Было немногим больше восьми часов вечера, когда Питер Ларм вошел в «Бревурт». Ему всегда нравилась атмосфера этого заведения, которая отлично копировала обстановку старого французского кафе.

Приветствуемый метрдотелем, он оглядел все столики в надежде обнаружить Гледис, но ее пока не было. Он выбрал столик, стоящий немного в стороне, и заказал себе бурбон.

У Питера было отвратительное настроение. Какое-то нарастающее чувство беспокойства стесняло его грудь. История убийства мисс Пантер начинала его интересовать как раз в тот момент, когда его отстранили от дела. У пего лично не было никакого сомнения, что заключение судебно-медицинского эксперта официальной полиции не соответствовало действительности. История была гораздо сложнее, слишком много деталей не соответствовало официальной версии.

Во всяком случае, так как он не находился на государственной службе и не мог позволить себе работать без оплаты, он должен был бросить это дело.

Вдруг неожиданно он решил, что отправится завтра к Грегори Мак-Линену, чтобы честно поговорить с ним обо всем и внести ясность в это дело. Приняв такое решение, он несколько успокоился, и к нему вернулось его обычное настроение. Ему уже ничего не стоило любезно улыбнуться Гледис Нутмег, которая только что вошла в ресторан и стояла у дверей, разыскивая его глазами.

Освободившись от своего пальто, молодая женщина подошла к нему. На ней было вечернее платье, выгодно подчеркивающее ее великолепные формы. Питер встал, взял протянутую ему руку и осторожно поцеловал ее в ладонь. Он усадил ее рядом с собой и прошептал с чувством в голосе:

— Я действительно очень счастлив, что могу провести этот вечер в вашей компании, Гледис.

Она как-то смешно заморгала веками, одарила его нежным взглядом и взяла за руку. Глухим голосом с отлично отработанными модуляциями она ответила:

— Это удовольствие взаимно, мистер Ларм.

Подошедшему официанту она заказала аперитив, потом они сообща выбрали меню.

Питеру было интересно знать, известно ли молодой женщине об окончании дела. Чтобы удостовериться в этом, он спросил:

— А что у вас нового по этому делу, Гледис?

Она сразу же приняла озабоченный вид и ответила:

— Я только что ушла от Стефана. Я в точности следовала вашим инструкциям, но, несмотря на мои уловки, не, смогла вытянуть из него ничего. Он по-прежнему очень озабочен и так же не доверяет всему свету, в том числе и мне. Мне было нетрудно освободиться на сегодняшний вечер. Он даже сам сказал мне, что неотложные дела мешают ему провести этот вечер вместе со мной, он сможет увидеться со мной не раньше завтрашнего Дня...

Питер вздохнул. По всей видимости, молодая женщина игнорировала то обстоятельство, что Мак-Линен освобожден.

Они приступили к ужину и, разделавшись с первым блюдом, Питер спросил:

— Вы представляете себе, чем может быть занят Стефан Дунс сегодня вечером?

Она стала играть своим ножом, устремив взгляд на тарелку. Потом быстрым жестом взяла руку Питера в свою и медленно ответила:

— Не имею ни малейшего представления. Если бы у меня было время, я предупредила бы вас, чтобы вы могли проследить за ним. Я уверена, что это могло бы быть для вас интересным.

Питер размышлял несколько секунд, глядя на Гледис и гладя ее руку, лежащую в его руке. Потом, повернувшись к ней, он спросил:

— А вы не вспомнили больше никаких деталей, которые могли бы иметь отношение к этому делу?

Она томно взглянула на Питера и покачала красивой головой:

— Нет. Я много раздумывала над этим, но я абсолютно ничего не могла вспомнить из того, что могло бы иметь хоть малейшее отношение к этому делу и быть хоть в малейшей степени вам интересно...

Питер больше не настаивал. Гледис была очень красивой, очень пикантной, как раз такой, какая могла бы заставить даже его забыть о делах на этот вечер. Он сразу же стал настойчиво ухаживать за ней, что и ее не оставило равнодушной. Не переставая флиртовать, они закончили свой ужин около одиннадцати часов.

Внезапно Питер решил, что теперь настало время сыграть большую игру и, прежде чем спросить ее, обнял молодую женщину за талию.

— Не кажется ли вам, что теперь мы можем уже уйти?

