На старом «бьюике», принадлежащем «Детективному агентству», Джемс Арнакль менее чем за час добрался до Филадельфии.

Несколько раз ему приходилось обращаться за справками, чтобы найти адрес, который был ему указан. Он остановил, наконец, свою машину в центре индустриального пригорода, серого, задымленного. Вылез из машины и направился по грязной маленькой улочке, с левой стороны которой находилась обувная фабрика, с правой — располагались ветхие жилые дома.

Джемс Арнакль медленно прошел три четверти улочки и остановился у входа в дом, где сорная трава росла прямо на пороге, между камней.

На верхней ступеньке сидел, полузакрыв глаза и поджав под себя ноги, какой-то странный тип, курящий фарфоровую трубку. Он был одет в грязные бархатные брюки и военного образца блузу цвета хаки, такую же замызганную, как и брюки. Волосы соломенного цвета падали грязными прядями с его шишковатого черепа. Казалось, он и не заметил приближения Джемса Арнакля.

Джемс кашлянул, чтобы привлечь его внимание, поставил ногу на первую ступеньку и спросил решительным током:

— Добрый день, приятель. Что, Миллеры здесь живут?

Человек несколько раз затянулся из своей трубки и сказал, не поднимая глаз:

— Второй этаж, дверь налево...

— Спасибо, братец... — поблагодарил Джемс.

Он вышел на площадку, обошел сидящего на ней человек а и стал подниматься по деревянной расшатанной лестнице.

На втором этаже он остановился перед дверью слева и деликатно постучал. Изнутри доносились различные шумы, но Джемс не получил никакого ответа. Тогда он стал стучать громче. Внутри по-прежнему продолжался шум и, по-видимому, никто там не обращал внимания на его стук. Потеряв терпение, он повернул дверную ручку, толкнул дверь, которая со скрипом отворилась.

Джемс был из тех парней, которых трудно удивить чем-либо. За свою полную приключений жизнь он немало всего перевидел. Но на этот раз его взору предстал спектакль, от которого он просто остолбенел: его глаза округлились, а рот от изумления широко раскрылся.

Посредине единственной комнаты, среди неописуемого беспорядка мужчина и женщина, казалось, занимались странной игрой. Женщина средних лет, с расстегнутым корсажем одной рукой держалась за грудь, а другой — показывала на часы, висевшие на стене. Мужчина, сидящий на железной кровати, держал над собой раскрытый зонтик и свободной рукой стучал себя по ногам молотком.

Ошеломленный, Джемс некоторое время смотрел на них с изумлением, потом все же решил, что будет лучше заявить о своем приходе.

— Хелло, друзья! Можно говорить в этом доме?

Слова его, казалось, упали в пустоту. Мужчина и женщина, не обращая на него никакого внимания, продолжали свою дикую игру. Обеспокоенный всем этим, Джемс осторожно закрыл за собой дверь и спустился на два этажа.

Малый все так же сидел и курил свою трубку на ступеньке у входа. Джемс похлопал его по плечу и спросил:

— Скажи-ка, друг, мне кажется, что что-то неладное творится у Миллеров...

Человек вынул изо рта трубку, поднял к Джемсу свое потасканное лицо и спокойнейшим образом ответил:

— А что?

Джемс приблизился к нему и сказал:

— Я стучал много раз, но так как никто мне не ответил и не открыл дверь, я вошел сам. Эти люди ведь совершенно сумасшедшие. Девица полуодета и почему-то указывает на часы, а тип держит над собой раскрытый зонтик, сидя на кровати, и ударяет по своим ногам молотком. ..

Не выказывая ни малейшего удивления, парень спросил:

— Вы с ними знакомы?

Джемс покачал головой.

— Нет, — ответил он, — в первый раз вижу их.

Человек пожал плечами, снова затянулся из своей трубки и продолжал:

— Это ведь глухонемые, — сказал он. — Я лично понимаю, о чем они говорили. Она поясняла ему, что настало время идти за молоком, а парень ей отвечал, что у него ломит ноги и что скоро пойдет дождь.

Обалдевший от такого объяснения, Джемс посмотрел на небо. На него упало несколько дождевых капель; страшно недовольный этим обстоятельством, он пробормотал сквозь сжатые зубы:

— Так что, это оракул какой-то, этот парень?!

