На борту приземлившегося на планете Марак разведывательного крейсера Службы Расследования и Урегулирования находился человек, на спасение жизни которого доктора даже не надеялись. Он был еще жив лишь благодаря защитному кокону, похожему на утробу, который поддерживал большую часть функций его организма.

Этого человека звали Льюис Орн. Плотного телосложения, с развитыми мышцами, рыжими волосами и неправильными чертами лица, этот уроженец планеты с повышенной силой тяжести даже в бессознательном положении, находясь на грани смерти, выглядел несколько комично. Его обгоревшее, покрытое слоем мази лицо казалось загримированным для какого-то жутковатого шоу.

Марак – столица Лиги, а медицинский центр Р – У являлся, наверное, лучшим в Галактике, но Орна туда приняли скорее как интересный случай. Пациент потерял один глаз, три пальца на левой руке и часть волос, получил перелом челюсти и серьезные повреждения большинства внутренних органов. Вот уже больше девяноста часов его организм пребывал в состоянии шока.

После того как больничный челнок забрал кокон с пациентом, Умбо Стетсон, начальник отдела, к которому был прикреплен Орн, вернулся к себе в «кабинет» на борту крейсера. И без того сутулая его фигура совсем сгорбилась. Крупные черты лица были отмечены печатью скорби. В своей старой залатанной синей камуфляжной одежде он выглядел как побитый пес.

В ушах Стетсона все еще звучали слова врача: «Биотона этого пациента слишком слабы и не выдержат операционной нагрузки на поврежденные органы. Некоторое время кокон будет поддерживать его жизнь, но…» И доктор беспомощно развел руками.

Стетсон рухнул в кресло и бросил взгляд в открытый иллюминатор. Внизу, в четырехстах футах под ним, гудело и шумело похожее на улей главное посадочное поле Р – У. Параллельно иллюминатору Стетсона были припаркованы два ряда разведывательных крейсеров с блестящими красными и черными шпилями. Он будто смотрел сквозь них.

«Это всегда случается на каком-нибудь „рутинном” задании, – думал он. – Насчет Гелеба не было почти никаких подозрений, кроме, разве что, того, что все высокие посты занимали исключительно женщины. Один простой, необъяснимый факт… и я теряю лучшего агента!» Он вздохнул, повернулся к столу и начал сочинять рапорт:

«Воинственное ядро на планете Гелеб ликвидировано. Произведена высадка оккупационных сил. Дальнейшей опасности миру в Галактике из этого источника не предвидится. Причина проведения операции: Служба Исследования и Обучения – проведя на планете два года – не сумела зафиксировать признаки агрессии. Основные показатели: 1) правящая каста – исключительно женщины; 2) разница в количестве мужчин и женщин выходит далеко за пределы нормы Лютига! Старший полевой агент Льюис Орн обнаружил, что члены правящей касты контролируют пол ребенка при зачатии (см. приложение) и выращивают армию мужчин-рабов, чтобы поддерживать свое правление. Из агента И – О выжали информацию, затем его убили. Созданное на основе этой информации оружие нанесло критические для жизни травмы старшему полевому агенту Орну. Надежды на то, что он выживет, нет. Принимая во внимание вышесказанное, прошу наградить его Орденом Галактики и внести его имя в Почетный список».

Стетсон отодвинул лист бумаги. Этого должно хватить для командующего, который все равно никогда не читал дальше первой страницы. Для того чтобы разбираться в деталях, у него имелись адъютанты. Это могло подождать. Стетсон взял досье Орна, морально готовясь к работе, которую ненавидел больше всего: ему предстояло известить близких родственников. Он прочитал, поджав губы: «Родная планета: Каргон. Контактное лицо в случае несчастного случая или смерти: г-жа Виктория Орн, мать».

Стетсон листал страницы, не торопясь посылать ужасное извещение. Орн поступил на службу в Маракский десант в возрасте семнадцати лет – сбежал из дома, – и мать дала согласие уже после того, как это случилось. Два года спустя: перевод в Уни-Галакта по стипендии, школа И – О здесь, на Мараке. Пять лет обучения и одно полевое задание И – О, после чего его забрали в Р – У за блестящее раскрытие военного заговора на Гамале. Еще два года спустя – все, конец!

Стетсон швырнул досье в серую металлическую стену напротив, затем встал, положил его обратно на стол и разгладил страницы. В глазах у него стояли слезы. Он щелкнул переключателем на столе, надиктовал уведомление Центральному секретариату и отметил его как срочное. Потом спустился на землю и напился хокарским бренди, любимым алкогольным напитком Орна.

* * *

На следующее утро пришел ответ с Каргона: «Здоровье не позволяет матери Льюиса Орна совершить путешествие на другую планету. Известили сестер. Пожалуйста, попросите г-жу Ипскотт Буллон с Марака, супругу Верховного комиссара, взять на себя обязанности членов семьи». Подписано: «Мадрена Орн Стэндиш, сестра».

Хотя у него и были кое-какие сомнения, Стетсон позвонил в резиденцию Ипскотта Буллона, главы партии большинства в Ассамблее Марака. Госпожа Буллон ответила на звонок, не включая видеоэкрана. На заднем плане слышался звук текущей воды. Стетсон уставился на серый экран настольного монитора. Он терпеть не мог пустых экранов. В ответ раздался глуховатый голос:

– Говорит Полли Буллон.

Стетсон представился и передал сообщение с Каргона.

– Сын Виктории при смерти? Здесь? Ах, бедняжка! А Мадрена все еще на Каргоне… выборы. Ну да, конечно. Я сейчас же еду в больницу!

Стетсон со вздохом прервал звонок.

«Жена Верховного комиссара, ну надо же!» – подумал он. А потом засунул поглубже свое горе и пошел работать, поскольку выбора у него не было.

Овальный кокон с телом Орна висел на потолочных креплениях в частном помещении в медицинском центре. Освещенную тусклым, зеленовато-водянистым светом комнату наполняло гудение, пыхтение, вздохи. То и дело почти бесшумно открывалась дверь, и в комнату заглядывала фигура в белом, чтобы проверить показания кокона.

Орн все еще был жив. Интерны оживленно обсуждали его во время перерывов на кофе: «Раненный на Гелебе агент еще с нами. Надо же, эти парни, наверное, сделаны из другого материала!.. Да! Представляете, у него осталась только восьмая часть всех внутренних органов… печень, почки, желудок – ничего этого уже нет… Держу пари, он не протянет до конца месяца… Смотри-ка, на что старина МакТавиш готов поспорить!»

