Билет —

                щелк.

                          Щека —

                                         чмок.

Свисток —

                    и рванулись туда мы

куда,

         как сельди,

                             в сети чулок

плывут

             кругосветные дамы.

Сегодня приедет —

                                    уродом-урод,

а завтра —

                    узнать посмейте-ка:

в одно

            разубран

                             и город и рот —

помады,

               огней косметика.

Веселых

                тянет в эту вот даль.

В Париже грустить?

                                    Едва ли!

В Париже

                  площадь

                                  и та Этуаль^{109},

а звезды —

                      так сплошь этуали.

Засвистывай,

                        трись,

                                   врезайся и режь

сквозь Льежи

                         и об Брюссели.

Но нож

              и Париж,

                              и Брюссель

                                                   и Льеж —

тому,

          кто, как я, обрусели.

Сейчас бы

                    в сани

                                с ногами —

в снегу,

              как в газетном листе б…

Свисти,

             заноси снегами

меня,

          прихерсонская степь…

Вечер,

            поле,

                     огоньки,

дальняя дорога, —

сердце рвется от тоски,

а в груди —

                     тревога.

Эх, раз,

              еще раз,

стих — в пляс.

Эх, раз,

              еще раз,

рифм хряск.

Эх, раз,

              еще раз,

еще много, много раз…

Люди

          разных стран и рас,

копая порядков грядки,

увидев,

             как я

                      себя протряс,

скажут:

             в лихорадке.