Потом немного подумав, он нагнулся к своему собеседнику и спросил:

— А они умеют читать?

Человек вынул трубку изо рта:

— Безусловно. Если вам надо у них что-нибудь спросить, напишите все это на бумаге.

И так как начался дождь, он встал и вошел в дом.

Джемс Арнакль снова поднялся на второй этаж и уже без всякого стука вошел к Миллерам. Женщина, не застегнув своего корсажа, устроилась на стуле и дремала. Ее грудь по-прежнему была обнажена, но Джемс уже не обращал на это никакого внимания. Мужчина сидел на том же месте, но он уже закрыл зонтик и отложил в сторону молоток. Он тоже казался сонным.

Джемс приблизился, к ним и поприветствовал их. Мужчина и женщина внезапно обнаружили его присутствие и уставились на него вопрошающим взглядом. Джемс дружески

им улыбнулся, потом достал из кармана записную книжку и на чистой странице написал крупными буквами: «Знаете ли вы этих людей?»

Из другого кармана он достал фотографии мисс Пантер и мисс Мурки и вместе с листком бумаги протянул их мужчине. Глухонемой посмотрел на оба портрета, лицо его вдруг прояснилось. Он прочитал вопрос, заданный Джемсом, положил фотографии возле себя и протянул руку за бумагой и карандашом. Он быстро написал несколько слов внизу страницы, и Джемс, подойдя ближе, прочел через его плечо:

«Да, это кузины моей жены».

Заинтересованный, Джемс почесал себе затылок, потом потер нос и фыркнул. Взяв карандаш и бумагу у мужчины, он написал следующий вопрос: «Как их зовут?»

И сразу же получил ответ: «Эмили и Нора Мурки».

Джемс снова почесал себе затылок, потом, подумав несколько секунд, снова задал вопрос: «Какое у них родство?»

Глухонемой ответил одним словом: «Сестры».

Еще более потрясенный, Джемс взял карандаш и бумагу и исписал всю страницу интересовавшими его вопросами. Таким образом ему удалось узнать, что семья Миллеров не видела Эмили Мурки в течение уже нескольких лет, но что поддерживала с ней связь при помощи посланий довольно регулярно. А что касается Норы, то глухонемой утверждал, что она приезжала повидаться с ними не раз в прошлом месяце и что они получили от нее несколько писем. Они не знали, что она стала артисткой мюзик-холла под псевдонимом мисс Пантер.

Это были все сведения, которые Джемсу Арнаклю удалось получить. По всей видимости, глухонемой еще не знал, что обе женщины были мертвы. Посетитель поблагодарил их широкой улыбкой и удалился.

Дождь шел уже очень сильный. Не встретив больше человека с трубкой, Джемс побежал к своей машине, быстро вскочил в нее и уехал.

Было около семи часов вечера, когда Питер Ларм вернулся в агентство. Он невольно брезгливо поморщился, когда вошел в комнату Флосси, заполненную дымом. С сигаретой в зубах молодая женщина, казалось, мечтала. Ее тонкие пальцы любовно сжимали маленький стакан, наполовину налитый ее любимым портвейном. Увидев Питера, она приветливо улыбнулась, но он не заметил этого и строго спросил:

— Джемс еще не возвращался?

Она отрицательно покачала головой и снова загадочно улыбнулась.

— А Майк?

Флосси вынула сигарету изо рта и ответила:

— Тоже нет. Но они оба прекрасно знают, что должны быть здесь в семь часов.

В горле Питера запершило от этого невозможного табачного дыма и невыносимого запаха. Он кашлянул и проворчал:

— Как только они появятся, пошлите их сразу же ко мне и сами приходите.

Он вошел в свой кабинет, широко распахнул окно и упал в кресло с глубоким вздохом облегчения. Потом нащупал в своем кармане плиточку шоколада, достал ее, быстро развернул, сломал пополам и, положив кусочек в рот, сразу же достал сигарету и закурил.