Утром восемьдесят восьмого дня пребывания в коконе в комнату Орна зашла дневная медсестра, приподняла жалюзи окошка и посмотрела на него. Это была высокая женщина с удлиненным лицом, привыкшая с одинаковым равнодушием воспринимать все профессиональные чудеса и неудачи. Однако к случаю с умирающим агентом Р – У она оказалась не готова. «Со дня на день, бедняга», – думала она. И тут он открыл единственный уцелевший глаз и спросил:

– С теми дамочками на Гелебе разобрались?

– Да, сэр! – ошарашенно выдохнула она. – Разобрались, сэр!

– Отлично!

Орн закрыл глаз и начал дышать глубже.

Медсестра срочно вызвала врачей.

Поначалу все в сознании Орна было покрыто туманом, который затем сменился ощущением боли и постепенным осознанием того, что он находится в коконе. Очевидно. Он помнил, как его внезапно разоблачили на Гелебе, взрыв – а потом ничего. Старый добрый кокон. В нем он чувствовал себя в безопасности, словно ему ничего не угрожало.

Орн начал подавать слабые, но постоянные признаки улучшения. Еще через месяц врачи пересадили ему внутренние органы, от чего у него явно прибавилось энергии. Еще через два месяца ему заменили отсутствующий глаз и пальцы, восстановили форму черепа, сделали косметическую операцию и убрали ожоги.

Спустя четырнадцать месяцев, одиннадцать дней, пять часов и две минуты после того, как его госпитализировали «без всякой надежды на выздоровление», Орн самостоятельно вышел из больницы в компании подозрительно молчаливого Умбо Стетсона.

Темно-синий форменный комбинезон Службы Р – У болтался на некогда мускулистой фигуре Орна, как на вешалке, но в глазах его снова горел лукавый огонек – пусть даже один глаз он получил от безымянного и давно уже мертвого донора. Если не считать потери веса, он выглядел все тем же Льюисом Орном. Если он и изменился – помимо «дополнительных частей», – он лишь подозревал об этом, как будто «родиться заново» было возможно на самом деле.

* * *

Снаружи тучи затянули зеленоватое солнце Марака. Было позднее утро. Холодный весенний ветер трепал головки экзотических цветов, высаженных по краю больничной посадочной площадки.

Орн замер на ступеньках над площадкой и полной грудью вдохнул прохладный воздух.

– Прекрасный денек, – сказал он.

Стетсон протянул руку, жестом предлагая помочь Орну спуститься, замешкался и убрал руку в карман. За маской усталости и высокомерия скрывалось беспокойство. Крупные черты его лица исказило хмурое выражение. Приспущенные веки не могли скрыть настороженного, испытующего взгляда.

Орн посмотрел на небо на юго-западе.

– С минуты на минуту прилетит флиттер. – Налетевший порыв ветра потянул полы его плаща. Орн покачнулся, но удержался на ногах. – Как же хорошо!

– А выглядишь так, будто только что с похорон, – пробурчал Стетсон.

– Конечно… с собственных, – с улыбкой сказал Орн. – В любом случае я устал от этого прогулочного морга. И все медсестры оказались замужними.

– Я почти уверен, что могу тебе доверять, и готов поставить на кон свою жизнь, – пробормотал Стетстон.

Орн перевел на него взгляд.

– Нет, нет, Стет… поставить мою жизнь. Я к этому привык.

Стетсон покачал головой.

– Нет, черт возьми! Я тебе доверяю, но ты заслуживаешь того, чтобы спокойно прийти в себя. У нас нет права навешивать на тебя…

– Стет? – тихо, с усмешкой в голосе сказал Орн.

– А? – Стетсон поднял голову.

– Оставим благородное притворство для тех, кто тебя не знает, – сказал Орн. – У тебя есть для меня задание. Хорошо. Совесть ты уже очистил.

Стетсон плотоядно улыбнулся.

– Ладно. В общем, мы в отчаянии, а времени мало. Если вкратце, то раз уж ты остановишься в доме четы Буллон… мы подозреваем, что Ипскотт Буллон является главой заговора, члены которого намереваются устроить государственный переворот.

– Устроить государственный переворот? Что ты хочешь этим сказать? – воскликнул Орн. – Верховный комиссар Галактики и так является главой правительства, выбирается Ассамблеей и подчиняется Конституции.

– Эта ситуация может привести к началу очередной Окраинной войны, и мы полагаем, что он занимает в ней центральное положение, – сказал Стетсон. – Мы обнаружили восемьдесят одну опасную планету – все они много лет были членами Лиги. Но у нас есть основания полагать, что на каждой из них есть клан предателей, которые поклялись уничтожить Лигу. Даже на твоем родном Каргоне.

– Хочешь, чтобы я поехал поправлять свое здоровье домой? – уточнил Орн. – Я там не был с семнадцати лет. Не уверен, что…

– Да нет же, черт возьми! Мы хотим, чтобы ты погостил у Буллонов! Кстати, не хочешь ли объяснить, чего ради они так озаботились твоей судьбой?

– Мне и самому это показалось странным, – сказал Орн. – Все эти шуточки в Р – У насчет старика Апшука Ипскотта Буллона… а потом я выяснил, что его жена училась в одной школе с моей матерью.

– А с ним самим ты встречался?

– Пару раз он привозил жену ко мне в больницу.

Стетсон снова посмотрел на юго-запад, потом на Орна. На лице у него появилось задумчивое выражение.

– Каждый школьник знает, как натиане сражались с Маракианской лигой во время Окраинной войны – и как это развалило древнюю цивилизацию, – но кажется, будто все это было так давно, – сказал он.

– Пятьсот стандартных лет назад, – напомнил Орн.

– А может быть, не далее как вчера, – пробормотал Стетсон и откашлялся.

* * *

А Орн гадал, почему Стетсон так осторожничает. «Что-то его беспокоит». Ему в голову вдруг пришла одна мысль, и он спросил:

– Ты говорил о доверии. В этом заговоре участвует кто-то из Р – У?

– Есть такие подозрения, – ответил Стетсон. – Около года назад команда археологов И – О ковырялась в каких-то руинах на Даби, которые практически расплавились во время Окраинной войны, но там уцелел целый архив натианской станции. – Он покосился на Орна. – Парни из И – О не смогли разобраться в этих записях. Ничего удивительного. Вызвали криптоаналитика из Р – У. Он расшифровал сложный код. Прочитав все записи, он нажал на кнопку сигнала тревоги.

– Только на основании того, что натиане написали пятьсот лет назад?

Стетсон поднял глаза и окинул Орна холодным взглядом.

– Это была пересадочная станция для членов влиятельных натианских семей, – сказал он. – Для беженцев. Старая уловка… используется уже с начала…

– Но… пятьсот лет, Стет!

