Любой, кто видел эту троицу сейчас со стороны, принял бы их за одно существо – может быть, за шестирукую марилит, женщину-демона, вооруженную смертоносным оружием, выкованным лучшими кузнецами и заключавшим в себе древнюю магию. Даже тот, кто хорошо знал этих воинов – Дзирта, Энтрери и Джарлакса, просто попятился бы прочь, открыв рот и не веря своим глазам.

Координация движений трех воинов производила ошеломляющее впечатление. Казалось, они исполняли какой-то прекрасно отрепетированный танец. Клинки их перекрещивались друг над другом, затем один меч со свистом описывал дугу и мгновенно поражал врага, наступавшего с противоположной стороны «фронта». Воин нырял под руку товарища, сделавшего боковой выпад, потом в самый последний момент подпрыгивал, и двуручный меч или ятаган соседа проносился внизу, под его ногами. И все это выполнялось с такой ловкостью и безукоризненной точностью, что завораживало зрителя.

Демоны, атаковавшие их, в том числе балгура и маны, постепенно отступали и рассеивались; каждый получил дюжину колотых ран, рану в глаз, в сердце или пах, и три воина неуклонно продвигались вперед, перешагивая через дымившиеся, таявшие на глазах трупы врагов.

Когда коридор стал шире, они немного расступились. Двое, находившиеся на флангах, оказались близко к стенам, что сделало их «танец» еще более трудным для исполнения. Простые развороты превратились в резкие прыжки, а простые шаги сменились целой серией шагов. Врагов становилось все больше, но это означало лишь, что у дроу и человека стало больше мишеней. Демоны существенно уступали воинам в быстроте и ловкости, и ни одному из них ни разу не удалось задеть противника оружием или когтями.

«Могущество…» – услышал Джарлакс голос в голове, и слово это прозвучало как выражение ликования.

Наемник сосредоточился на противнике, сделал: колющий выпад Хазид-Хи, затем отпрянул и занес меч, чтобы отразить нападение балгура, взмахнувшего тяжелым молотом.

Это было простое движение, Джарлакс собирался лишь отвести оружие врага в сторону, а не преградить ему путь; однако молот демона внезапно развалился на части. Рукоять была мгновенно разрезана, и даже сам тяжелый каменный молот, упав на пол, раскололся надвое по диагонали. Джарлакс, намеревавшийся прикончить врага, сделал это при помощи второго выпада; он лишь краем глаза заметил разбитый молот, но эта картина все же запечатлелась в его памяти.

Он знал, что Хазид-Хи, Резак, – великолепный клинок, едва ли не самый острый на свете, но мысль о том, что простым движением запястья легко можно разрубить тяжелый боевой молот, словно деревянную игрушку, казалась ему просто невероятной!

«Могущество…» – снова услышал он голос в голове и на этот раз понял, что меч обращается к нему при помощи телепатии.

Джарлакс отмахнулся от шепота разумного оружия и снова сосредоточился на сражении, напомнив себе, что, участвуя в битве рядом с такими союзниками, как Дзирт и Энтрери, можно получить удар не только вражеского клинка, но и клинка друга. Стоило лишь сделать одно неверное движение.

И вдруг ему показалось, что именно это и происходит вокруг него.

Дзирт прыгнул вперед и очутился прямо на «линии фронта», рядом с балгура. Демон не стал долго ждать и, разинув пасть, попытался цапнуть дроу – обед, который сам пришел к нему.

Вмешался чудесный меч Джарлакса и резанул балгура по морде. Но в следующую секунду Дзирт почему-то парировал выпад Джарлакса, и наемника по инерции отшвырнуло назад.

– Это какие-то фокусы! – заорал Дзирт. – Осторожно, они хотят нас обмануть!

Затем Энтрери прыгнул мимо Джарлакса прямо на Дзирта – явно с целью убить дроу, а не поддержать его!

Джарлакс не знал, что делать, поэтому применил магический скипетр, который уже долгие годы не раз помогал ему в сложных ситуациях. Он выпустил в друзей шар липкого вещества.

– Вас обоих обманули! – крикнул он, когда они полетели на пол. Джарлакс немедленно занял их место и, с силой ударив балгура мечом, заставил его попятиться. Где-то сбоку Дзирт и Энтрери пытались освободиться от «клея». Меч Джарлакса нанес лишь скользящий удар.

Джарлакс бросил на землю перо из своей магической шляпы, вызвал гигантскую птицу, диатриму, и приказал ей оттеснить назад балгура и нескольких оставшихся в живых низших демонов. С помощью магического кольца он создал вихрь призрачных мечей и направил этот вихрь в тыл стаи демонов. Мечи рубили врагов, кромсали их на куски. Затем Джарлакс снял с ожерелья небольшой рубин и швырнул его в гущу демонов; несколько манов было уничтожено возникшим из рубина огненным шаром.

