Для того чтобы понять, что произошло с Генри Александером, когда его сын Билли пришел домой с феросслком, нужно попросить вас сделать несколько упражнений для мозга. Такая ментальная гимнастика наверняка изменит ваше сознание навсегда.

Я вас предупредил.

Во-первых, для того чтобы хотя бы в общих чертах представить себе, для чего был изобретен феросслк, надо понять, что это развивающая детская игрушка. Однако вам придется несколько изменить свое понимание концепции игрушки, чтобы вникнуть в суть устройства, которое при определенных обстоятельствах начинает играть со своим маленьким владельцем.

Вам также придется поменять свои представления о просвещении и образовании, включив в них идею изменения Вселенной для того, чтобы она соответствовала какой-нибудь новой интересной идее; то есть Вселенная должна соответствовать концепции, а не концепция – Вселенной.

Феросслк был создан многомерными существами седьмого порядка. Вы можете думать о них как о Семерке. Все остальные наименования не дадут полного представления об игрушке. Члены Семерки не имеют и никогда не имели осознанного представления о том, что во Вселенной существуют такие существа, как Генри Александер и его отпрыск мужского пола.

Эта оплошность был весьма прискорбной для Генри. Его ум никогда не был достаточно гибким для того, чтобы понять концепцию феросслка. Зато он отлично понимал такие концепции, как атомная бомба, нервно-паралитический газ, напалм и бактериологическое оружие. Но все эти вещи – просто пластилин в сравнении с феросслком.

Кстати, это очень удачное сравнение, потому что форма феросслка сильно зависит от внешнего давления. Можно сказать, что, хотя о феросслке можно думать как о неодушевленном предмете, его все же лучше считать живым.

Если начать с самого начала, то нужно сказать, что Билли Александер – мужчина восьми лет, принадлежащий к виду Homo sapiens, нашел феросслк в густых сорняках, которые в изобилии произрастают на пустыре, примыкающем к дому, в котором этот Билли проживает.

Сказать, что Билли его нашел, это значит весьма поверхностно описать событие. Точно с такой же уверенностью можно утверждать, что это феросслк нашел Билли Александера.

Насколько Билли мог понять, феросслк представлял собой коробку. Вы для удобства тоже можете так думать. Не стоит ради таких пустяков ломать себе мозг. Если вы его сломаете сейчас, то будете не в состоянии читать дальше.

Так что пусть будет коробка. Она имела в длину около девяти дюймов, в ширину – три дюйма и в высоту – четыре. Была эта коробка похожа на темно-зеленый камень, если не считать того, что у нее была крышка, а на крышке – надпись.

Это можно смело назвать надписью, потому что как раз в это время Билли, помимо печатного, научился разбирать и рукописный текст, и эти каракули показались ему надписью.

Собственно, это и в самом деле была надпись, которая плыла по крышке:

«Это папина коробка».

Билли ее подобрал. Поверхность коробки показалась ему холодной. Сначала Билли подумал, что это, наверное, телевизор, а надпись проецируется изнутри на крышку, как на экран.

(Некоторые слова плывущей надписи, действительно, исходили не из коробки, а из сознания самого Билли.)

«Папина коробка?» – удивился он.

Слово «папа» было для него не более чем символом, ибо папу он знал только до пятилетнего возраста. Папу убили на войне. Теперь у Билли был отчим, который носил те же имя и фамилию, что и его отец. Они были двоюродными братьями.

На крышке появилась новая надпись:

«Открыть эту коробку может только ребенок».

(Это была игра, в которую играл сам феросслк; он играл в нее давно, наверное, с незапамятных времен. Не пытайтесь представить себе ту радость, которую испытывал феросслк от этой игры. Эта попытка может стоить вам лобных долей.)

Крышка снабдила Билли подробнейшими инструкциями по открытию коробки.

Билли выполнил все инструкции и даже помочился на муравейник, и коробка послушно открылась.

Билли почти час просидел на пустыре, захваченный образовательно-творческой сценкой, которая разыгрывалась внутри. Ради просвещения мальчика фигурки людей в коробке вели войны, изготовляли разнообразные изделия, занимались любовью, писали книги, рисовали картины, работали над скульптурами… и меняли Вселенную. Люди спорили, создавали правительства, улучшали землю и уничтожали ее.