– Да мне плевать, даже если это было пять тысяч лет назад! – рявкнул Стетсон. – Мы перехватили сообщения, написанные тем же самым шифром. Какая самонадеянность! Разве тебя это не бесит? – Он покачал головой. – И в каждом из перехваченных нами сообщений говорится о приближающихся выборах.

– Но до выборов осталось всего два дня! – воскликнул Орн.

Стретсон глянул на хронограф у себя на запястье.

– Если точнее, то сорок два часа, – сказал он. – Времени в обрез!

– В тех старых записях упоминаются какие-нибудь имена? – спросил Орн.

Стетсон кивнул.

– Упоминаются названия планет. Имен людей нет. Кое-какие кодовые имена, но названия операций не было. Кодовое имя на Каргоне было «Победитель». Тебе это ничего не говорит?

Орн покачал головой.

– Нет. А здесь какое кодовое имя?

– «Голова», – сказал Стетсон. – Но нам-то что с того? Они их наверняка уже сменили.

– Код же они не сменили, – заметил Орн.

– Нет… не сменили.

– Наверняка у нас на них что-нибудь есть, какие-нибудь зацепки, – сказал Орн, чувствуя, что Стетсон чего-то недоговаривает.

– Конечно, – сказал Стетсон. – У нас есть учебники истории. В них говорится, что натиане были мастерами политических интриг. Нам достоверно известно, что они выбирали места для своих беженцев с дьявольским вниманием к деталям. Каждой семье было велено пустить корни, развиваться вместе с новой культурой, разрабатывать ее слабые места, создать подполье и тренировать потомков так, чтобы они потом могли захватить власть. Они поставили перед собой задачу захватить все изнутри, обратить поражение победой. Натиане прекрасно умели ждать. Изначально они были потомками кочевников с планеты Натия II. Их мифология называет их арбами или аирбами. Иди перечитай учебник по истории за седьмой класс. Будешь знать почти столько же, сколько мы!

– Это как искать пресловутую иголку в стоге сена, – пробормотал Орн. – А почему вы подозреваете Верховного комиссара Апшука?

Стетсон облизнул губы кончиком языка.

– Одна из семи дочерей Буллонов сейчас дома, – сказал он. – Ее зовут Диана. Возглавляет женский отдел в Р – У. Одно из перехваченных нами закодированных натианским шифром сообщений было адресовано ей.

– Кто отправил это сообщение? – спросил Орн. – О чем там говорится?

Стетсон кашлянул.

– Ты ведь знаешь, Лью, мы все тщательно перепроверяем. Сообщение было подписано «М.О.С.». Единственное соответствующее имя нашлось при проверке ответа на сообщение ближайшим родственникам. Мы проверили оригинал, и почерк совпал. Это Мадрена Орн Стэндиш.

– Мэдди? – Орн замер и медленно повернулся к Стетсону. – Так вот что тебя беспокоит!

– Мы знаем, что ты не был дома с семнадцати лет, – сказал Стетсон. – Ты перед нами чист. Вопрос в другом…

– Позволь мне его сформулировать, – перебил его Орн. – Вопрос вот в чем: сдам ли я собственную сестру, если будет доказана ее вина?

Стетсон молча смотрел на него.

– Хорошо, – сказал Орн. – Моя работа – следить, чтобы не началась очередная Окраинная война. Просто ответь мне на один вопрос: какое отношение имеет к этому Мэдди? Моя семья не относится к тем предательским кланам.

– Все это очень запутано и связано с политикой, – сказал Стетсон. – Мы думаем, что в этом замешан ее муж.

– А-а-а, представитель Каргона в Ассамблее, – сказал Орн. – Я с ним незнаком. – Он глянул на юго-запад, откуда приближался флиттер. – Кто мой связной на этом задании?

– Будешь связываться со мной через тот мини-передатчик, который мы вживили тебе в шею на Гиене, – сказал Стетсон. – Он все еще на месте и работает. Мы услышим все, что будет происходить вокруг тебя.

Орн коснулся субвокального передатчика в шее и молча напряг голосовые связки. Такой же передатчик в шее Стетсона принял его шипящий голос:

«Смотри внимательно, когда я буду завоевывать эту Диану Буллон, слышишь? Тогда и поймешь, как работают эксперты».

– Только не слишком увлекайся, а не то забудешь, зачем ты там вообще оказался, – вслух буркнул Стетсон.

* * *

Госпожа Буллон походила на маленькую толстенькую мышку. Одетая в длинное платье серебристого цвета, она стояла посреди комнаты для гостей, сцепив руки перед собой. У нее были застенчивые серые глаза, изящный рот, седые волосы, зачесанные назад и покрытые усыпанной драгоценностями сеткой. Говорила она завораживающим контральто. Лицо заканчивалось несколькими подбородками, которые плавно переходили в подобающую ее комплекции грудь, вызывая в памяти ассоциации с небольшим бочонком. Головой она едва доставала до эполетов на плече Орна.

– Мы хотим, чтобы ты чувствовал себя здесь, как дома, Льюис, – томно произнесла она. – Считай себя членом семьи.

Орн окинул взглядом комнату для гостей. Простая обстановка, со старомодным селектоколом для изменения сочетания цветов. Поляризованное окно выходило на овальный плавательный бассейн. Стекло, затемненное до синего цвета, создавало за окном иллюзию залитого лунным светом пейзажа. Кровать на контурной основе у стены, несколько встроенных шкафов. Через приоткрытую дверь видна выложенная кафелем стена в ванной комнате. Все казалось таким традиционным и уютным.

– Я уже чувствую себя здесь, как дома, – сказал он. – Знаете, ваш дом очень напоминает мой родной дом на Каргоне. Я был крайне удивлен, когда увидел его сверху. Если не считать обстановки, то наши дома почти одинаковые.

– Видимо, мы с твоей матерью делились кое-какими идеями, когда учились вместе, – сказала Полли. – Мы были очень близкими подругами.

– Не сомневаюсь. Вы столько для меня сделали, – сказал Орн. – Даже не знаю, как смогу…

– Ах! Вот и вы! – раздался из открытой двери за спиной у Орна низкий мужской голос. Обернувшись, он увидел Ипскотта Буллона, Верховного комиссара Маракианской лиги. Буллон был высоким мужчиной с сухим угловатым лицом и мягкими редеющими волосами. Из-под кустистых бровей внимательно смотрели темные глаза. В целом же он производил впечатление немного неуклюжего человека.

«На мой взгляд, он не похож на диктатора, – подумал Орн. – Но Стетсон, очевидно, подозревает его именно в этом».