В темных глазах Гледис появилось выражение лукавства. Она нагнулась к Питеру, давая ему возможность увидеть ее великолепную грудь в глубоком вырезе платья, и спросила, почти не шевеля губами:

— Чтобы пойти куда?

Он придвинулся к ней совсем близко и шепнул ей на ухо:

— Например, ко мне, выпить последний бокал...

Она отстранила свое лицо, чтобы прямо посмотреть на него, и, вдруг покраснев, продолжила свой вопрос:

— А... после последнего бокала?

Он дотронулся рукой до ее бедра и ответил совсем безразличным тоном:

— Потом мы увидим...

Она на мгновение опустила свои тяжелые веки под его возбужденным взглядом и прошептала дрожащим голосом:

— Решено, Питер. Мы отправимся сейчас к вам, а потом — «посмотрим».

Он отнял руку от ее бедра, чтобы отодвинуть стулья, и в этот момент к нему быстрыми шагами подошел метрдотель.

— МистерЛарм?

— Да, — ответил Питер.

— Вас срочно просят к телефону.

Луч надежды промелькнул в глазах детектива. Он извинился перед Гледис и последовал за метрдотелем.

То была Флосси, обезумевшая и говорившая, как ненормальная.

— Это вы, патрон? Поскорее приезжайте в контору. Сейчас туда придет миссис Мак-Линен. Полчаса тому назад был убит Грегори Мак-Линен!

Питер переменился в лице. Он крепко выругался и ответил Флосси:

— Бегу! Вы там будете?

Она тотчас же ответила:

— Я немедленно иду туда.

Питер быстро вернулся в зал и нашел Гледис уже одетой в пальто. По выражению его лица она сразу же поняла, что что-то случилось. Он обнял ее за плечи:

— Я очень огорчен, Гледис, но я вынужден немедленно покинуть вас и вернуться к себе в контору. Очень срочное дело. Вы хотите, чтобы мы увиделись завтра?

Красивое лицо молодой женщины выразило неудовольствие, и она капризным тоном спросила:

— А это действительно так срочно?

Он сразу же взял ее под руку, увлекая к выходу:

— Да, — уверял он. — Произошло убийство.

Он попросил швейцара позвать такси и посадил Гледис в него.

— Позвоните мне завтра утром в девять часов в мою контору. Я постараюсь освободиться, чтобы позавтракать с вами.

Он захлопнул за ней дверцу и подождал, пока такси не уехало, потом быстро направился к своей машине.

Через щель неплотно закрытой двери пробивался свет. Питер быстро вошел в комнату и оказался перед Флосси, лицо которой потеряло свойственное ему обычно выражение лукавства и задора. На одном дыхании молодая женщина выпалила:

— Она здесь...

Питер прошел в свой кабинет. Сидя в кресле, нервно теребя носовой платок, миссис Мак-Линен не обратила внимание на его приход. Ее лицо было восковой бледности, обведенные черными кругами глаза были полны отчаяния, слезы текли по щекам.

Ошеломленный ее видом, Питер сел за письменный стол и проговорил, откашлявшись:

— Вся моя симпатия и сострадание на вашей стороне, миссис Мак-Линен. Вы можете мне рассказать, как все это произошло?

Она внезапно разразилась рыданиями, и Питер отвел свой взгляд. Через некоторое время, вытерев свои покрасневшие глаза, миссис Мак-Линен начала дрожащим голосом:

— Я поехала за сыном в полицию, к сержанту Билу Ха-стену. Мы вместе вышли оттуда и пообедали в маленьком ресторанчике на Шестой авеню. Потом Грегори сказал мне о своем нежелании провести эту первую ночь у себя дома, и я тотчас же предложила ему переехать на некоторое время в комнату, которую он занимал раньше в моей квартире.

После обеда, около половины десятого, мы вместе отправились к нему, чтобы взять кое-что из белья. Мы, вероятно, пришли туда где-то около десяти, без четверти или без десяти минут десять. Оказавшись в квартире, в которой он, безусловно, провел немало счастливых минут со своей подругой, на него вдруг напало отчаяние, и он чуть ли не плакал. Потом, немного придя в себя, он стал складывать свой чемодан. Я, будучи очень усталой, прилегла на диван. Переживания многих дней его заключения совсем вывели меня из равновесия и обессилили меня. — Она слегка всхлипнула, проглотила слезы и продолжала: — Грегори уже закрывал чемодан, когда кто-то позвонил в дверь. Мой сын выпрямился, побледнев, а я приподнялась на диване, собираясь пойти открыть дверь. Но Грегори помешал мне сделать это и вышел из комнаты, направляясь к входной двери.

