В меру

   и черны и русы,

пряча взгляды,

      пряча вкусы,

боком,

   тенью,

      в стороне, —

пресмыкаются трусы

в славной

     смелыми

            стране.

Каждый зав

        для труса —

           туз.

Даже

     от его родни

опускает глазки трус

и уходит

      в воротник.

Влип

     в бумажки

         парой глаз,

ног

  поджаты циркуля:

«Схорониться б

         за приказ…

Спрятаться б

         за циркуляр…»

Не поймешь,

         мужчина,

            рыба ли —

междометья

        зря

         не выпалит.

Где уж

   подпись и печать!

«Только бы

     меня не выбрали,

только б

      мне не отвечать…»

Ухо в метр

     — никак не менее —

за начальством

      ходит сзади,

чтоб, услышав

      ихнье

             мнение,

завтра

   это же сказать им.

Если ж

   старший

         сменит мнение,

он

  усвоит

     мненье старшино:

— Мненье —

      это не именье,

потерять его

        не страшно. —

Хоть грабьте,

      хоть режьте возле него,

не будет слушать ни плач,

              ни вой.

«Наше дело

     маленькое —

я сам по себе

         не великий немой,

и рот

      водою

        наполнен мой,

вроде

      умывальника я».

Трус

  оброс

     бумаг

         корою.

«Где решать?!

      Другие пусть.

Вдруг не выйдет?

        Вдруг покроют?

Вдруг

      возьму

         и ошибусь?»

День-деньской

      сплетает тонко

узы

  самых странных свадеб —

увязать бы

     льва с ягненком,

с кошкой

      мышь согласовать бы.

Весь день

        сердечко

        ужас кроит,

предлогов для трепета —

           кипа.

Боится автобусов

        и Эркаи,

начальства,

     жены

        и гриппа.

Месткома,

     домкома,

            просящих взаймы,

кладбища,

     милиции,

             леса,

собак,

       погоды,

      сплетен,

             зимы

и

показательных процессов.

Подрожит

     и ляжет житель,

дрожью

   ночь

         корежит тело…

Товарищ,

       чего вы дрожите?

В чем,

       собственно,

        дело?!

В аквариум,

        что ли,

           сажать вас?

Революция требует,

            чтобы имелась

смелость,

       смелость

        и еще раз —

с-м-е-л-о-с-т-ь.