– Рад, что с тобой все в порядке, сынок, – громко объявил Буллон. Он зашел в комнату и огляделся. – Надеюсь, тебе все здесь по вкусу.

– Льюис как раз говорил мне, как наш дом похож на дом его матери на Каргоне, – пояснила Полли.

– Немного старомодный, но нам нравится, – сказал Буллон. – Просто большой четырехугольник с центральной точкой вращения. Мы можем повернуть любую комнату к солнцу, к тени или ветру, но главная гостиная у нас обычно обращена на северо-восток. Вид на столицу, понимаешь ли.

– На Каргоне мы обычно так же поступали с морским бризом, – сказал Орн.

– Я уверена, сейчас Льюису хотелось бы немного побыть одному, – сказала Полли. – Он ведь только сегодня выписался из больницы. Не следует слишком его утомлять. – Она подошла к поляризованному окну, поставила его в режим нейтрального серого, повернула селектокол, и в комнате возобладал зеленый цвет. – Вот, это больше способствует отдыху, – пояснила она. – Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони в звонок возле кровати. Робот-дворецкий сообщит тебе, где нас искать.

Буллоны ушли. Орн приблизился к окну, бросил взгляд на бассейн. Молодой женщины не было. Когда флиттер-лимузин с шофером высадил его на посадочной площадке у дома Буллонов, на фоне синего кафеля бассейна Орн заметил склонявшиеся друг к другу летний зонтик и широкополую шляпу. Зонтик скрывал Полли Буллон, а шляпу носила стройная молодая женщина в купальном костюме, убежавшая в дом при его появлении.

Ростом она была с Полли, но изящная, с золотисто-рыжими волосами, собранными под шляпкой в пучок. Ее трудно было назвать красавицей – лицо слишком узкое, почти такое же угловатое, как у Буллона, глаза слишком большие. Но у нее были полные губы, сильный подбородок, и всем своим видом она выражала уверенность в себе. Девушка выглядела невероятно элегантно – и на редкость женственно.

За бассейном простирались лесистые холмы, а дальше, за горизонтом, виднелись смутные очертания рваной горной цепи. Буллоны жили в дорогостоящей изоляции. Вокруг них тянулись километры преднамеренно невозделанной земли.

«Пора отчитываться», – подумал Орн и надавил на передатчик в шее. Связавшись со Стетсоном, он рассказал ему, что произошло ранее.

– Хорошо, – сказал Стетсон. – Найди дочь. Судя по описанию, это как раз та девица, которую ты видел у бассейна.

– На это я и надеялся, – ответил Орн.

Он переоделся в светло-синюю форму, вышел из комнаты и оказался в коридоре. Часы подсказывали, что до полудня оставалось совсем немного – самое время провести небольшую разведку перед обедом. Благодаря краткому осмотру дома, так похожего на дом его детства, Орн знал, что коридор оканчивался главной гостиной. Приемные и мужские покои располагались во внешнем кольце. Во внутренней секции находились спальни женщин и уединенные семейные покои.

* * *

Орн прошел в гостиную. Это была длинная комната, занимавшая две секции четырехугольного здания. Возле окон стояли низкие диваны. Пол был укрыт пушистыми коврами, наложенными друг на друга в безумном хаотическом сочетании красного и коричневого. В дальнем конце комнаты кто-то в такой же синей форме, как у него, склонился над какой-то стойкой. Фигура выпрямилась, и в то же время комнату наполнили звуки музыки. Он узнал золотисто-рыжие волосы молодой женщины, которую видел у бассейна. Вооружившись двумя молоточками, она играла на струнном инструменте, который лежал на боку на резной деревянной стойке.

Орн подошел к ней сзади. Ковер приглушил звук его шагов. Странный ритм музыки вызывал в воображении дикие пляски у костра. Девушка в последний раз ударила по струнам, и музыка стихла.

– Это заставляет меня скучать по дому, – сказал Орн.

– Ах! – Девушка резко обернулась, вздохнула, потом улыбнулась. – Вы меня напугали. Я думала, я здесь одна.

– Прошу прощения. Мне понравилась музыка.

– Я Диана Буллон, – сказала она. – Вы – господин Орн?

– Надеюсь, что для всех членов семьи Буллон я – Лью, – ответил он.

– Конечно… Лью. – Она указала на музыкальный инструмент. – Он весьма стар. Многим эта музыка кажется… как бы сказать… довольно странной. В маминой семье он передавался из поколения в поколение.

– Кайтра, – сказал Орн. – На ней играют мои сестры. Давно я не слышал ее звуков.

– Ах, ну конечно, – сказала она. – Ваша мать… – Она замялась. – Мне придется привыкнуть к тому, что вы… Я хочу сказать, к тому, что у нас дома живет незнакомец, который… не совсем посторонний.

Орн улыбнулся. Несмотря на синюю униформу Р – У и гладко зачесанные назад волосы, девушка была довольно симпатичной. Он вдруг понял, что она ему нравится, и едва ли не возненавидел себя за это. Она ведь подозреваемая! Ни о какой личной симпатии не может быть и речи! Но… Буллоны повели себя так достойно, приютив его. И как он собирается отплатить им за заботу и гостеприимство? Шпионить и везде совать свой нос. И все же, прежде всего он был верен Р – У и миру, который представляла эта служба.

Он неловко сказал:

– Надеюсь, я скоро перестану казаться вам посторонним.

– Уже перестали, – ответила она и, взяв его за руку, продолжила: – Если вы не против, я могу устроить вам первоклассную экскурсию по дому.

К вечеру Орн пребывал в полном замешательстве. Диана была восхитительна. Никогда раньше судьба не сводила его с таким близким ему по духу человеком. Она любила плавать, любила охоту на палойку, ей нравился вкус дитарских яблок. К старшему поколению она относилась весьма пренебрежительно, но заявила, что никогда раньше никому об этом не говорила. Они хохотали над всякой чепухой, как дураки.

Он вернулся к себе в комнату, чтобы переодеться к ужину, и остановился возле поляризованного окна. Быстро сгущающиеся в этих широтах сумерки окутали холмы черным покрывалом. Вдалеке горели городские огни. Там, откуда должны взойти три Маракианские луны, слабо сияли оранжевым светом вершины гор. «Неужели я влюбился в эту женщину?» – спросил себя Орн. Ему захотелось связаться со Стетсоном – не для того чтобы отчитаться, а просто чтобы обсудить ситуацию. И он отчетливо осознал, что Стетсон или его помощник слышали все, о чем они сегодня говорили с Дианой.