Она снова замолкла, ее бледные руки дрожали на коленях. Огромным усилием воли она взяла себя в руки и продолжила едва слышным голосом:

— Я слышала, как он открыл дверь, и сразу же у него вырвался изумленный крик, и одновременно раздались два выстрела, громко прозвучавшие в квартире.

Я вскочила, как сумасшедшая, но у меня так закружилась голова, что ч была вынуждена схватиться за стену, чтобы не упасть.

Как только я вбежала в переднюю несколькими секундами позже, я увидела, что мой сын лежит на спине, скрестив руки, около входной двери, которая была настежь открыта. Мне кажется, что я стала кричать, но потом потеряла сознание. ..

Закрыв лицо ладонями, она разразилась громкими рыданиями. Напряженный, барабаня нервно по столу пальцами, Питер ожидал продолжения.

— Когда я пришла в себя, я бросилась к моему сыну. Он был совершенно неподвижен, и я сразу же поняла, что он мертв. Даже не подумав закрыть дверь, я вернулась в комнату, чтобы позвонить по телефону сержанту Билу Хастену. Он приехал четверть часа спустя, или что-то около того, со своими сотрудниками. Выслушав мои показания, они позволили мне уйти.

Питер, прежде чем спросить, выждал несколько секунд:

— Вы смогли понять крик удивления, вырвавшийся у вашего сына в тот момент, когда он открыл дверь?

Она покачала головой и с большим трудом ответила:

— Нет, сэр. Я не помню, чтобы он сказал что-нибудь значительное. Просто «О!» или «А!». Больше ничего не могу вспомнить.

Питер изобразил недовольную гримасу и продолжал:

— С того момента, когда вы пришли за вашим сыном в полицию, и до момента совершения драмы вы говорили с ним о деле?

Она покачала головой и ответила:

— Нет, сэр. Мы как будто сговорились не касаться этой темы. Ведь мы всегда успели бы это сделать.

— Ваш сын казался счастливым, когда его освободили, или он чем-нибудь был озабочен? Как вам показалось?

Миссис Мак-Линен подняла на Питера глаза, полные слез, и медленно ответила:

— Он казался очень озабоченным, сэр. Это-то обстоятельство меня сразу удивило... Я ожидала увидеть его прыгающим от радости...

В глазах Питера загорелся странный свет. Он продолжал, как бы разговаривая сам с собой:

— Там, в квартире, сейчас находится Хастен со своими людьми, и мне совершенно бесполезно сейчас идти туда. При всех обстоятельствах посещение квартиры ничего не могло бы дать, так как драма разыгралась около двери.

Он в задумчивости ущипнул себя за кончик носа и долгое время оставался в таком состоянии, внимательно глядя на миссис Мак-Линен, потом поинтересовался:

— Ваше присутствие здесь означает, что вы хотите, чтобы я продолжал начатое ранее следствие?

Она стойко выдержала взгляд детектива, и ее взгляд посуровел.

— Да, — ответила она твердо. —И я жалею, что не послушалась вас раньше. Если бы я вам больше доверяла, это ужасное несчастье могло бы и не произойти. По крайней мере, я так предполагаю.

Питер не стал ей возражать. Такого рода признания всегда оставляли его равнодушным. Он встал со своего места и обошел стол, чтобы приблизиться к женщине. Дотронувшись до ее плеча, он предложил:

— Вы теперь должны вернуться к себе и попробовать заснуть. Я обещаю вам, что сделаю даже невозможное, чтобы ваш сын был отомщен.

Она тоже поднялась и стала вытирать слезы.

— Я благодарю вас, сэр. Я вам сейчас же дам новый аванс.

Питер энергично покачал головой и взял ее под руку, чтобы проводить до дверей.

— Обо всем этом мы поговорим позднее, миссис Мак-Линен. Позвоните мне завтра утром, около девяти часов...

Не ответив, она с рыданиями покинула комнату.

Проводив миссис Мак-Линен, Флосси вернулась к Питеру с озабоченным лицом.

— Грязная история, патрон. А вы опять оказались правы.

