесь ориентиры другие. Звезды иначе стоят, другой путь показывают.

Главарю банды хотелось надеяться на лучшее, однако пришлось послать Рагима к другой машине. Потом Хасбулатов сам позвонил ему и сообщил, что возвращается после удачной операции. Он попросил перечислить деньги на карточку хозяину магазина, как и было обговорено.

Вечером в райцентре эмир по просьбе бывшего старшего прапорщика запретил своим людям грабить магазины. Денег у него хватало, проще было покупать продукты и не нарываться на неприятности.

Да и разговоры в магазине постоянно ведутся обо всем, что в поселке нового случилось. Это же своего рода агентство новостей местного масштаба. Если информация оттуда будет передаваться отставному омоновцу, а потом и эмиру, то хозяин магазина вообще станет золотым дном. С таким человеком следует поддерживать хорошие отношения. Хорошо, что эмир Рагима Хасбулатова послушался и запретил магазины грабить.

А само нападение на райцентр тоже было нужным. Сиражутдинов привел в отряд подполковника полиции Темирова, чтобы потом демонстрировать себя под его видом. Пусть в розыске будет этот мент, а не эмир. Ведь он позже легализуется, отыщет старых друзей, с которыми вместе учился. Они наверняка работают где-то в нефтяной промышленности и помогут ему войти в круг. Дальше эмир уже будет разворачиваться сам, опираясь на деньги, которые ему перечисляются и будут поступать в дальнейшем. Нефтяной Север России попадет в надежные руки.

Рагим Хасбулатов позвонил эмиру и сказал:

— Мы слышали впереди сильный грохот. Это не в отряде что-то взорвали?

— Нет. У нас все тихо, и взрыва никто не слышал, иначе мне доложили бы.

— Что же это тогда было такое?

— У меня в голове только одно предположение. Те парни, которых я послал вчера за продуктами, возвращались с грузом и заблудились. Наверное, в машине находились и взрывчатые вещества для монтажников сотовой сети. Они же, я слышал, иногда вынуждены бывают применять их. Наша группа захватила взрывчатку, потом заблудилась и сейчас подала сигнал. Иди прямо на взрыв. Может, встретишь их. Я, в свою очередь, прикажу произвести где-то на окраине лагеря несколько взрывов, чтобы привлечь их внимание. Хотя тут могут насторожиться и кое-какие другие люди. Нам это совершенно не нужно, но своих всегда следует выручать. Нельзя их бросать. А спецназу здесь появляться, по моим прикидкам, рано. Горы слишком большие. Федералы будут вести долгую разведку. Но для того у нас и есть заложники, чтобы не позволить диктовать нам чужую волю.

Говоря честно, эмир планировал после нескольких акций, проведенных в окрестностях, при которых он подставит подполковника полиции Темирова, начать переправлять людей в Махачкалу. Он и сам собирался перебраться туда же. Или даже снова в Азербайджан, поскольку у России и этой страны безвизовый режим. Там Сиражутдинов мог легализоваться, оформить азербайджанское гражданство, стать бизнесменом-нефтяником. Уже потом, через определенное время, он перебрался бы и в Россию, где развернуться ему помогли бы люди из его отряда, которые переберутся на российский Север раньше.

Простым моджахедам нет необходимости проводить длительную и серьезную маскировку и легализацию, как эмиру. Им достаточно будет только оформить документы или даже сменить их. Для получения российского гражданства они должны будут найти себе местных жен. Те боевики, у которых оно было, должны устроиться на работу, после чего уволиться и отправиться в путь.

Все это было тщательно проработано и просчитано самим эмиром. Вплоть до таких мелочей, как поездка одновременно не менее десятка человек одним поездом. В разных вагонах, но рядом, поддерживая друг друга в критических ситуациях, которые могут произойти в дороге. Да, там всякое может приключиться. Поезд — это не самолет.

Автоматы эмир брать с собой запретил, решил, что достаточно будет и пистолетов. А если там, на месте, возникнет необходимость в автоматах, то их можно будет и раздобыть. Один из моджахедов, бывший уголовник из Дербента, обещал найти пути приобретения оружия в Уренгое, где большим авторитетом пользовался его младший брат.

Эмир своим людям доверял. Он знал, что горцы не бросают слов на ветер. Если они что-то обещают, то бывают в состоянии это сделать.

Что же касается бывшего омоновца, то его Рамазан Ахмедович желал взять с собой сначала в Азербайджан, а потом и дальше. Как-то так получилось, что за последние месяцы эмир прикипел душой к Рагиму и пожелал держать его рядом с собой в качестве телохранителя.

Помимо Рагима Сиражутдинов хотел взять с собой еще троих моджахедов из близкого своего окружения. Не исключено, что и в Азербайджане ему понадобится силовая поддержка. Четверо мужчин, проверенных в боях, вполне в состоянии оказать ее. Больше и не надо. Это будет бросаться в глаза. Посторонние люди могут заметить. А тут все просто. Известное же дело, что земляки всегда стараются помочь друг другу.

Конечно, могут возникнуть конфликтные ситуации с правоохранительными органами Азербайджана. Однако деньги помогут погасить любые претензии.

Судьба его людей, пропавших в горах, не особо обеспокоила эмира. Рамазан Ахмедович без труда убедил себя в том, во что хотел верить. Он считал, что именно эта группа привлекает к себе внимание взрывом, пытается найти отряд в горах.