* * *

Робот-дворецкий позвал его на ужин. Орн поспешно переоделся в новую форму и отыскал путь в маленькую гостиную в другом конце дома. Буллоны уже расселись вокруг старомодного стола, уставленного настоящими свечами и золотым шардийским сервизом. В окно можно было наблюдать, как две из лун Марака быстро взмывают над горными пиками.

– Вы развернули дом, – заметил Орн.

– Нам нравится лунный восход, – сказала Полли. – Так более романтично, тебе не кажется? – Он покосилась на Диану.

Диана уставилась в тарелку. Она была одета в огненно-красное платье с глубоким декольте, цвет которого выгодно подчеркивал цвет ее волос. На шее переливалась нитка рейнахского жемчуга.

Орн занял пустое место напротив нее. «Какая красавица!» – в восхищении подумал он.

Сидевшая рядом с Орном Полли сейчас выглядела моложе и нежнее в зеленой сто́ле, сглаживавшей ее полные формы. Напротив нее устроился Буллон в черных брюках и сюртуке до колена из жемчужно-золотистой ткани. Эти люди излучали богатство, власть. На мгновение Орну показалось, что подозрения Стетсона не беспочвенны. Чтобы сохранить эту роскошь, Буллон, несомненно, готов на многое.

Своим появлением Орн прервал спор между Полли и ее мужем. Поприветствовав его, они беззастенчиво продолжили начатый разговор. Орна это не смутило, наоборот, он и в самом деле почувствовал себя, как дома.

– Но на сей раз я не выдвигаю свою кандидатуру, – терпеливо проговорил Буллон. – Зачем нам приглашать в дом столько народу, просто чтобы…

– Нельзя нарушать традиций. Мы всегда устраиваем прием в ночь выборов, – отрезала Полли.

– Ну, а я бы предпочел завтра провести тихий вечер дома, – возразил Буллон. – Побыть в кругу семьи, чтобы не пришлось…

– Я же не настаиваю на большом приеме, – воскликнула Полли. – Я и так сократила список гостей до пятидесяти человек.

Выпрямившись, Диана сказала:

– Это важные выборы, папочка! Тебе никак нельзя расслабляться! Под вопросом семьдесят три места… ты же понимаешь, равновесие… Если хотя бы в секторе Алкеса что-то пойдет не так… да ты можешь потерять свое место. Потеряешь должность… я имею в виду… кто-то другой займет…

– Ну и работа у меня, – пробурчал Буллон. – Сплошная головная боль. – Он улыбнулся Орну. – Прости, что нагружаем тебя этими проблемами, мой мальчик, сам видишь, женщины в нашей семье просто рвут меня на части. Впрочем, я слышал, у тебя тоже был очень насыщенный день. – Он по-отечески улыбнулся Диане. – А ведь ты только что выписался из больницы…

– За вашей дочерью едва можно угнаться, но мне понравилось, – ответил Орн.

– Завтра мы поедем осматривать дикие пустоши на маленьком флиттере, – объявила Диана. – По пути Лью сможет отдохнуть. Я поведу.

– Непременно вернитесь задолго до приема, – сказала Полли. – Нельзя же… – Ее перебил негромкий звонок из алькова у нее за спиной. – Это меня. Прошу прощения… нет, не вставайте.

* * *

Орн склонился над тарелкой, которая выплыла из ячейки стола перед ним. Мясо в экзотическом соусе, сирикское шампанское, палойка с семилем… Сплошные деликатесы.

Вскоре Полли вернулась и села на свое место.

– Что-то важное? – поинтересовался Буллон.

– Профессор Уингард не сможет приехать завтра вечером. Он болен.

– Может быть, они все не смогут приехать, и мы останемся вчетвером? – с надеждой сказал Буллон.

«Он не похож на того, кто хочет захватить еще больше власти, – подумал Орн. – Разве что ловко притворяется».

– Скотти, тебе следует серьезнее относиться к своей должности! – возмутилась Полли. – Ты же такой важный человек.

– Если бы не ты, я был бы никем, и меня бы это больше устроило, – сказал Буллон и улыбнулся Орну. – В сравнении с женой в сфере политики я полный профан. Мне еще не встречался человек, который смог бы с ней соперничать. У нее это в крови. Ее мать была такой же.

Орн уставился на него, не донеся вилку до рта. В голове вдруг мелькнула неожиданная мысль.

– Ты ведь знаком с этой жизнью, Льюис, – сказал Буллон. – Твой отец был представителем Каргона в Ассамблее, не так ли?

– Да, – пробормотал Орн. – Но это было до моего рождения. Отец скончался на посту. – Он покачал головой, думая: «Быть не может… но…»

– Ты хорошо себя чувствуешь, Лью? – обеспокоенно спросила Диана. – Ты вдруг так побледнел.

– Просто устал, – ответил Орн. – Наверное, отвык от такой активной жизни.

– А я так жестоко отняла сегодня все твое время, – сказала она.

– Никаких церемоний, сынок, – взволнованно сказала Полли. – Ты был очень болен, мы все понимаем. Если чувствуешь, что устал, иди и ложись сейчас же.

Орн окинул стол взглядом. На лице каждого из присутствующих отражалось беспокойство. Он отодвинул стул и сказал:

– Что ж, если вы действительно не возражаете…

– Как мы можем возражать! – воскликнула Полли. – Марш в постель!

– Увидимся утром, Лью, – сказала Диана.

Он кивнул и отвернулся, снова подумав: «Какая красавица!» Шагая по коридору, он услышал, как Буллон сказал Диане:

– Ди, возможно, не стоит никуда завтра возить этого мальчика. В конце концов, он прибыл сюда на отдых.

Ее ответа Орн не услышал, так как вышел из коридора и закрыл дверь.

У себя в спальне Орн коснулся передатчика в шее и сказал: «Стет?»

В ушах раздался голос: «Это сменщик господина Стетсона. Говорит Орн, не так ли?»

«Да. Я хочу незамедлительно кое-что проверить в этих обнаруженных археологами натианских записях. Узнайте, был ли Гелеб среди заселенных натианами планет».

«Понял. Сию минуту».

Последовала долгая пауза. Затем:

«Лью, говорит Стет. С чего вдруг такой интерес к Гелебу?»

«Он был в том натианском списке?»

«Нет. Почему ты спрашиваешь?»

«Ты уверен, Стет? Это бы многое объяснило».

«Его нет в списке, но… Погоди-ка. – Молчание. Затем: – Гелеб находится на пути к Ауриге, а Аурига была в списке. Мы сомневаемся, что они достигли Ауриги. Если у них по пути сломался корабль…»

«Вот оно!» – воскликнул Орн.