Джарлаксу очень не хотелось напрасно тратить свои драгоценные заклинания, припасенные на крайний случай, и пользоваться магическими предметами. Теперь он мог вызвать диатриму только через день, кольцо было бесполезно до тех пор, пока он не найдет могущественного жреца, чтобы «перезарядить» его, а для того, чтобы заменить рубин в ожерелье, требовалось отдать немало золотых монет. Но сейчас у наемника были другие заботы.

Он взглянул на своих спутников и закричал, приказывая им остановиться. Они к этому моменту почти освободились и уже пытались зарубить друг друга.

– Клянусь всеми богами, идиоты! – орал Джарлакс. – Бой окончен!

Его странное поведение и необычно громкие крики наконец привлекли их внимание. Дзирт отлепил от себя остатки клейкой массы и попятился, сжимая в руках мечи и подозрительно разглядывая Энтрери.

– Прими свой истинный облик, д-демон, – приказал Энтрери, но запнулся на последнем слове и заморгал, затем выпрямился и в растерянности уставился на Джарлакса.

– Похоже, у наших врагов имеются в запасе собственные фокусы, – заметил Дзирт, который уже успел спрятать мечи в ножны.

Но Джарлакс его не слушал.

«Ты это чувствуешь? – обратился к нему Хазид-Хи. – Магию жизни, музыку хаоса…»

Джарлакс недоумевал, но внезапно ему пришло в голову, что они как раз очутились совсем близко от Фаэрцресса. Хазид-Хи был выкован кузнецами дроу, поэтому магия таинственного подземного излучения использовалась, чтобы наделить меч разумом, придать ему невероятную остроту и способность разрубать самый твердый камень.

«Ты уже бывал здесь прежде, много раз, – напомнил мечу Джарлакс. Он был уверен, что меч когда-то путешествовал по этим туннелям. – И все же я чувствую, что ты удивлен».

«Раньше такого никогда не было!» – услышал он возбужденный, ликующий ответ меча.

Джарлакс не знал, что думать. Спрятав меч, он внимательно посмотрел на своих товарищей. Оба были ошеломлены, потрясены и оглядывали друг друга с такими лицами, словно ожидали, будто тело дроу сейчас примет форму демона.

– Эта маска, – заговорил Дзирт, подтвердив страхи Джарлакса. – Как мы можем быть уверены в том, что под маской Агаты действительно скрывается Артемис Энтрери?

– Потому что я дал ее ему и видел, как он ее надевает, – бесстрастно ответил Джарлакс, из последних сил сохраняя спокойствие. Он не верил своим ушам.

– У верховного демона хватило бы ума воспользоваться этой маской и продолжать нас обманывать, если бы он убил Энтрери и завладел ею, – рассуждал Дзирт.

Энтрери сдернул маску и немедленно превратился в человека.

– У верховного демона хватило бы ума отвлечь от себя внимание именно таким способом, как это только что сделал ты, – огрызнулся он на Дзирта, глядя на него как на врага.

– Мне известен способ видеть истинный облик любого существа, – перебил его Джарлакс и, когда оба повернулись к нему, прикоснулся к магической черной повязке. – Да, маска Агаты могла бы меня обмануть: ее магия очень древняя и могущественная, однако никакое заклинание трансформации, примененное демоном, не провело бы меня. Даже чары верховного демона.

– А чары лорда демонов? – настаивал Дзирт, которому, очевидно, не давала покоя эта мысль.

– Точно, – отозвался Энтрери, также охваченный подозрениями.

Джарлакс пристально взглянул на Дзирта и поднял руки, словно сдаваясь.

– Это Артемис Энтрери, – обратился он к следопыту, затем повернулся к ассасину: – Надень маску обратно и больше не снимай. Перед тобой Дзирт До’Урден, а не какой-то хитроумный демон. Что за глупости, что на вас обоих нашло?

– Мы имеем дело с могущественными обитателями нижних уровней, – пробурчал Энтрери, снова превратившийся в дроу. – Ты называешь это глупостью, а я – осторожностью.

– А если бы вы поубивали друг друга? Что тогда?

– В таком случае произошло бы именно то, чему с самого начала суждено было произойти, – совершенно серьезно ответил Энтрери. Произнося эту угрозу, он не сводил взгляда с Дзирта.

– Если последним, что я сделаю, прежде чем испустить дух, будет убийство Артемиса Энтрери, то я оставлю этот мир в лучшем состоянии, чем нашел его, – парировал Дзирт.