Дело представлялось ему все более и более запутанным. Странное появление Гледис заинтриговало его. Безусловно, в этой игре был шанс, что она с ним искренна, и, возможно, ее роль задумана так, чтобы как можно больше выведать у него о его планах, потому что она была заодно со Стефаном Дунсом, и в то же время предпринять самим все меры предосторожности и по возможности обезопасить себя.

Питер усмехнулся. Если темноволосая Гледис имела намерение обмануть его, то он ей не завидовал. Она тем самым навлекала на себя очень большие неприятности.

Так и сидел он со своими мыслями и сомнениями, как вдруг из комнаты Флосси послышался пронзительный голос Майка Сорела. Через десять секунд детектив агентства появился собственной персоной перед Питером, как всегда в растрепанном виде.

Майк Сорел был, бесспорно, весьма забавным человеком. Небольшого роста, коренастый, да к тому же природа наградила его слишком большой головой. На его круглом красном лице беспрестанно бегали широко расставленные глаза. Его тонкие губы прикрывали потемневшие от табака зубы. Манера одеваться также была необычной. На нем был светло-лиловый костюм и галстук, на котором нарисована голая женщина.

Майк Сорел не отличался особым умом, но был добросовестным и трудолюбивым сотрудником и четко выполнял псе распоряжения своего патрона. Вместе с Джемсом Арнаклем они составляли исключительную пару. Конечно, у него были и недостатки, и было их немало. Его нетерпимость по отношению к официальной полиции принесла немало неприятностей агентству. Кроме этого, он был очень неравнодушен к сексу, в любом его проявлении, и очень любил всякие шутки, подчас весьма рискованные.

Засунув большой палец за отворот пиджака, он направился прямо к Питеру, издали приветствуя его своим тонким голосом.

— Салют, патрон! Я провернул весьма хорошее дело...

Питер не выказал ни малейшего знака поощрения. Удалось ли Майку выполнить порученное дело или нет, но он, по его словам, всегда провертывал «хорошее дело». Немного сухо Питер произнес:

— Садись и подожди минуту. Когда придет Джемс, мы поговорим.

В этот момент дверь в коридоре с шумом хлопнула и раздался громкий голос Джемса Арнакля. Вслед за этим послышался смех Флосси и их приглушенные голоса.

Питер начал уже терять терпение, когда, наконец, дверь кабинета открылась, и, подталкиваемая Джемсом, который пристроился сзади нее, вошла Флосси с покрасневшим лицом.

— Это черт знает что такое, какие у этой девочки твердые ягодицы. Как камни! — с улыбкой проговорил Джемс.

Питер сделал вид, что не расслышал его слов, и кивком головы указал им на стулья. Флосси устроилась между двумя сотрудниками агентства и так одернула свою юбку, что невольно привлекла внимание к своим бедрам, потом небрежной рукой провела по затейливо украшенному лифу платья.

Не показывая вида, что он опять заметил ее' маневр, Питер положил руки на стол и обратился к Майку.

— Ну, начнем пока с тебя, — сказал он. — Мы тебя слушаем.

Майк Сорел поправил свой необычный галстук, выпрямился на стуле и начал с пафосом:

— Вот так, шеф, я был в мюзик-холле. Я проник в помещение и узнал, что легавые орудовали там еще сегодня утром. Но что касается отпечатков пальцев, то тут ничего... Все было вычищено так, что не найти следов ни одного пятнышка. Я показал фотографию этой Мурки всем мышкам там. Но ни один человек ее не узнал.

Питер привстал и недовольно перебил его.

— Ничего в этом удивительного нет! Раз девица сама маскировалась во время работы, то это вполне естественно. Продолжай!

— Я немного расспросил о номере девушки. Никто ничего не знает, ни один присутствующий даже за кулисами ничего не понимал в ее фокусе. После каждого выстрела свет гас только на три секунды. Это совершенно точно зафиксировано. Ты говорил, что за это время она не могла бы поднять руки. По словам тамошних мышек, она заставляла приносить к краю сцены нечто похожее на кабину из дерева, в которой находилась ее костюмерша. Там она снимала, свои одежды, пока было темно на сцене. Но тем не менее во всем этом есть что-то неладное. Я в этом совершенно убежден.