Главарь банды приказал устроить три взрыва у восточного хребта, желательно повыше, чтобы звук разносился как можно дальше. Это будет сигнал, ориентир для группы, если она и в самом деле заблудилась.

После чего он позвонил Рагиму и спросил:

— Ну что, слышал наши взрывы? Хоть что-то до вас донеслось?

— Нет, эмир, не было слышно ничего похожего на взрывы. Боюсь, вы только зря потратили заряды. Наши товарищи, потерявшиеся в горах, тоже, я думаю, не должны были ничего слышать.

— Тогда в быстром темпе двигайся в сторону лагеря. Может, и нагонишь наших людей. Кстати, я выслал тебе навстречу носильщиков. Скоро, думаю, ты встретишься с ними. Проводник у них хороший, местный парень. В горах прекрасно ориентируется. Я ему даже карту дал с обозначением маршрута. Этот человек точно не заблудится.

— Хорошо, эмир, мы увеличиваем темп, — сказал Рагим.

После этого он убрал телефон в карман и быстро догнал моджахеда, идущего замыкающим. Этот боевик и еще один, возглавляющий колонну, не несли на своих плечах никакого груза. Да еще Рагим, командир этой группы.

Время от времени он менял ведущего и замыкающего. Тогда эти люди забирали ношу у тех, которые вставали на их места.

Ведущий задавал темп общему передвижению, но не оборачивался, чтобы посмотреть, насколько джамаат растянулся, не отстает ли кто-то, не требуется ли снизить скорость. А вот замыкающий, наоборот, следил, чтобы интервал между моджахедами всегда оставался неизменным. Если случалось, что кто-то из них начинал отставать от человека, идущего впереди, то замыкающий прикрикивал на него.

Если его не слышали, что чаще всего случалось на достаточно крутом подъеме, то вперед устремлялся Рагим. Он говорил уставшему боевику пару слов, подбадривал или пристыжал его, после чего возвращался на свое место рядом с замыкающим. Обычно этих действий командира хватало для того, чтобы строй выровнялся. Моджахеды умели пересиливать себя.

Карта была не только у проводника носильщиков, которые вышли навстречу Рагиму, но и у него тоже. Он давно уже наметил место для привала, где можно будет отдохнуть, вытянуть руки и ноги, попить воды из ручья, протекающего неподалеку.

Но вести туда весь джамаат Рагим не стал. Он не хотел пропустить мимо себя носильщиков, посланных эмиром, или боевиков, заблудившихся в горах. Поэтому Хасбулатов шел по маршруту, отмеченному на карте.

Когда его группа подошла к перевалу, за которым находилось место привала, Рагим передал по цепочке рубленые фразы команд:

— Внизу привал. Ведущий берет пустую бутыль и идет направо, через проход между двумя красными скалами. Там ручей. Приносит воду на всех.

С приближением привала моджахеды, особенно те, которые находились впереди, пошли заметно быстрее, стремясь выкроить на отдых лишних несколько секунд. Они хорошо знали, что их командир не позволит никому задержаться, когда отправит джамаат в дальнейший путь, и стремились использовать момент.

Сам Рагим вместе с замыкающим, который шел в трех шагах впереди, только еще подходили к перевалу, когда услышали короткую автоматную очередь. Стрелял кто-то из его передовых моджахедов, потому что это однозначно была очередь из автомата АК-47. Калибр семь шестьдесят два звучит совсем иначе, чем пять сорок пять. Но очередь тут же прервалась, словно ствол автомата чем-то захлебнулся. Пули твердые, ими можно только подавиться. А вот стрелок запросто мог захлебнуться своей кровью.

При этом встречной пальбы слышно не было. Однако Рагим прекрасно помнил минувший вечер, когда спецназ стрелял из автоматов с глушителями и разобрать можно было только лязганье затворов. Сейчас Хасбулатов не мог уловить даже этого звука. Видимо, расстояние не позволяло.

Очередь, выпущенная одним из передовых бойцов, скорее всего, говорила о том, что джамаат попал в засаду или неожиданно лицом к лицу столкнулся с противником. Конечно, была некоторая вероятность и встречи с носильщиками, посланными эмиром навстречу группе Хасбулатова. Очередь могла прозвучать от неожиданности. Боевик, давший ее, быстро понял, кто перед ним.

Это могла быть и встреча с моджахедами, потерявшимися в горах. Именно такой вариант был бы, конечно же, самым лучшим для эмира Сиражутдинова. Однако неприятно было бы потерять одного, а то и двух моджахедов в безобидной ситуации.

Все эти мысли стремительно промелькнули в голове Рагима. Они оборвались, когда вдруг упал на спину боец, идущий перед замыкающим. Хасбулатов отлично видел, как раскололась от пуль его голова, полетели в разные стороны брызги черной головной крови и мозговой жидкости.

Хасбулатов залег, спрятался за высшую точку перевала. Впереди бросился на землю моджахед, замыкающий строй. Он это сделал вовремя, потому что пули тут же засвистели над его головой, заставили боевика спуститься чуть ниже и вжаться в землю.

— Что видел? Что там? — спросил Рагим моджахеда, едва тот оказался рядом.

— Я толком не понял. Похоже, засада.