Джарлакса охватило такое волнение, что он стал между ними и развел руки в стороны, даже не соображая, что делает. Ему показалось, что он вернулся в прошлое, в давно минувшие дни. Неужели Дзирт и Энтрери так и не смогли забыть о своих глупостях? Они путешествовали вместе много лет, вместе совершили невероятные подвиги – например, в Порту Лласт. А теперь по какой-то причине, которую Джарлакс не мог постичь, они рвались убить друг друга.

– Демогоргон, – едва слышно прошептал Джарлакс. Ведь самым грозным оружием князя демонов являлась способность сводить смертных с ума! Эта страшная мысль грызла Джарлакса и заставила его не раз оглянуться, как будто он ежеминутно ожидал, что гигант Демогоргон проломит стену туннеля и сцапает их.

Путь был свободен, остатки отряда демонов были уничтожены. У стены огромная бескрылая птица клевала дымящийся труп балгура.

Джарлакс устало потер лицо и поразмыслил над предупреждениями относительно Мензоберранзана, полученными от Фэласа. Все шло совершенно не так, как он предполагал. На каждом шагу их подстерегали неожиданные опасности. Он сомневался, что сегодня сумеет уснуть: боялся, что его разбудит звон мечей Дзирта и Энтрери, схватившихся в смертельном поединке.

– Я не пойму, откуда у вас обоих эти… подозрения, – заговорил он. – Неужели между нами так мало взаимного доверия?

Дзирт и Энтрери сверлили друг друга угрюмыми взглядами.

– В таком случае нам следует вернуться в Гаунтлгрим, – вздохнул Джарлакс.

– Точно. И избавиться от него! – выкрикнул Энтрери и дернул подбородком в сторону Дзирта. – Нам с самого начала не следовало связываться с ним.

Джарлакс вновь вздохнул и промолчал. Если бы Дзирт не согласился идти с ними, он вообще не стал бы затевать этот поход. Его не настолько сильно волновала судьба эльфийки Далии, чтобы рисковать ради нее собственной жизнью. Да, он или, по крайней мере, Бреган Д’эрт были в долгу перед Артемисом Энтрери после того, как тот потерял другую возлюбленную, женщину по имени Калийя, но Джарлакс опять же не собирался ставить под угрозу собственную жизнь, чтобы выплатить этот долг.

Джарлакс не мог сказать Энтрери одного: того, что истинной целью этого путешествия было вовсе не спасение Далии. Да, он собирался выкрасть ее и надеялся, что Киммуриэль найдет какой-нибудь способ вернуть ей рассудок и ясность мысли. Но судьба Далии не слишком интересовала его. Джарлакс стремился к достижению более важных целей. Например, освобождение Далии послужило ему предлогом, чтобы уговорить Дзирта идти в город дроу.

Джарлакс хотел привести Дзирта в Мензоберранзан, чтобы извлечь пользу из намечавшегося раскола среди его народа, из растущего возмущения и протестов мужчин Мензоберранзана против рабства и подчинения верховным матерям. В течение более сотни лет Джарлакс и многие другие видели в Дзирте единственного мужчину-дроу, который сумел освободиться, отказаться от обычаев Ллос, бежать и преуспеть в жизни на поверхности. Даже Громф в глубине души не мог не восхищаться Дзиртом До’Урденом. Именно поэтому Громф выбрал Дзирта, чтобы втайне от всех использовать его тело в качестве «проводника» для своего великого заклинания, устранившего Сумерки, созданные Тсабраком Ксорларрином на Серебристых Болотах по воле Ллос.

Дзирт являлся для Джарлакса шансом воспользоваться этим расколом в Мензоберранзане, а для Верховной Матери Зирит Ксорларрин – шансом вернуть себе прежнее положение в городе.

Появление Дзирта было ответом Джарлакса на многочисленные проявления фанатизма в Мензоберранзане. Он хотел одновременно вырвать Далию из этого нелепого «возрожденного» Дома До’Урден, хорошенько позлить Верховную Мать Квентл Бэнр и вызвать волнения в городе. Стремление матерей неукоснительно соблюдать самые суровые эдикты Госпожи Ллос должно было отбросить всех мужчин Мензоберранзана на самые нижние ступени социальной лестницы, а это угрожало независимости и даже самому существованию Бреган Д’эрт. Джарлакс слишком много сил и времени потратил на создание своей организации, чтобы теперь потерять ее.

«Но что же с ними делать?» – раздумывал он, глядя на своих спутников. Внезапно его охватили отчаяние и мысли о неизбежном провале. Он отправился в поход, не будучи уверенным в его успешном завершении, а ведь многие, даже Громф, предупреждали его, что миссия слишком рискованна, что он может все потерять. И теперь, спустя несколько дней после выступления из катакомб Лускана, они узнали, что город в буквальном смысле недоступен, даже при помощи магического портала. Туннели, ведущие к городу, кишели демонами, и вот сейчас это странное помешательство, постигшее его друзей и угрожавшее их жизни.