«Ты там потише, – велел Стетсон. – Говори беззвучно. Так, ответь на мой вопрос. Что стряслось?»

«Нечто настолько фантастическое, что мне аж страшно, – сказал Орн. – Помнишь, как женщины Гелеба производили на свет мальчиков или девочек, контролируя пол ребенка при зачатии? Это был уникальный метод. Наши медики считали это невозможным, пока не…»

«Не стоит напоминать мне о том, о чем все мы предпочли бы забыть, – перебил Стетсон. – Этой формулой слишком легко злоупотребить».

«Да, – сказал Орн. – Но что, если это ваше натианское подполье целиком состоит из женщин, появившихся на свет подобным образом? Что, если женщины Гелеба были лишь его филиалом, который утратил связь с основной группой и потому вышел из-под контроля?»

«Черт подери! – выпалил Стетсон. – У тебя есть доказательства…»

«Пока это только догадка, – сказал Орн. – У тебя есть список гостей, приглашенных на завтрашний прием в честь выборов?»

«Достанем. А что?»

«Поищи женщин, которые помогали мужьям делать карьеру в политике. Сообщи, сколько их и кто они».

«Лью, этого недостаточно, чтобы…»

«У меня пока больше ничего нет, но думаю, скоро будет. Помни, что… – Он замялся, делая паузы между словами по мере того, как в голове зарождалась новая мысль. – Натиане… были… кочевниками».

* * *

День в доме Буллонов начался рано. Несмотря на то, что сегодня должны были проводиться выборы, Буллон отправился в офис через час после рассвета.

– Понимаешь, что я имею в виду, когда говорю, что на этой работе сам себе не принадлежишь? – спросил он Орна.

– Сегодня у нас день отдыха, Лью, – сказала Диана. Она взяла его за руку, когда они поднялись на крыльцо, проводив ее отца к флиттеру-лимузину. На небе не было ни облачка.

Орн поймал себя на том, что ему нравится чувствовать ее руку в своей – даже слишком. Он убрал руку, отошел и сказал:

– Веди.

«Я должен следить за собой, – подумал он. – Она слишком очаровательна».

– Как насчет пикника? – предложила Диана. – На западе есть небольшое озеро с поросшими травой берегами. Возьмем видео и пару хороших романов. Весь день будем бездельничать.

Орн колебался. Вполне вероятно, в доме происходит нечто, требующее его внимания. Но нет… Если он прав насчет того, как обстоят дела, то Диана может оказаться слабым звеном. У него заканчивалось время. К завтрашнему дню все правительство могло оказаться под контролем натиан.

У озера было тепло. Травянистый берег пестрел пурпурными и оранжевыми цветами. В зарослях и кронах деревьев порхали и щебетали всякие мелкие существа. В камышах в низине у озера притаился грумис, то и дело издававший хриплые звуки, похожие на покашливание старика, прочищающего горло.

– Когда все девчонки собирались дома, мы устраивали здесь пикник каждую восьмидневку, – сказала Диана. Она лежала на спине на коврике, который они расстелили на земле. Орн сидел рядом с ней, разглядывая озеро. – На той стороне мы построили плот, – сказала она и села, уставившись на другой берег. – Знаешь, по-моему, его остатки еще там. Видишь? – Она указала на кучу бревен, и ее рука задела руку Орна.

Между ними прошло что-то, похожее на электрический ток. Точно не зная, как это произошло, Орн обнял Диану, и их губы соединились в долгом поцелуе. Орна охватила грозившая вырваться на поверхность паника. Он отстранился.

– Я этого не планировала, – прошептала Диана.

– Я тоже, – пробормотал Орн и покачал головой. – Иногда все так ужасно переплетается!

Диана моргнула.

– Лью, разве… я тебе не нравлюсь?

Он ответил честно, не обращая внимания на передатчик. «Пускай решат, что это притворство», – подумал он. Это была горькая мысль.

– Нравишься? – переспросил он. – По-моему, я в тебя влюбился!

Она вздохнула и прислонилась к его плечу.

– Тогда в чем дело? Ты ведь не женат. Мама проверила твое досье. – Диана хитро улыбнулась. – Мама немного ясновидящая.

Горечь оставила во рту Орна неприятный привкус. Он так отчетливо видел шаблон.

– Ди, я убежал из дома, когда мне было семнадцать, – сказал он.

– Знаю, милый. Мама мне все про тебя рассказала.

– Ты не понимаешь, – сказал он. – Отец умер еще до моего рождения. Он…

– Наверное, твоей матери пришлось нелегко, – сказала она. – Она осталась одна, да еще беременная…

– Они давно подозревали, что с отцом не все в порядке, – сказал Орн. – У него была болезнь Броуча, но они узнали об этом слишком поздно. Она уже поразила центральную нервную систему.

– Какой ужас, – прошептала Диана.

Орн вдруг ощутил себя выброшенной из воды рыбой. Он отчаянно цеплялся за мысль, кружившую где-то на грани сознания.

– Отец занимался политикой, – прошептал он, словно во сне. Он говорил тихим, сдавленным голосом. – Как только я начал говорить, мать стала внушать мне, что должен занять его место в общественной сфере.

– А тебе не нравилась политика, – сказала Диана.

– Я ее ненавидел! – вскричал он. – И как только выдался случай, сбежал из дома. Одна из моих сестер вышла замуж за парня, который теперь представляет Каргон в Ассамблее. Надеюсь, ему это нравится!

– Ты про Мэдди?

– Ты ее знаешь? – спросил Орн. Потом вспомнил, что говорил Стетсон, и от этой мысли ему стало не по себе.

– Конечно, знаю, – ответила Диана. – Лью, что с тобой?

– Ты захочешь, чтобы я принимал участие в той же игре, а ты бы мной руководила, – сказал он. – Стремиться к вершине, резать глотки, цепляться и барахтаться.

– Возможно, завтра все это будет уже ни к чему, – сказала она.

Он вдруг услышал шипение звуковой волны в передатчике, но голоса за этим не последовало.

– Что… произойдет… завтра? – спросил он.

– Выборы, глупенький, – сказала она. – Лью, ты ведешь себя очень странно. Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? – Она положила руку ему на лоб. – Возможно, нам лучше…

– Секундочку, – сказал Орн. – Насчет нас с тобой… – Он замялся.

Диана убрала руку.

– Мне кажется, родители уже что-то подозревают. Мы, Буллоны, вообще склонны влюбляться с первого взгляда. – Она нежно посмотрела на него своими огромными глазами. – Жара у тебя вроде нет, но, может, нам стоит…

– Ну я и дурак! – вскричал Орн. – Только что понял, что я тоже натианин.