За это короткое время – всего за один час – Билли умственно повзрослел на пятьсот шестнадцать человеческих лет. Внешне Билли по-прежнему оставался восьмилетним мальчиком ростом сорок девять дюймов, весом пятьдесят шесть фунтов, с обветренной белой кожей и светлыми вихрами нечесаных волос.

Глаза его остались такими же голубыми, но во взгляде появились несвойственная детям жесткость и проницательность. Двигательные клетки в продолговатом и спинном мозге сильно разрослись и размножились, а заодно произошла миелинизация передних корешков и периферических нервов.

Каждое чувство усилилось, потенциал роста и развития изменился, так что в будущем этот эффект должен был лишь усилиться.

От всего этого он немного опечалился, но зато теперь он знал, что делать. Он понял, что такое феросслк и как можно им воспользоваться.

В шесть часов восемнадцать минут пополудни, в пятницу, Билли взял коробку обеими руками и потащился через пустырь к дому.

Мать, на левой руке которой красовался синяк, полученный от мужа, чистила картошку в кухонной раковине. Это была миниатюрная блондинка, бывшая красавица, в замужестве быстро превратившаяся в серенькую мышку.

Увидев Билли, она стряхнула слезы и кивнула в сторону гостиной – оба движения она сделала одновременно. Она, кажется, не заметила, что у Билли в руках какая-то коробка, но зато заметила, что он стал больше похож на своего настоящего отца.

От этой мысли она снова заплакала и отвернулась, что помешало ей увидеть, как Билли направился в гостиную, несмотря на предупреждение о том, что там отчим и что он в плохом настроении.

Феросслк, разделяя эмоциональную реакцию Билли, породил новые ругательства, которые ввел в одно из измерений.

Генри Александер почувствовал, что в комнату вошел Билли, опустил вечернюю газету и уставился в повзрослевшие глаза мальчика. Генри был светлокожим и дряблым мужчиной; полупрофессиональный спортсмен в прошлом, теперь он безнадежно заплыл жиром. Новое выражение в глазах Билли он принял за обычную ненависть. Впрочем, эта ненависть была взаимной.

– Что это за ящик? – поинтересовался Генри.

Билли пожал плечами:

– Это папина коробка.

– Что?

Билли, не отвечая, прижал коробку к уху. Феросслк переключился в режим тихого воспроизведения и принялся инструктировать Билли. Только он один слышал произносившие инструкции голоса.

– Зачем ты прижал эту дурацкую штуку к уху? – спросил Генри. Он уже решил отнять коробку у мальчика, но оттягивал этот приятный момент.

– Я слушаю, – ответил Билли. Он угадал приближение решительного момента по двум очевидным признакам: стиснутым зубам и поту, выступившему на лбу отчима.

– Это что, музыкальная шкатулка?

Генри внимательно присмотрелся к коробке в руках мальчика. Она выглядела старой… даже, пожалуй, старинной. Он и сам не понимал, почему ему так показалось.

Билли еще раз пожал плечами.

– Где ты ее взял? – спросил Генри.

– Я ее нашел.

– Где можно найти такую вещь? Это же похоже на антиквариат. Коробка, может быть, нефритовая.

– Я нашел ее на пустыре. – Билли уже хотел сказать, где именно на пустыре, но передумал и промолчал. Откровенность была не в его характере.

– Ты уверен, что не спер ее?

– Я ее нашел.

– Не вздумай мне дерзить! – Генри швырнул газету на пол.

Услышав громкие голоса, мать Билли поспешила в гостиную и встала за спиной сына, склонившись над ним.

– В чем дело? – отважно спросила она.

– Не твое дело, Хелен! – рявкнул Генри. – Этот твой ублюдок стащил ценную вещь, и он…

– Генри! Он никогда не…

– Я же сказал: это не твое дело! Уйди! – Генри злобно уставился на жену. Теперь коробка казалась ему именно тем, чем он хотел, чтобы она была в действительности: ценной антикварной вещью. Бог с ним с воровством, хотя оно и могло расстроить возникшие у Генри планы конфискации коробки и последующего обогащения.