– Мы проводим Дзирта ко двору короля Бренора, а потом вернемся в Лускан и останемся там, – объявил Джарлакс.

Лицо Энтрери исказилось, он даже не старался скрыть растущий гнев.

– Ты, мне обещал, – произнес он негромким, но угрожающим тоном. – Ты передо мной в долгу. Ты обязан сделать это.

– Без Дзирта у нас ничего не получится, – возразил Джарлакс, стараясь говорить как можно убедительнее. Он, Дзирт и Энтрери, все они, каждый из них получал выгоду от совместного путешествия, и они это знали. То, что они сражались втроем, отражая атаки демонов, было немаловажным фактором – Джарлакс и Энтрери просто не могли заменить Дзирта кем-то другим и не могли продолжать свой путь вдвоем.

– А мне плевать на Дзирта! – прорычал в ответ Энтрери.

– В таком случае тебе плевать и на Далию, – отрезал Джарлакс. – Без него мы к ней и близко не подойдем.

– Я тебе не верю.

– Значит, поворачиваем назад.

– Нет!

И они уставились друг на друга: Энтрери – с ненавистью, а Джарлакс – в недоумении.

– Мы идем дальше, – заговорил Дзирт, и оба повернулись к нему. Он взглянул Джарлаксу в глаза. – Или я пойду один. Далия там, в городе. Она была моей спутницей в странствиях, моим другом. Я не могу покинуть ее в отчаянном, безнадежном положении.

– Собираешься взять себе вторую жену? – прошипел Энтрери.

– Для нее лучше стать моей рабыней, чем наложницей демона, замаскировавшегося под Артемиса Энтрери! – заорал в ответ Дзирт, и оба обнажили клинки.

– Один выпад! – предупредил Джарлакс, становясь между ними. – Как только ваши клинки скрестятся, как только один из вас ранит другого, даже в разгар битвы, даже нечаянно, наш поход будет закончен. – Он оглядел своих товарищей и сурово смотрел на их мечи до тех пор, пока они не были убраны прочь.

– После того как Далия вернется в Верхний Мир, я разрешу вам убить друг друга, если вы так этого жаждете.

* * *

Она услышала свист – странный звук, который, подобно реву сирены маяка, многократно повторялся в мозгу К’йорл и, соответственно, в мозгу Ивоннель.

Что это означало?

А в следующий миг сердце Ивоннель учащенно забилось от ликования. Они сделали это! К’йорл при помощи чаши для прорицания устремила вдаль свой мысленный призыв, призыв к Киммуриэлю, и он разнесся на нескольких уровнях существования. И там, в «улье» иллитидов, она нашла своего сына.

Однако радость сменилась раздражением, потому что Киммуриэль отреагировал на зов матери разгневанно и не пожелал прийти к ней.

Киммуриэль упрекал мать в том, что она заставила его внушить Громфу Бэнру основы заклинания для вызова Демогоргона в Подземье, заставила его обмануть архимага, который в результате невольно разрушил барьер Фаэрцресса.

Ивоннель довольно долгое время не могла понять, о чем идет речь, но, когда К’йорл ответила Киммуриэлю, все стало на свои места: это было делом рук Ллос. В Бездне, в логове балора, Паучья Королева в обличье К’йорл говорила с Киммуриэлем и использовала его, чтобы обмануть Громфа. А теперь Киммуриэль скрывался от разгневанного архимага. Ивоннель чувствовала ненависть Киммуриэля, угадала его желание отомстить матери. Даже растерянность и явное неведение К’йорл не могли убедить Киммуриэля, что это не она встречалась с ним тогда, в Бездне.

Ивоннель почувствовала ужас несчастной женщины. Бывшая Верховная Мать Дома Облодра отчаянно желала оправдаться перед сыном – разумеется, не потому, что она испытывала любовь к Киммуриэлю, но просто потому, что боялась за собственную репутацию. Ведь теперь ее имя будут произносить не иначе как с проклятиями, возможно, еще спустя сотни лет после ее гибели; все дроу будут считать, что именно она разрушила Фаэрцресс и впустила в Подземье лордов демонов. И К’йорл совершенно ничего не могла с этим поделать.