Он снова поправил узел своего впечатляющего галстука, засунул оба больших пальца за отвороты пиджака и продолжал:

— Кажется, в первый раз мисс Пантер показывала свой номер в Нью-Йорке. До сего времени она большей частью работала в Калифорнии и во Флориде. По словам легавых, она имела там просто ошеломляющий успех.

Он принял вдруг игривый вид и заерзал на стуле.

— Мне, конечно, понятно это, — уточнил он. — Такая девочка, как она, и снимает во время представления все свои шмотки прямо на сцене... Это, конечно, должно нервировать зрителей.

Флосси бросила на него косой взгляд и немного одернула свою юбку на бедрах. Не вступая в разговор с Майком, Питер обратился к Джемсу, взгляд которого, казалось, не мог оторваться от ляжек секретарши.

— Ну, теперь твоя очередь. Ты что-нибудь узнал в Филадельфии?

Джемс с трудом оторвал свой взор от приятного для него зрелища и, прежде чем ответить, кашлянул в кулак.

— Я был в Филадельфии, патрон, — начал он. — Но, черт меня побери! И только для того, чтобы найти адрес, а ты говорил, что это очень важно. Наконец, мне удалось...

Мгновение помедлив, он продолжал уже более спокойно:

— ...Но будет лучше, если я расскажу все по порядку. Это такое заброшенное местечко, которое вряд ли где встретишь. На крыльце этого дома, если его можно так назвать, я увидел одного типа, с весьма философским складом ума. Ты что-нибудь понимаешь, а? Вот так и я сначала ничего не понял и был в большом недоумении. Ладно... Я спросил его, живут ли здесь Миллеры, и он мне ответил: «Второй этаж, налево». Я влез туда, постучал, но никто не отозвался на мой стук. Ты, может, думаешь, что меня это остановило? Нет! Я толкнул Дверь и вошел. О, если бы ты мог видеть эту картину! Но лучше я расскажу все в деталях. Представь себе, сидит девица, вытащила свои коробки из-под молока наружу и давит на одну, как будто ей плохо. Одновременно она указывает на часы...

Флосси неожиданно разразилась сумасшедшим смехом. Майк слушал с раскрытым ртом. Питер ударил кулаком по столу:

— Когда ты, наконец, кончишь корчить из себя идиота?!

Джемс с недоумением посмотрел вокруг. С обиженным видом он проговорил:

— Прежде всего, я не понимаю, что смешного в том, что я сказал. Это действительно так было, и я думал, что, может быть, будет полезным рассказать вам все наиболее подробно. .. Итак, девица нажимала на свою коробку для молока и указывала на часы...

Сумасшедший хохот Флосси, которая откинулась на своем кресле, снова прервал его. Рассердившись, он хлопнул себя по бокам и закричал:

— Боже мой! Мы что, говорим серьезно или нет?

Вмешался Питер:

— Флосси, прекратите свой глупый смех и держитесь спокойнее или уходите совсем отсюда.

Откинувшись в кресле, Джемс провел волосатыми пальцами по ноздрям, глубоко вздохнул и продолжал:

— Итак, девица нажимала на коробку для молока и указывала на часы. А тип держал над собой открытый зонтик, сидя на кровати и ударяя себя молотком по ногам...

На Флосси опять напал неудержимый смех. Ее голова склонилась до колен, и она сотрясалась всем телом. Потом она с трудом выпрямилась, встала с кресла и, будучи не в силах больше сдерживать смех, покинула кабинет. Удивленный, Майк не мог ничего понять.

Убедившись, что Питер по-прежнему слушает его, Джемс продолжал рассказывать:

— Как ты думаешь, какое впечатление это произвело на меня? Я сказал себе, что они, видимо, просто сумасшедшие, и, прикрыв дверь, спустился вниз, так ничего и не поняв. Пришлось спросить у этого философа, что все это может означать.

Тогда философ сказал мне, что сумасшедшие со второго этажа это просто глухонемые люди. Это мне сразу же объяснило все. И я снова поднялся наверх. Тут мне пришла в голову гениальная мысль. Ты ведь меня знаешь, патрон? В случаях, подобных этому, я никогда не позволю себе растеряться. Итак, у меня возникла гениальная идея. Я взял свою записную книжку и записал в ней вопросы, которые собирался им задать.