Билли подавил улыбку. Вмешательство матери он счел счастливой случайностью, так как сам пока не полностью разобрался в феросслке. Появление матери позволило выиграть время. Теперь все зависело от него, и Билли принялся маневрировать.

– Дай сюда коробку! – потребовал Генри.

– Она моя, – сказал Билли, и, пока он произносил эти слова, его вдруг озарило: он принадлежит коробке точно так же, как она принадлежит ему.

– Слушай, невоспитанный ублюдок, если ты сейчас же не отдашь мне коробку, мы поговорим с тобой в сарае!

Мать тронула Билли за руку.

– Сынок… ты бы лучше…

– Хорошо, – согласился Билли, – но это обычная коробка с сюрпризом вроде тех китайских безделушек.

– Я же сказал: дай сюда, черт бы тебя побрал!

Прижав коробку к груди, Билли пересек комнату, тщательно продумывая каждый свой шаг. Еще несколько секунд… все!

Он протянул коробку отчиму.

Генри схватил коробку и удивился тому, насколько она холодная. Несомненно, это камень. Холодный камень. Он принялся вертеть коробку в руках. На крышке были видны какие-то странные знаки – клинья, волны, какие-то фигуры. Он приложил коробку к уху, прислушался.

Тишина.

Билли улыбнулся.

Генри резко оторвал коробку от уха. Это что еще за шутки? Ребенок осмеливается разыгрывать его, делает из него дурака.

– Так, значит, это коробка, – сказал Генри. – Ты ее открывал?

– Да, там внутри много всяких штук.

– Штук? Каких штук?

– Ну, просто штук.

Генри тотчас представил драгоценности. Наверное, это шкатулка для украшений…

– Как она открывается? – спросил он.

– Надо кое-что сделать, – ответил Билли.

– Не строй из себя умника! Немедленно скажи, как открывается эта штука.

– Я не могу сказать.

– То есть ты не хочешь!

– Я не могу.

– Почему? – Это прозвучало как обвинение и одновременно как вопрос.

Билли снова пожал плечами:

– Ну… эту коробку могут открыть только дети.

– О, ради бога! – Генри принялся рассматривать края коробки. Чертов малец врет. Не открывал он коробку! Генри потряс ее. Внутри что-то громко задребезжало. Это была одна из возможностей феросслка.

– Может быть, если ты разрешишь Билли… – сказала Хелен.

Генри долгим тяжелым взглядом заставил жену опустить глаза, а потом спросил:

– Ужин готов?

– Генри, он же всего лишь ребенок!

– Женщина, я работал весь день, чтобы прокормить тебя и твоего шалопая. И это награда, которую я заслужил?

Она направилась к двери, но задержалась на пороге.

Генри снова занялся коробкой. Он попытался сдвинуть торцевые панели. Ничего не получилось. Он стал надавливать на коробку с разных сторон: на крышку, на стенки, на дно.

– Значит, ты ее открывал, да? – Генри исподлобья посмотрел на Билли.

– Да.

– Ты врешь.

– Я ее открывал.

Генри протянул коробку Билли.

– Тогда открой ее.

Все развивалось именно так, как было задумано, и Билли воспользовался возможностями коробки. Он перевернул ее, сдвинул в сторону торцевую панель, открыл крышку, закрыл ее, задвинул на место панель и показал закрытую коробку Генри.

– Вот. Это очень легко.

Феросслк, тем временем активировав свой просветительский режим, убедил Генри в том, что в коробке золото и бриллианты, – и все это за тот краткий миг, что она была открыта.

Генри схватил коробку и облизал пересохшие губы. Он надавил на торцевую панель, но та не сдвинулась с места.

– Взрослые не могут открыть коробку, – сказал Билли. – Это написано на крышке.

Генри достал из кармана складной нож, раскрыл его и попытался нащупать щель под крышкой, в которую можно было бы просунуть лезвие.

Билли во все глаза смотрел на отчима.