Киммуриэль в этот момент насильственно прервал мысленную связь, так внезапно, что Ивоннель буквально «вышвырнуло» в реальность и она, хлопая глазами, не сразу сообразила, что находится в зале прорицания. Она подавила страх и растерянность, а также инстинктивное желание ударить К’йорл, чтобы вывести ее из транса. Вместо этого она сосредоточилась на изображении в магическом сосуде и довольно кивнула, заметив, что К’йорл покинула «улей» иллитидов, что ее «дух» стремительно летит по туннелям Подземья – возможно, обратно по следам того свистящего зова.

Изображение замерцало, стало четче, потом снова исчезло, и так повторилось несколько раз.

При виде последней картины, появившейся в чаше для ясновидения, Ивоннель замерла, и у нее перехватило дыхание.

Но в следующее мгновение вода снова потемнела, К’йорл застонала и открыла глаза, и мысленная связь прервалась.

– Где они? – настойчиво спросила Ивоннель Бэнр, и ее властный тон заставил К’йорл очнуться. К’йорл уставилась на свою тюремщицу и даже изобразила ехидную усмешку. – Где они? – повторила Ивоннель Бэнр. – Говори, или я позову иллитида Мефила и прикажу ему вырвать эти сведения у тебя из мозгов. А потом, обещаю, он оставит тебе несколько неприятных подарочков.

К’йорл попыталась сохранить высокомерное выражение лица, но взгляд Ивоннель дал ей понять, что это не пустые угрозы. Иллитид Мефил Эль-Видденвельп мог внедрить в сознание К’йорл страхи и даже фальшивые воспоминания, которые стали бы мучить женщину. Она ни за что не сумела бы отличить эти воображаемые кошмары от реальности.

– Киммуриэль не уверен…

– В их точном местонахождении, – закончила за нее Ивоннель. – Где примерно они сейчас? И кто они такие? Джарлакса я знаю, но двое других…

– Дзирт До’Урден! – выпалила К’йорл, и у Ивоннель снова замерло сердце.

– Где? – повторила она едва слышным голосом.

– Ты просишь…

– Я спрашиваю тебя об этом в последний раз, – произнесла Ивоннель, на сей раз низким грозным голосом, похожим на рычание.

К’йорл отбросила последние сомнения.

– Джарлакс и его спутники сейчас в Подземье, в нескольких днях пути от Мензоберранзана.

Ивоннель выдернула руку из чаши, но приказала магическому сосуду Бэнров удерживать К’йорл на месте. Девушка, грозно сверкая глазами, подошла к К’йорл и приблизилась почти к самому лицу пленницы.

– Давай не будем ссориться, – заговорила она неожиданно мягким голосом. – Я понимаю, что ты меня ненавидишь, – более того, я понимаю, что ты прежде всего ненавидишь Дом Бэнр. Это все прекрасно и замечательно, и, скорее всего, Бэнры заслужили твою ненависть. Но мне нет до этого дела. – Она помолчала и взяла К’йорл за подбородок. – Зачем они идут сюда?

К’йорл не ответила, но на лице ее появилось такое выражение, будто она сама не верила тому, что узнала от сына.

– Им нужен Дом До’Урден, – догадалась Ивоннель. – Они хотят освободить эту эльфийку по имени Далия.

К’йорл с трудом кивнула.

– Но это же чудесно, неужели ты не понимаешь?! – воскликнула Ивоннель и со смехом принялась кружиться по комнате. Однако внезапно замерла и посмотрела на К’йорл. – Выходит, Джарлакс прячет Громфа от Верховной Матери Квентл?

К’йорл кивнула, и вид у нее при этом был такой, словно она решила – ей точно пришел конец.

– Рискованно! – воскликнула Ивоннель. – И смело – Джарлакс идет сюда, чтобы лично позаботиться об успехе всего дела. Великолепно!

К’йорл уставилась на девушку в недоумении, будучи не в силах постичь причину ликования, совершенно неуместного в подобной опасной ситуации.

– Ведь теперь у нас появился новый, более удобный способ шпионить за ними! – продолжала Ивоннель.

У К’йорл даже отвисла челюсть, и она тряхнула головой, явно не понимая, в чем дело.

Ивоннель догадалась, почему ее пленница так ошеломлена. Для К’йорл Одран молодая Ивоннель Бэнр была лишь отражением или, может быть, перевоплощением, а может, даже точной копией Ивоннель Бэнр, которую та знала прежде.

Она не понимала, что ребенок, стоявший перед ней, был существом гораздо более могущественным.

– Превосходно! – воскликнула Ивоннель, поспешила обратно к сосуду для ясновидения, снова погрузила руки в размягченный край чаши и коснулась пальцев К’йорл Одран. – Отправляйся немедленно, – приказала Ивоннель и, когда К’йорл никак не отреагировала, добавила: – К Джарлаксу! Сейчас же! – Она подумала секунду и отказалась от этой идеи. – Нет, иди к Киммуриэлю. Иди к нему, но не вступай с ним в контакт.