Чрезвычайно довольный собой, он посмотрел на Майка, потом на Питера. Не встретив ответной реакции, несколько огорченный этим, он продолжал уже не в таком приподнятом настроении.

— Как оказалось, девица Мурки была сестрой мисс Пантер. Это были двоюродные сестры жены Миллера.

Питер от неожиданности переменился в лице.

А ты не мог сказать этого раньше, дурацкая твоя башка?

Потом, взяв себя в руки и вновь обретя спокойствие, он спросил с небольшим сомнением:

— А ты абсолютно уверен в этом?

— Но, послушай, патрон, за кого ты меня принимаешь?

Питер несколько раз ущипнул себя за кончик носа и спросил:

— А Миллер написал свои ответы на листах твоей записной книжки?

— Да.

— Покажи...

Джемс достал из кармана и протянул Питеру свою записную книжку. Питер Ларм взял ее, потом открыл потайной ящик своего письменного стола и вынул оттуда письма, найденные у мисс Мурки. Он быстро сверил почерки. Они полностью совпадали.

Питер задумчиво взял сигарету и закурил ее. Обводя взглядом своих сотрудников, он осторожно начал:

— Да... Этот трюк абсолютно все меняет. Если принять во внимание, что мисс Пантер была убита помощницей, то можно задать вопрос, почему лее последняя могла убить свою сестру? Какая у нее была на то причина? Потом еще нужно объяснить, почему Эмили была вычеркнута из живущих. Что-то есть во всем этом, что не звучит.

Он собирался продолжить нить своих рассуждений, как вдруг его прервал телефонный звонок. Он снял трубку, послушал и, прижав к груди телефонную трубку, прошептал на ухо Джемсу:

— Это твой дружок, сыщик. У него, без сомнения, имеются для тебя новости. Возьми трубку...

Он протянул Джемсу трубку, и тот, прочистив горло, произнес наигранным расстроенным голосом:

— Алло, я слушаю... А, это ты, старый орешек! Что нового?

Джемс некоторое время молчал, но было видно, что слушал он с большим вниманием и напряжением. Йотом, поблагодарив своего корреспондента, он повесил трубку.

— Ну что нового? — поинтересовался Питер.

Джемс, оглядев всех, ответил:

Полицейский врач распотрошил девицу Мурки и сказал, что она умерла от закупорки сосудов, никакой воды в легких не было обнаружено. Никакого яда во внутренних органах. Никаких видимых телесных повреждений, только есть едва заметный след от укола на сгибе руки. Но так как яда не обнаружено, это ни о чем не говорит.

Питер сделал недовольную гримасу. Заключение полицейского врача опрокидывало одну из его гипотез, но он знал, как легко, быстро и поверхностно иногда проводятся вскрытия, которые могут дать неверные результаты.

Выдержав паузу, Джемс добавил, что Мак-Линена выпустили после того, как он сделал свое последнее заявление. На лице Питера не отразилось никаких эмоций. Задумчивым взглядом он смотрел куда-то вдаль и каким-то безразличным тоном произнес:

— Я узнал сегодня, что мисс Мурки была компаньонкой у одной инвалидки на Парк-авеню. Я только не смог узнать номера ее дома.

Он повернулся к Майку и продолжал:

— Ты займешься этим делом. Если эта инвалидка существует, ты обязательно должен найти ее адрес. Но только найди ее адрес, а ее посещением я займусь сам.

Флосси вернулась в кабинет. Ее лицо было красным, и черная тушь размазана по векам. Удивленным тоном она спросила:

— Но патрон, раз клиент освобожден, то ведь не стоит теперь и продолжать дело?

Питер строго посмотрел на нее и ответил:

— Мак-Линена отпустили на свободу, но это совсем не означает, что с него сняты подозрения и он совершенно оправдан от обвинений. Так как официально меня не отстранили пока от дела, я буду продолжать заниматься им.

В этот момент раздался звонок у входной двери. Флосси мгновенно исчезла, закрыв за собой дверь, и несколько минут протекли при полнейшем молчании присутствующих. Потом в дверях показались волосы цвета красного дерева и плутовская физиономия секретарши. Она заявила:

— Это пришла миссис Мак-Линен. Можно ей войти?