Мать Билли, согнувшись, приникла к кухонной двери.

Генри вдруг овладела навязчивая мысль о том, что оба они только и ждут, когда он порежется. Он закрыл нож, положил его в карман и протянул коробку Билли.

– Открой ее для меня.

– Я не могу.

Генри зловеще спросил:

– Почему… нет?

– Я не могу выпустить ее из рук, когда она открыта.

Феросслк заставил Генри усомниться, причем так, что Билли об этом даже не подозревал. Генри вдруг кивнул. Что ж, это может быть правдой. Наверное, в коробке есть какая-то пружина, которая срабатывает, когда коробку выпускают из рук.

– Тогда открой ее и дай мне посмотреть, что там внутри, – попросил Генри.

– Я не могу сейчас ее открыть, для этого надо сделать кое-что.

– Что?

– Я могу открыть ее только дважды, если не не выполню определенных условий, но…

– Каких еще условий?

– Ну… например, мне нужно найти семена травы, сломать ветку… придется найти и другой муравейник. Тот, на который я…

– Что за чушь собачья! – Генри ткнул пальцем в коробку. – Открой ее!

– Я не могу!

– Генри, может быть, ты… – подала голос мать.

– Хелен, убирайся к черту, я сам разберусь!

Мать послушно попятилась в кухню.

– Билли, либо ты откроешь коробку, либо я разрублю ее топором.

Билли медленно покачал головой, расчетливо оттягивая время.

– Отлично! – Генри встал со стула, сжимая коробку в правой руке. Он пылал гневом. Они снова дразнят его, и это невыносимо.

Он прошел мимо Билли, который отправился вслед за ним. В кухне он оттолкнул Хелен, умоляюще протянувшую к нему руки. Он вышел из дома через заднее крыльцо, с треском захлопнул за собой дверь. Потом он услышал, как она снова открылась, а с крыльца раздались шаги Билли.

Пусть только этот ублюдок попробует возразить! Хоть один раз!

Генри стиснул зубы и решительно направился к сараю, к этому анахронизму, который красноречиво свидетельствовал о древности дома – «скромного старого дома в спокойном районе».

– Что ты собираешься делать? – воскликнул Билли.

Генри сдержал гнев, удивившись новой интонации в голосе Билли… может быть, повелительной.

– Папочка?

Генри остановился в дверях сарая, оглянулся. Билли никогда не называл его так. Мальчик стоял на тропинке, ведущей к дому, а его мать – на заднем крыльце.

«Зачем я, собственно, на них разозлился?» – подумал Генри.

Он вдруг ощутил в руке коробку, посмотрел на нее. Бриллианты? В этом маленьком, грязном каменном ящичке? Генри вдруг осознал, как глупо он выглядит, и это было результатом просветительской деятельности феросслка. Коробка-учитель не могла устоять перед искушением преподать Генри полезный урок.

Генри еще раз посмотрел на жену и пасынка.

Они специально это сделали, чтобы выставить его дураком, будь они прокляты!

– Папочка, не ломай коробку, – попросил Билли.

Момент для протеста был выбран идеально. Феросслк оказался отличным учителем.

В душе Генри снова вспыхнул гнев. Он отвернулся, бросил коробку на колоду и схватил топор.

Не ломай коробку!

– Постой! – закричал Билли.

Генри заколебался, и Билли получил еще немного времени, в котором так нуждался. Наступил нужный момент.

Генри примерился, и топор со свистом опустился на коробку. Генри все равно чувствовал себя полным дураком, потому что уроки феросслка не забываются. Но гнев все-таки победил.

В тот момент, когда лезвие топора коснулось коробки, вокруг него вспыхнул целый сноп электрических искр.

Билли, который наблюдал эту сцену на некотором расстоянии, показалось, что лезвие топора разрубило коробку, погрузилось в нее, искривившись под немыслимым углом. Раздался отрывистый резкий звук, который можно услышать, когда корова выдергивает копыто из глубокой жидкой грязи – чпок! Рукоятка топора вслед за лезвием погрузилась в коробку и тотчас исчезла – правда, свечение при этом было более слабое.