– А иллитиды… – беспомощно возразила К’йорл.

– Вперед!

Спустя несколько мгновений они снова очутились на ином уровне существования, но, как только они приблизились к Киммуриэлю, который осторожно массировал центральный мозг крепости иллитидов, Ивоннель при помощи телепатии приказала К’йорл: «Следуй за Джарлаксом».

Возможно, они могли попасть в туннели прямо из зала прорицания, но Ивоннель нужно было кое-что еще, ей хотелось, пусть даже на долю секунды, взглянуть на это. Она в первый раз ощутила силу, окружавшую Киммуриэля, силу, клубившуюся за границами ее сознания. Силу «улья», коллективного разума иллитидов.

Невиданную силу!

О, когда-нибудь она овладеет этой силой, пообещала она себе, мысленно следуя за К’йорл обратно на Торил, в извилистые туннели Подземья. Не успело ее сердце сделать очередной удар, как Ивоннель, которая в этот потрясающий момент даже забыла о том, что ее сердце бьется, увидела прямо перед собой лидера наемников, Джарлакса.

Который приходился ей дядей.

Лиловые глаза одного из его спутников приковали ее внимание. Из воспоминаний Вечной эта новая Ивоннель знала, что видит Дзирта До’Урдена, безнадежного еретика и одновременно, по величайшей иронии, излюбленное орудие Ллос. И они, эти слепые безумцы, направлялись прямо в Мензоберранзан.

Ивоннель едва сдерживала ликование.

Она телепатически приказала К’йорл пошарить в мозгу Дзирта, затем переместиться в сознание третьего, неизвестного дроу.

И каково же было ее изумление, когда оказалось, что это вовсе не дроу, а человек, превосходно замаскированный под темного эльфа. Человек… внушаемое, слабое духом существо.

Ивоннель ощутила беспокойство Джарлакса – осторожный наемник заподозрил неладное.

Повинуясь ее приказу, К’йорл вернулась в мысли человека в маске, и там они оставались, невидимые Джарлаксу и Дзирту; даже человек ни о чем не догадывался. Точно так же, как в случае с Минолин Фей, в коридоре дворца, они теперь смотрели на мир глазами Артемиса Энтрери.

Некоторое время спустя Ивоннель одна вышла из зала прорицания. Минолин Фей ждала ее снаружи. Жрица заглянула в комнату, за спину дочери, и с удивлением увидела, что К’йорл сидит неподвижно около чаши и руки ее «вплавлены» в камень.

– Она прикована к этому месту – ее тело и душа, – объяснила Ивоннель. – Ты будешь приходить к ней как можно чаще и при помощи магии снабжать ее пищей.

– Госпожа?

– Это может занять несколько дней, а то и декад. Я не хочу, чтобы она умерла от голода и жажды.

Минолин Фей, судя по ее виду, ничего не понимала.

– Если К’йорл Одран умрет или станет настолько слабой, что не сможет продолжать свою работу, я отправлю тебя в Бездну, к Эррту, вместо нее.

Глаза Минолин Фей округлились от ужаса, и Ивоннель поняла, что жрица прекрасно расслышала последние слова.

– И сообщи Верховной Матери Квентл и остальным, что никто не должен заходить в эту комнату, – добавила Ивоннель. – Любой, кто нарушит это приказание, будет отвечать передо мной, и обещаю: расплата будет не слишком приятной.

– Да, госпожа.

Ивоннель развернулась и зашагала прочь, прислушиваясь к эху своей любимой фразы. Она не понимала хорошенько, что именно сейчас сотворила и каким образом. При помощи некоей комбинации своей собственной магии, магии жрицы и чар, сосредоточенных в зале прорицания, она «пригвоздила» К’йорл к месту. Разумеется, в этом достижении не было ничего необычного, но в данном случае она совершила нечто большее. К’йорл была прикована к месту – как ее тело, так и душа. Она видела мир глазами Артемиса Энтрери, хотя ни воин, ни его друзья не подозревали об этом.

А сама Ивоннель могла «подключиться» к этому изображению, просто заглянув в воду сосуда для прорицания. Применив магию, она создала совершенного шпиона прямо среди компании искателей приключений – шпионом был один из них – и одновременно превратила К’йорл Одран в нечто вроде живого магического кристалла.

Какой замечательный день! Они двигаются сюда. Дзирт До’Урден сам идет в Мензоберранзан – его не нужно выслеживать и брать в плен.

* * *

– Я не понимаю, что происходит! – обратился Джарлакс к Верховной Матери Зирит на следующее утро. Он незаметно ускользнул от своих спутников, чтобы встретиться с женщиной в условленном месте, от которого было меньше одного дня пути до ворот Мензоберранзана.