– Ты только что это понял? – Она уставилась на него.

Передатчик Орна зашипел.

– Одинаковые модели наших семей, – сказал он. – Даже дома одинаковые. А вот настоящий ключ! Ну я и дубина! – Он щелкнул пальцами. – Голова! Полли! Твоя мать все это возглавляет, не так ли?

– Но, милый… конечно. Она…

– Отведи меня к ней, да поскорее! – рявкнул Орн. Он коснулся передатчика на шее, но тут встрял голос Стетсона:

«Отличная работа, Лью! Спецподразделение готово к высадке. Мы не можем рисковать…»

Забывшись, Орн прокричал вслух:

– Стет! Приезжай к Буллонам! Приезжай один! Никаких войск!

Вскочив на ноги, Диана отшатнулась.

«О чем ты?» – рявкнул Стетсон.

– Спасаю наши глупые головы! – прорычал Орн. – Один! Слышишь меня? Иначе разразится кое-что пострашнее любой из Окраинных войн!

Наступила продолжительная тишина.

«Стет, ты меня слышишь?» – спросил Орн.

«О’кей, Лью. Переводим спецподразделение в режим ожидания. Буду у Буллонов через десять минут. Со мной КомГО. – Пауза. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь!»

В углу главной гостиной Буллонов собралась группа недовольных людей. Сквозь жалюзи проникал яркий зеленый свет полуденного солнца. Гудел кондиционер, доносилось лязганье роботов-слуг, готовившихся к предстоящему приему в честь выборов. Стетсон прислонился к стене за диваном, сунув руки глубоко в карманы мятой, перелицованной камуфляжной одежды. На высоком лбу резко обозначились глубокие морщины. Рядом со Стетсоном мерил шагами пол адмирал Собат Спенсер, Командующий Галактическими операциями Службы Р – У. Это был бритоголовый мужчина с мощной, как у быка, шеей, большими синими глазами и обманчиво мягким голосом. Он передвигался, как зверь в клетке, – три шага вперед, три шага назад.

На диване сидела, поджав губы, Полли Буллон. Она так крепко сцепила руки на коленях, что костяшки ее пальцев побелели. Диана стояла возле матери, стиснув кулаки и дрожа от ярости, не сводя гневного взгляда с Орна.

– Так, значит, я по глупости собрал нас всех вместе сегодня, – рявкнул Орн. Он стоял примерно в пяти шагах от Полли, положив руки на бедра. Вышагивающий справа от него адмирал начинал действовать ему на нервы. – Но вам лучше послушать, что я скажу. – Он глянул на КомГО. – Всем вам.

Адмирал Спенсер остановился и сурово посмотрел на Орна.

– Я еще не услышал причины, по которой мне не следует разнести это место на части… пока буду во всем разбираться.

– Ты… предатель, Льюис! – выдохнула Полли.

– Я склонен согласиться с вами, мадам, – сказал Спенсер. – Только с другой точки зрения. – Он покосился на Стетсона. – Что-нибудь известно о Скотти Буллоне?

– Со мной свяжутся, как только найдут его, – осторожно, мрачным голосом ответил Стетсон.

– Вы ведь собирались прийти сюда на прием сегодня вечером, не так ли, адмирал? – спросил Орн.

– Какое это имеет значение? – буркнул Спенсер.

– Вы готовы взять собственную жену и дочерей под стражу за участие в заговоре? – спросил Орн.

На губах Полли заиграла легкая улыбка.

Спенсер открыл рот, но, не сказав ни слова, закрыл его.

– Большинство натиан – женщины, – продолжал Орн. – По нашим сведениям, ваши женщины – из их числа.

Адмирал выглядел так, словно получил удар под дых.

– Каким… сведениям? – прошептал он.

– Об этом поговорим через секунду, – сказал Орн. – Итак, обратите внимание: большинство натиан – женщины. Было всего несколько случайностей и несколько запланированных мужчин, вроде меня. Вот почему мы не можем отследить фамилии – это маленькое, закрытое женское общество, члены которого достигают власти, действуя через своих мужчин.

Спенсер откашлялся и сглотнул. Казалось, он был не в силах отвести взгляд ото рта Орна.

– Я догадываюсь, – сказал Орн, – что лет тридцать-сорок назад заговорщицы начали выводить мужчин, которых они специально готовили для занятия ключевых должностей в верхах. Другие натиане мужского пола – те, которые появились на свет случайно в результате ошибок в процессе полового контроля, – вообще не знают об этом заговоре. Однако новые мужчины были полноценными членами общества. Таким был бы я, если бы все получилось, как задумано.

Полли окинула его злобным взглядом, потом снова опустила глаза.

– Эту часть плана намеревались привести в исполнение во время этих выборов, – продолжал Орн. – Если бы им это удалось, они могли бы действовать свободнее.

– Выше головы не прыгнешь, мальчик, – прорычала Полли. – Уже слишком поздно. Тебе нас не остановить!

– Еще посмотрим! – рявкнул Спенсер, которому, судя по всему, удалось вернуть себе самообладание. – Предать кое-что огласке… несколько арестов ключевых игроков и…

– Нет, – сказал Орн. – Она права. Уже слишком поздно. Слишком поздно было, наверное, еще сто лет назад. Эти дамочки уже тогда глубоко пустили корни.

* * *

Выпрямившись, Стетсон отстранился от стены и мрачно улыбнулся Орну. Казалось, он понимал что-то, чего не понимали остальные. Диана по-прежнему гневно смотрела на Орна. Полли не сводила взгляда с рук, натянуто улыбаясь.

– Эти женщины наверняка контролируют одну из трех верховных должностей в Лиге, – сказал Орн. – Может, и больше. Подумайте, адмирал… подумайте о том, что случится, если разоблачить этот заговор. Произойдет раскол, начнутся бунты, рухнут региональные правительства, центральное правительство будут рвать на части подозрения и конфликты. Что рождается в такой атмосфере? – Он покачал головой. – Окраинная война покажется пикником!

– Мы не можем просто закрыть на это глаза! – рявкнул Спенсер и, напрягшись, посмотрел на Орна.

– Можем и так и поступим, – сказал Орн. – У нас нет выбора.

Полли подняла голову, изучая лицо Орна. Диана выглядела озадаченной.

– Кто родился натианином, тот им и останется, да? – прорычал Спенсер.

– Натиан не существует, – сказал Орн. – Об этом позаботились пятьсот лет скрещивания с другими расами. Существует лишь тайное общество хитроумных политических ученых. – Он адресовал Полли кривую улыбку и снова перевел взгляд на Спенсера. – Подумайте о собственной жене, сэр. Скажите честно: вы бы занимали сейчас должность КомГО, если бы она не направляла вашу карьеру?