Сжимая в руке огрызок топорища, Генри наклонился к колоде и тоже стал погружаться в нее, съеживаясь и стремительно уменьшаясь в размерах.

Вуф!

Свечение разрядов погасло, целая коробка лежала точно там, куда ее положил Генри.

Билли бросился в сарай, схватил с колоды коробку и прижал ее к левому уху. Из коробки, словно со дна глубокого колодца, доносился гомон голосов – сердитых и умоляющих. Он различил имена, произносимые этими голосами:

– Абдул!

– Террик!

– Чурудиш!

– Пабло!

– Джеймс!

– Шремани!

– Гарольд!

И, наконец, тихий слабеющий крик:

– Биллиииииии….

Усвоив часть урока, феросслк понял, что элемент «игрушка плюс игра» остается неполным. Наклеив новый ярлык точно в нужный момент, Билли смог связаться с отцом, но теперь никакого реального отца не существовало. Конечно, были голоса, некие определенные сущности, доступные генные паттерны, из которых можно было воссоздать оригинал. Отцовство замаячило рядом как нечто реальное и возможное, и в этой идее феросслк уловил что-то полезное для себя.

На одном из торцов коробки возникло золотистое свечение. Билли уронил коробку и отбежал к двери сарая. Свечение разливалось все шире и шире, а затем внезапно уплотнилось, потускнело, и на его месте появился Генри Александер.

Билли почувствовал, что кто-то вцепился в его плечо. Он поднял глаза и увидел мать. Коробка лежала на земле рядом с колодой. Мать перевела взгляд с коробки на фигуру, которая появилась из нее.

– Билли, – строго спросила она, – что… что произошло?

Генри нагнулся и поднял коробку с земли.

– Генри, – сказала она, – ты ударил по коробке топором, но она осталась целой!

– Да? – Генри Александер удивленно посмотрел на жену. – О чем ты говоришь? Я принес эту штуку сюда, чтобы убедиться, что с Билли ничего не случится, если он будет с ней играть.

Он протянул коробку Билли, который взял ее и чуть было не уронил.

– Возьми ее, сынок.

– Но Билли так тебе докучал, – сказала она. – Ты говорил, что…

– Хелен, ты слишком придираешься к парню, – сказал Генри. – Он же мальчишка, а они все такие. – Он подмигнул Билли. – Правда, сынок?

Генри протянул руку и взъерошил Билли волосы.

Хелен отступила на шаг, отпустив плечо Билли.

– Но ты, как будто… вошел в коробку, – сказала она.

Генри посмотрел на коробку, потом на Хелен и расхохотался.

– Девочка, как тебе повезло, что есть мужчина, который любит тебя за твои странности. – Он обошел Билли и нежно взял Хелен за руку. – Идем, я помогу тебе с ужином.

Она послушно пошла за Генри к дому, глядя на него во все глаза.

До Билли донеслись его слова:

– Знаешь, лапочка, думаю, что Билли не помешает братишка или сестренка. Что скажешь?

– Генри!

Он рассмеялся громким счастливым смехом. Потом остановился, обернулся к Билли, который по-прежнему стоял в дверях сарая с коробкой в руке.

– Не уходи далеко, Билл. Может быть, сходим в кино после ужина, как думаешь?

Билли кивнул.

– Да, между прочим, – спросил Генри, – что ты собираешься делать с этой потешной коробочкой?

Билли машинально посмотрел на пустырь, примыкавший к дому его друга Джимми Картера, потом тяжело вздохнул и сказал:

– У Джимми есть бейсбольная перчатка, он хочет обменять ее на что-нибудь. Может, на эту коробку.

– Эй! – сказал Генри. – Он-то, может, и обменяет, только смотрите, чтобы вас за этим обменом не застукал старик Джима. Характер у него – не дай бог, ты же знаешь.

– Конечно, знаю, – сказал Билли. – Я знаю… папа.

Генри положил руку на плечо Хелен, и они вместе направились к дому.

– Ты слышала? – спросил он. – Слышала, как он назвал меня папой? Знаешь, Хелен, ничто не делает мужчину более счастливым, чем мальчишка, который называет его папой.