– Ты обращался к Киммуриэлю?

– В конце концов он соизволил ответить. – Джарлакс продемонстрировал маленький серебряный свисток, который носил на цепочке. Киммуриэль настроил этот псионический свисток на свою мысленную волну так, что мог слышать его на расстоянии многих миль, даже находясь на другом уровне существования. – Я уже подумал, что он для меня потерян.

– Он же сидит в замке иллитидов, в этой их колонии, – напомнила ему Зирит.

– Он мало чем сможет помочь нам в нашем предприятии, – продолжал Джарлакс. – А точнее, ничем не сможет, до тех пор пока мы не вернемся в Лускан. Там он попробует излечить Далию от безумия. Он не осмелится появиться в Подземье.

– Потому что Громф поблизости, – догадалась Зирит.

– Дело еще серьезнее, – угрюмо произнес Джарлакс и невольно оглянулся в ту сторону, где оставил своих спутников, которые вчера вели себя так странно. – Что-то происходит, что-то, связанное с нарушением барьера Фаэрцресса… какие-то флюиды вызывают сумасшествие.

– Выходит, хаос из Бездны просачивается к нам? – вслух размышляла Зирит.

– Иллитиды очень чувствительны к подобным вещам и, естественно, боятся их, – объяснил Джарлакс. – Киммуриэль не придет сюда.

– Ты все еще намерен продолжать свое предприятие? – спросила Зирит после долгой паузы, во время которой она переваривала всю эту информацию.

– Да, я намерен вытащить оттуда Далию. Это нанесет удар гордыне Верховной Матери Бэнр, хотя и не смертельный. Думаю, в результате она позволит семье Ксорларрин взять под контроль Дом До’Урден.

– А может быть, она просто ликвидирует этот Дом До’Урден раз и навсегда.

– Она этого не сделает, – уверенно заявил Джарлакс. – Она загнала другие семьи в угол – даже ее союзницы теперь боятся ее не меньше, чем собственных соперников. Она показала им, что считает себя выше их, даже выше Правящего Совета города. Чтобы обезопасить себя, верховная мать желает вернуть в город Дом Ксорларрин, причем таким образом, чтобы дать им, то есть вам, такую же независимость, как и прочим Домам. Твои дети сумеют справиться с этой задачей?

Зирит усмехнулась, избегая ответа на вопрос. Они уже давно решили, что она не вернется в Мензоберранзан. В интриге Джарлакса, целью которой являлось ослабление матриархата, явно чувствовалась рука Матери Зирит. Те верховные матери, которые готовы были развязать войну, чтобы сохранить прежние позиции и власть, начали бы с того, что составили заговор с целью убийства Верховной Матери Зирит – если бы сумели ее найти.

– Прежде чем все это закончится, тебе еще придется обратиться за помощью к Киммуриэлю, – заметила она, и Джарлакс не стал возражать.

– Возможно, он понадобится мне хотя бы для того, чтобы справиться с моими спутниками, – пробормотал он, оглядываясь назад, в сторону пещеры, где оставил Дзирта и Энтрери.

– Наши воины патрулируют внешние коридоры, – сообщила Зирит. – Я могу провести вас туда и приказать пропустить вас. Таким образом вы сможете пробраться в город, но дальше я мало чем смогу помочь.

– Кому из твоих детей известно, что я собираюсь прийти за Далией?

– Никому.

– Премного благодарен, – произнес Джарлакс с поклоном. Разумеется, он не доверял членам семейства Зирит. Они слишком многое могли извлечь из сложившейся ситуации лично для себя. На самом деле Джарлакс с большой неохотой поделился своими планами даже с Зирит – ведь она была способна предать его, чтобы вернуть расположение Квентл.

Наемник сознательно пошел на этот риск. Зирит вполне могла решить, что шансы Джарлакса на успех малы и, следовательно, выгода, которую он может ей принести, никак не перевешивает возможности снова войти в милость у членов Правящего Совета.

Но нет, решил он; для Зирит самое правильное сейчас – оставаться на его стороне. Ее отношение к мужчинам Дома не являлось притворством и лицемерием. Она возвысила мужчин-Ксорларринов не потому, что задумала какой-то извращенный заговор с целью опередить остальные Дома, – вовсе нет! Дом Ксорларрин занял довольно высокое положение в иерархии Мензоберранзана вопреки необычному отношению Зирит к слабому полу, а вовсе не благодаря ему. Она многие десятки лет придерживалась избранной линии поведения потому, что это отвечало ее убеждениям. Зирит считала, что, подавляя мужчин Мензоберранзана, раса дроу лишалась половины своего потенциала.