С устремленным куда-то вдаль взглядом Питер Ларм машинально тер очки и кончик своего носа. Внезапно застекленная дверь с шумом отворилась и появился Джемс с усталым видом и нахмуренными бровями. Увидя патрона, он осторожно закрыл за собой дверь и проговорил тихим голосом:

— Я подождал пока она уйдет, чтобы войти сюда. Как ты мне и сказал, я следил за ней весь день. Выходя отсюда, она отправилась к Хастену за Мак-Линеном. И они вместе пообедали в ресторане на Шестой авеню. Ушли они оттуда около половины десятого и взяли такси, которое привезло их к дому, где жил Мак-Линен. Я остался стоять на тротуаре в надежде, что женщина вскоре выйдет оттуда. Было уже приблизительно одиннадцать часов, когда я увидел Хастена, примчавшегося со своими молодчиками. Тогда я понял, что случилось что-то необычное...

Питер достал из кармана сигарету, закурил и, повернувшись к Флосси, спросил ее:

— Вы не могли бы предложить нам хоть по капле вашего питья?

Флосси мгновенно достала свою бутылку портвейна, поставила на письменный стол два стакана и наполнила их. Питер обратился к Джемсу:

— Ты не видел никого из знакомых тебе людей, входящими в это здание?

Джемс покачал головой.

— Нет. Но, безусловно, за это время было много приходов и уходов. Это довольно большой барак.

Он громко втянул носом воздух и заявил со смущенным видом:

— Там был мой дружок, сыщик. Я бы мог поговорить с ним... Кажется, миссис Мак-Линен вовсе не мать Грегори...

Питер подскочил на месте и схватил своего служащего за отворот пиджака.

— Что такое? Что это ты тут поёшь?

— Мать этого парня умерла, когда ему было лишь два года. Его отец снова женился через несколько лет на совсем молодой женщине. Но между Грегори и его мачехой отношения не складывались, все шло не так, как нужно... По этой-то причине он и покинул отцовскую квартиру...

Питер с живостью спросил:

— А отец?

— Умер два года тому назад.

Питер повернулся к Флосси, которая с открытым ртом остолбенело смотрела на них, застыв с бутылкой в руке. Он с неприязнью вдруг спросил:

— Ну? Вы дадите нам выпить или нет?

Флосси, вся дрожа, подала им стаканы, и они выпили, не глядя на нее. Потом Питер взял Джемса за руку и увел его в свой кабинет.

Там, в кабинете, усадив Джемса в кресло, Питер о чем-то глубоко задумался, а потом с глухим гневом в голосе стал размышлять вслух:

— Все эти фокусы начинают меня раздражать. Мне очень хотелось бы знать, почему эта женщина не сказала мне, что Грегори — только ее пасынок. Если в действительности они не любили друг друга, то надо сказать, что тогда она большая комедиантка. Но забудем об этом на время... Грегори был убит спустя три часа после своего освобождения, и, раз его убили, это означает, что он больше знал, чем положено, и знал что-то важное. .. И это что-то важное нам необходимо разгадать... Я теперь думаю, что тогда, во время своего первого показания, он все же говорил правду... Кстати, что он тогда рассказывал? Он рассказывал, что его любовница, как и всегда, пришла к нему около полуночи для того, чтобы отдать ему пакет, в котором находилось оружие убийцы. Разумеется, на первый взгляд все это казалось совершенно бессмысленным. Но теперь мне кажется, что Грегори тогда говорил правду или, во всяком случае, он верил, что говорил правду. Ты следишь за моими мыслями?

Он остановился перед Джемсом. Ошеломленный ходом мыслей своего патрона, Джемс только и смог воскликнуть:

— Каково, а патрон?!

Питер продолжал ходить по комнате и логически рассуждал:

— В чем секрет этой истории? Чтобы ответить на этот вопрос, несомненно, надо раскрыть секрет номера мисс Пантер. Я никогда ее не видел, но представляю, как все это могло происходить. По сведениям, полученным Майком в мюзик-холле, служащие этого заведения, которые на своем веку перевидали немало различных трюков, ничего не могли понять в номере мисс Пантер. Теперь уже известно, что револьвер, употребляемый мисс Пантер на сцене, был не настоящим. Один из машинистов сцены в нужный момент задувал свечи, именно в нужный момент. Потом наступала на три секунды полнейшая тишина и темнота. Не на четыре или пять секунд, а именно на три... Но если девица и могла снять свою блузку за три секунды, то совершенно очевидно, что ей было бы гораздо труднее за то же самое время снять брюки и совершенно невозможно успеть снять еще и чулки — и все это за те же три секунды...