Не колеблясь, Питер ответил:

— Да, пусть войдет.

Оба служащих агентства встали одновременно. Питер скомандовал:

— Майк, теперь ты займешься тем, что я тебе поручил, а ты Джемс, иди в свой кабинет и жди меня там.

Молодые люди вышли. Почти сразу же дверь кабинета снова отворилась, и на пороге появилась миссис Мак-Линен с радостным, сияющим от счастья лицом. Мистер Ларм указал ей жестом на кресло и спросил сдержанным тоном:

— Что у вас нового, миссис Мак-Линен?

Женщина одернула белую юбку и ответила голосом, дрожащим от возбуждения:

— Грегори сегодня освободили, и я пришла сразу же сюда, чтобы поблагодарить вас, мистер Ларм. Адвокат сказал, что все это произошло только благодаря вам...

Питер невыразительным тоном ответил:

— Я очень рад, что смог помочь ему выйти из тюрьмы, и я надеюсь очень скоро окончательно обелить его...

Кроткое лицо миссис Мак-Линен выразило сильное удивление. После непродолжительного колебания она проговорила каким-то упавшим голосом:

— Мистер Ларм, мне кажется, что ваша роль в этом деле уже окончена. Я пришла поблагодарить вас и заплатить то, что я вам должна за ваши хлопоты по делу.

Питер нахмурил лоб.

— Я надеюсь, что вы все это говорите несерьезно, миссис Мак-Линен? Освобождение вашего сына, вероятнее всего, только временное. Дело еще далеко не ясное. ..

— Но... наоборот, мистер Ларм. Полиция теперь убеждена, что это мисс Мурки убила мисс Пантер, а смерть убийцы положила конец и следствию.

Питер странно усмехнулся.

— Ну что ж, я понимаю, — сказал он. — Если полиция и в самом деле так думает, я готов думать так же. Но я очень опасаюсь, как бы не случилось ничего непредвиденного... В ваших же интересах мне следовало бы продолжить розыск.

Выражение страха промелькнуло на бледном лице миссис Мак-Линен, но она с живостью возразила:

— Нет, мистер Ларм, я не хочу этого. Скажите мне, сколько я вам должна, и покончим с этим делом.

Питер невольно сердито щелкнул языком, потом, несколько успокоившись, он вынул из кармана записную книжку в черной обложке и быстро перелистал ее. Он ущипнул себя за нос и ответил:

— Значит, вы дали мне аванс...

— Сто долларов, мистер Ларм.

Питер поднял глаза к потолку и стал шевелить губами, производя быстрый подсчет, потом заявил:

— Вы должны мне еще двести долларов, миссис Мак-Линен.

Кроткое лицо женщины вытянулось. Дрожащей рукой она открыла сумочку и пробормотала:

— Это очень много, сэр. Я ведь не богата...

Питер резко перебил ее:

— Я тоже, миссис, и мои служащие не работают даром. Триста долларов за расследование такого рода, подумайте сами, это...

Не говоря больше ни слова, миссис Мак-Линен вынула из своей сумочки четыре купюры по пятьдесят долларов и протянула их Питеру. Тот поднялся, чтобы пойти открыть перед ней дверь, и проговорил ледяным тоном:

— Попросите расписку у моей секретарши. Доброго вечера и желаю удачи, миссис Мак-Линен.

Он закрыл за ней дверь и сразу же прошел в кабинет Джемса, смежный с его. Устроившись в кресле, предназначенном для посетителей, Джемс курил, устремив взор к потолку. Он быстро выпрямился и спросил:

— Что случилось, патрон?

Равнодушным голосом Питер отдал распоряжение:

— Сейчас отсюда вышла миссис Мак-Линен, последи за ней весь вечер, пока она не войдет в свой дом и не ляжет в постель. Понял?

Джемс немедленно кинулся за плащом, а Питер вернулся в свой кабинет. Через несколько секунд к нему вошла Флосси, вопросительно глядя на него:

— Итак, шеф, все закончено?

Питер мрачно посмотрел на нее и ничего не ответил, потом встал и так же молча направился к двери.

— Я обедаю сегодня в «Бревурт», — сказал он. — Там меня можно будет найти до одиннадцати часов.