– Это путешествие сбило меня с толку, – признался он. – Все происходит не так, как должно происходить, и не так, как я ожидал.

– По Подземью бродят лорды демонов. Тебя удивляет царящий здесь хаос?

Джарлакс поразмыслил. Логично ли то, что произошло с Дзиртом и Энтрери во время недавнего сражения? И что это было? Наваждение? Безумие? А может быть, это усилится? У него возник соблазн снять глазную повязку, чтобы самому испытать то, что охватило этих двоих – если это действительно было какое-то постороннее влияние, – но он быстро отбросил эту мысль.

– Не удивляет, но вселяет тревогу, – ответил он. – Позволь мне пойти к ним и предложить выбор. Я тотчас же вернусь сюда, к тебе, и если я приду с ними, это будет означать, что мы не отказались от своей цели. Я бы хотел попасть в город в ближайшие дни.

– Только не вздумай рассказывать им о моей роли, иначе я их убью, – напомнила ему Верховная Мать Зирит.

– Неужели ты мне не доверяешь? – притворился обиженным Джарлакс.

– Я не доверяю им, – поправила она, и Джарлакс с ухмылкой повернулся и пошел прочь.

Довольно быстро он вернулся к Энтрери и Дзирту и нашел своих товарищей практически на тех же местах, где оставил. Энтрери дежурил в северном коридоре, представлявшем собой подземный ход с многочисленными поворотами, ведущий вверх; ассасин с рассеянным видом вертел кинжал с драгоценной рукоятью, поставив его острием на кончик вытянутого указательного пальца.

Дзирт сидел у противоположной стены, на каменном выступе перед входом в туннель, который привел их на этот «перекресток».

– Путь свободен, по крайней мере, на какое-то время, – объявил Джарлакс.

Энтрери кивнул, но Дзирт, видимо, поглощенный своими мыслями, даже не поднял головы.

Джарлаксу это не очень понравилось, но он продолжал:

– Сейчас я должен сказать вам, что за время нашего пути мое мнение об ожидающих нас препятствиях несколько раз менялось. Со слов Фэласа Ксорларрина вам известно об одном неожиданном препятствии; боюсь, нас ждут и другие трудности. Я пока не могу понять, что именно происходит. Что-то странное творится здесь, в нижних туннелях. Скорее всего, нам удастся проникнуть в город, но что произойдет дальше, я сказать не могу.

– Намекаешь, что нам следует повернуть назад?! – свирепо прорычал Энтрери.

– Я всего лишь сказал вам правду.

– Ты обещал мне, что мы доведем это дело до конца. Ты в долгу передо мной!

Джарлакс поднял руку, чтобы успокоить ассасина, но в глубине души он испугался, что Энтрери сейчас прыгнет на него, заколет или придушит.

– А ты что скажешь, Дзирт? – спросил он.

Следопыт, казалось, не слышал его.

– Говори! – потребовал Энтрери, очевидно, воспринявший молчание как знак согласия с тем, что они действительно должны повернуть обратно. Джарлаксу на мгновение стало страшно; он решил, что сейчас начнется очередная драка.

Но Дзирт наконец поднял голову и произнес:

– Мы пришли сюда за Далией. Она все еще в городе?

– Конечно, – резко ответил Энтрери, и Джарлакс одновременно с ним сказал:

– По-моему, да.

– Значит, идем дальше, – заявил Дзирт. – Мы пришли за Далией, поэтому мы найдем ее и вытащим из Мензоберранзана.

Джарлакса обрадовало услышанное, хотя он, естественно, не ожидал меньшего от своего друга. Но радость его быстро улетучилась. Было нечто такое в манере Дзирта держаться, в его движениях, в выражении лица, чего Джарлакс не смог бы описать словами. Но он понял: друга что-то гнетет. Казалось, на каждом шагу ему хотелось поморщиться – не от физической боли, а от какого-то ощущения, причинявшего ему сильный дискомфорт.

Джарлакс быстро повел свой маленький отряд вперед, твердо решив как можно быстрее пробраться в город. Он знал, что Зирит наблюдает за ними, что она опередила его. Время от времени он замечал нацарапанные на стенах туннеля знаки, которые помогали ему найти верную дорогу.

Верховная Мать Зирит выполняла свое обещание, и Джарлакс не сомневался: она устроила все так, чтобы провести их в город вместе с одним из патрулей.

Но Энтрери буквально кипел от гнева, а с лица Дзирта не сходило какое-то убитое выражение; Джарлакс никогда не видел следопыта таким и даже представить не мог, что привело Дзирта в подобное отчаяние.

Джарлакс любил загадки – но только в тех случаях, когда знал отгадки.