Спенсер помрачнел, втянул подбородок, словно пытаясь испепелить Орна взглядом, но ему это не удалось. Наконец он хмуро усмехнулся.

– Соби начинает приходить в себя, – заметила Полли. – Тебе почти пришел конец, сынок.

– Не стоит недооценивать своего будущего зятя, – сказал Орн.

– Ха! – вскричала Диана. – Я тебя ненавижу, Льюис Орн!

– Ничего, это пройдет, – мягко сказал Орн.

– Охххх! – Диана дрожала от злости.

– Прежде всего, я хочу сказать следующее, – начал Орн. – Быть членом правительства – сомнительная честь. Ваша плата за власть и достаток – балансирование на лезвии ножа. Эта громадная аморфная масса – народ – уже поглотила немало правительств. Вы можете предотвратить это, лишь обеспечив народу хорошее правительство. Иначе, рано или поздно, придет ваш черед. Я помню, что так говорила моя мать. И я надолго запомнил ее слова. – Он нахмурился. – Я не люблю политику из-за компромиссов, на которые приходится идти, чтобы выиграть выборы!

Стетсон отошел от стены.

– Все ясно, – сказал он. Присутствующие повернулись к нему. – Чтобы сохранить власть, натианам пришлось обеспечить нам достаточно хорошее правительство. Однако если мы свергнем их, то дадим кучке политиканов-любителей – всем этим фанатикам и жадным до власти демагогам – именно то оружие, которое поможет им захватить власть.

– И наступит хаос, – сказал Орн. – Поэтому мы позволим натианам продолжать свое дело – но с двумя небольшими изменениями.

– Мы не собираемся ничего менять, – возразила Полли. – Сдается мне, Льюис, ты не знаешь, что делать дальше. Ты поймал меня, но ничего от меня не получишь. Организация может продолжать свою деятельность и без меня. Ты не посмеешь разоблачить нас. Власть в наших руках!

* * *

– Р – У может взять под стражу девяносто процентов вашей организации в течение десяти дней, – сказал Орн.

– Вы не сможете найти их! – фыркнула Полли.

– Почему? – спросил Стетсон.

– Кочевники, – ответил Орн. – Этот дом – усовершенствованный шатер. Мужчины снаружи, женщины внутри. Обратите внимание на устройство внутреннего двора. Потомки натиан действуют инстинктивно. Добавьте к этому интерес к странным музыкальным инструментам: кайтра, барабан-тамбур, гобой – все это инструменты кочевников. Плюс господство женщин в семье; странно для кочевников, но все же не совсем необычно. Ищите преобладающее количество дочерей в семье. Копните глубже – политическая карьера мужей, прислушивавшихся к советам своих женщин. Если мы и упустим кого-либо, то таковых будет немного!

Полли уставилась на него с открытым ртом.

– Голова идет кругом, – сказал Спенсер. – Я знаю лишь одно: я обязан предотвратить очередную Окраинную войну. Если мне придется упечь за решетку каждую…

– Через час после того, как о заговоре станет известно, вы лишитесь возможности упечь за решетку кого бы то ни было, – сказал Орн. – Муж натианки! Да вас самого посадят, или, что еще вероятнее, толпа разорвет вас на куски!

Спенсер побледнел.

– Какой компромисс ты предлагаешь? – спросила Полли.

– Во-первых, Р – У получает право наложить вето на любого выставленного вами кандидата, – сказал Орн. – Во-вторых, вы не можете занимать больше двух третей ключевых постов.

– И кто в Р – У будет налагать вето на наших кандидатов? – спросила Полли.

– Адмирал Спенсер, Стетсон, я сам… да любой, кого мы сочтем достойным доверия, – сказал Орн.

– Ты что, считаешь себя богом? – требовательно спросила Полли.

– Не больше, чем вы, – ответил Орн. – Это называется системой сдержек и противовесов. Вы разрезаете пирог. Мы первыми выбираем себе куски.

Наступила долгая тишина, затем Спенсер сказал:

– Мне кажется, это неправильно просто взять и…

– Политические компромиссы никогда не бывают справедливыми, – сказала Полли. – Всегда стараешься исправить какие- нибудь изъяны. Так и работает правительство. – Она с усмешкой посмотрела на Орна. – Хорошо, Льюис. Мы принимаем твое предложение. – Она бросила взгляд на Спенсера. Тот пожал плечами и угрюмо кивнул. Полли вернулась к Орну. – Но ответь мне на один вопрос: как ты догадался, что я возглавляю организацию?

– Легко, – ответил Орн. – В обнаруженных нами записях упоминалось кодовое имя семьи… натиан, – он едва не сказал «предателей», – на Мараке – «Голова». Ваше имя, Полли, происходит от древнего слова полл, что значит «голова».

Полли посмотрела на Стетсона.

– Он всегда так прозорлив?

– Всегда, – ответил Стетсон.

– Если пожелаешь заняться политикой, Льюис, – сказала Полли, – я с радостью…

– Хватит с меня политики, – буркнул Орн. – Чего я действительно хочу, так это осесть где-нибудь с Ди и наверстать упущенное в жизни.

Диана замерла.

– Я не хочу никогда больше ни видеть, ни слышать господина Льюиса Орна! – сказала она. – Это мое окончательное решение! Окончательное!

Плечи Орна поникли. Он отвернулся, оступился и внезапно рухнул на пушистые ковры. Все присутствующие ахнули.

– Вызывайте врача! – рявкнул Стетсон. – Меня еще в больнице предупреждали, что его жизнь все еще в опасности!

Раздался тяжелый звук шагов Полли, бросившейся в коридор.

– Лью! – Голос Дианы. Она упала рядом с ним на колени, и он ощутил прикосновение ее нежных рук к своей шее, к голове.

– Переверните его и расстегните ему воротник! – велел Спенсер. – Дайте ему дышать!

Они аккуратно перевернули Орна на спину. Он был бледен. Диана расстегнула ему воротник и прижалась лицом к его шее.

– О, Лью, мне так жаль, – всхлипывала она. – Я не хотела этого говорить! Прошу тебя, Лью… пожалуйста, не умирай! Прошу тебя!

Орн открыл глаза и посмотрел на Спенсера и Стетсона. Из коридора доносился голос Полли, которая торопливо говорила что-то в телефонную трубку. Он чувствовал прикосновение теплой щеки Дианы к своей шее, влажный след ее слез. Медленно, уверенно Орн подмигнул мужчинам.