Два года тому назад одна женщина обратилась к хирургу-косметологу с просьбой сделать ей пластическую операцию лица, чтобы изменить внешность и сделать ее похожей на определенную личность. Теперь же я совершенно уверен, что существовали две мисс Пантер. И это обстоятельство объясняет все, буквально все. Две девицы: одна из которых находилась на сцене, а другая в это время раздевалась в кабине, которую они просили ставить на краю сцены. Во время наступающей темноты происходила замена артисток, в то время как зрители не видели ничего, кроме вспышки огня. Ты понимаешь?

Маленькие глаза Джемса чуть не вылезли на лоб от такого откровения. Его круглое лицо просияло, и он громко закричал:

— Да ты настоящий гений, патрон!

Но тут же он с сомнением заметил:

— А костюмерша?

— Одна из двух должна была превращаться в костюмершу, ведь это-то совершенно уж просто. Таким образом, для всего света существовала лишь одна мисс Пантер...

Огромное лицо Джемса снова омрачилось и, громко вздохнув, он засопел. Потом осторожно проговорил:

— Но ведь известно, что костюмершей была мисс Мурки, а мисс Мурки совсем не похожа на мисс Пантер.

Питер усмехнулся.

— Вздор! Что заставляет тебя думать, что мисс Мурки была костюмершей мисс Пантер? То, что у нее была найдена одежда, которая была опознана людьми из мюзик-холла. А потом? Одежду ведь очень легко перенести из помещения в помещение, и кто-нибудь мог принести ее туда, где она была найдена.

Джемс притих. Питер стал ходить вокруг своего собеседника, продолжая рассуждать:

— Разумеется, моя гипотеза далеко не все объясняет. Судя по полученным сведениям, номер мисс Пантер пользовался колоссальным успехом и приносил немало денег. При этом можно задать себе вопрос: зачем одной из компаньонок было убивать другую? И потом, почему мисс Мурки была вынуждена умереть, оставив в своем платяном шкафу все это барахло, по которому ее должны были принять за костюмершу или ассистентку мисс Пантер?

Он замолчал и продолжал кружить в молчании по комнате. С неожиданной силой он вдруг проговорил:

— Вместе с тем заявление Грегори не может быть объяснено другим образом. Только так и никак больше. Мисс Пантер, которая была его любовницей, убила другую и покинула мюзик-холл, не привлекая к себе внимания. И она пришла к Мак-Линену для того, чтобы передать ему револьвер.

Он снова остановился, выругался сквозь зубы и, щелкнув пальцами, сердитым тоном продолжал:

— Что-то тут внутри этой истории не звучит! У этой девушки были другие возможности, чтобы избавиться от компрометирующего ее оружия. Принеся его к своему любовнику, она тем самым могла доставить себе большие неприятности, что и показало дальнейшее. И нет доказательств того, что они на самом деле не любили друг друга.

Чтобы уяснить этот момент, можно предположить, что на сцене была убита любовница Грегори и что другая, будучи в курсе любовной истории ее компаньонки, принесла револьвер к Мак-Линену, который, обманутый их сходством, был уверен, что общается со своей любовницей.

При всех обстоятельствах нам нужно предположить, что одна из мисс Пантер находится в живых и что ее-то нам и необходимо обнаружить, чтобы окончательно разобраться в этой истории.

Он снова замолчал на несколько секунд, потом подошел к Джемсу и схватил его за отвороты пиджака. В этот момент раздался телефонный звонок.

Недовольный, что его прервали, Питер подошел к телефону, снял трубку и ответил:

— Питер Ларм у телефона. Я слушаю.

Раздался глухой, страшно испуганный голос Гледис Нут-мег:

— Питер, скорее приходите ко мне, это очень срочно и очень важно. Я ничего не могу сейчас сказать по телефону. Но я вас умоляю, приходите. Только поскорее, ради Бога. Ради Бога... поскорее!

Изумленный, Питер быстро спросил, пока она еще не успела повесить трубку:

— Скажите же мне, по крайней мере, хоть самое основное. .. Ну хоть самую малость...

Его вопрос остался без ответа, так как он услышал отрывистые гудки. Он скомандовал Джемсу:

— Ты все время оставайся здесь. Мне кажется, ты мне еще сегодня понадобишься. Сиди у телефона и никуда не отлучайся. Я, может быть, буду звонить сюда.

Питер стремительно пронесся мимо изумленной Флосси. Дверь за ним оглушительно захлопнулась.