Анакс Терион стояла в темноте в окружении замёрзшей рыбы.

Ящик ZB3301T/V был заполнен рыбой. Всякой, которую только можно было вообразить. Рыба-скальд с Иллиума, преджекский веслонос, карп кои, полосатые рыбки с Кахье, кхар'шанский щёлкающий угорь и даже огромный синепёрый тунец с Земли, который, насколько знала Анакс, уже давно вымер. Их трупики парили в пятнадцати сотнях, по её оценке, стеклянных сфер, белых от инея и оснащённых чёрными приборными панелями. Ящик ZB3301T/V выглядел так, будто был полон мрамора. Но это не мрамор. Это контрабанда. Миниатюрные криокапсулы. На содержание рыбы в морозе для особого случая тратилось почти в пять раз меньше энергии. Анакс Терион никогда не заботилась о деньгах там, где это её не касалось, но она даже не попыталась представить, сколько маржи могло принести это зрелище. Сколько заплатили бы жители «Нексуса» за вкус дома — в прямом и переносном смысле.

Борбала Феранк пожала плечами. Три её целых глаза сверкнули во тьме грузового отсека.

— Тяжело избавиться от старых привычек, а? Ты же не лишишь меня последней заначки, верно? Мои сраные сыночки опустошили мои счета и мой глаз сразу, как только посчитали, что старой маме Бале пора на покой. Как можно не любить молодёжь? Ах, впрочем, это их право. Самое радостное, что мне доводилось слышать в жизни, — это топот маленьких ножек моих отпрысков, проворачивающих схемы по отъёму всего, что у меня есть, за моей спиной. Но они оставили меня в живых! Кучка сопливых трусов. Надо было выкинуть их на улицу ещё в младенчестве. И что я должна была делать в Андромеде, начать честную жизнь? Ха! Я та, кто я есть. А есть я Борбала Феранк — контрабандистка и авантюристка, которая всегда оказывается в выигрыше. А кредиты не пахнут даже в другой галактике. Что, нажалуешься на меня?

Анакс провела рукой по гребню ярко-оранжевого карпа. Однажды она видела почти такого же на Земле, очень давно. В тот день, когда услышала сказку о коте, который может быть одновременно жив и мёртв в своей коробке. В ней начали вскипать воспоминания, но она их удержала. Постстазисная дезориентация прошла. Она не хотела думать ни о Земле, ни о золотой рыбке, ни о том, что натворила, чтобы спасти ханара. И потому не думала. Она повернулась к батарианке. Ей больше не было неприятно работать с таким отталкивающим созданием, как Борбала, и это было взаимно. Батарианцы не занимались информацией. Они занимались пушками. И Анакс Терион была уверена, что никакая пушка не смогла бы пробить достаточно большую дыру в этой ситуации, чтобы оттуда вытекла правда. Но, по крайней мере, она могла следить за этой боевой кобылой.

— Не знаю, чего ещё я ожидала, — сказала Анакс. — Это всё? Ты пронесла на борт что-нибудь ещё?

Красные пятна на подбородке Борбалы в этом свете смотрелись почти такими же чёрными, как и её одежда. Она улыбнулась, и на пухлых зеленовато-жёлтых щеках появились ямочки.

— Ни в коем случае.

Дреллка вздохнула.

— Хорошо, достань нам вкусного, жирного щёлкающего угря и пару рыб-лун на ужин, и пойдём. У нас впереди ещё собственное задание, раз мы закончили с поставками для безумного эксперимента Исса и Йоррика. Хоть ноги разомнём. И, кто знает, может, наткнёмся на разбойную азари и вдоволь поупражняемся на ней.

— По мне звучит неплохо, — фыркнула Борбала. — Засунь это всё в грузоподъёмник и отправь в медотсек. Там разберутся. Отдел оперативного управления находится между нами и блоком безопасности, так что отправимся туда и проведём длинную страшную ночь… за просмотром записей с камер. Хочешь, прихватим пару бутылочек хороска? Затея обещает быть невыносимо скучной, а ты не производишь впечатление интересной собеседницы.

Они вдвоём перетащили замороженную рыбу через зал к кварианской зоне и начали упаковывать прочие бессвязные предметы, необходимые доктору для спасения их всех от творящейся здесь чертовщины. Мозг дреллки обработал новые сведения и выдал результат автоматически, так что ей больше не пришлось даже думать. На данный момент единственными подозреваемыми были другие Полуночники, и Борбала Феранк — главная цель аналитического прицела Терион. Она была самым очевидным вариантом. Как говорят торговцы, бороздящие глубокий космос, «Если что-то идёт не так, ищи самое простое решение; если что-то серьёзно идёт не так, ищи батарианца».

«Нажалуешься на меня?» Борбала впутала её в небольшой, но важный заговор — заговор замороженной рыбы. Так батарианцы проявляли доверие и готовность к сотрудничеству. Она попыталась сравнить контрабанду с заначкой — тем, что может понять и принять любой гражданский. А теперь вот предложила алкоголь. Слишком явная попытка притупить внимание дреллки. Или подружиться? За свою жизнь Анакс научилась смотреть на дружбу как на гранату в красивой упаковке. Это всегда ловушка. И как только ты с кем-то знакомишься, чека вынимается наполовину.

«Интересная собеседница». Анакс всегда приближала свою жестикуляцию, свой голос и словарный запас к тому, какими их хотела видеть цель. Чего эта цель ожидала. Лучший способ вывести подозреваемого начистоту — прикинуться тем, кого он в данный момент больше всего хочет встретить. Анакс Терион постоянно подстраивала свою личность и поведение, чтобы создать ложное чувство близости у любого, кто обладал тем, что ей было нужно. Близость порождает информацию. Ей очень многое удавалось. Но это было самым полезным её талантом. Дреллы произошли от рептилий, но Анакс была настоящим хамелеоном. Микромимика, жесты, тон голоса, акцент, личные истории — всё это менялось ежемиллисекундно в зависимости от цели. Лишь однажды она по-настоящему была собой — с одним человеком, одни сутки, много-много лет назад. И это был не самый приятный опыт, который Терион поклялась себе никогда не повторять.

«Интересная собеседница. Собутыльники во тьме ночной. Получена новая информация. Калибровка».

— Я провела десяток лет, служа самому могущественному члену Святого Первенства, гуляла по дипломатическим тропам от одной планеты к другой, от вечеринки к вечеринке, от банкета до банкета. Одной рукой я училась пользоваться интеллектом, а другой — старым добрым М-6 «Палач». Олеон всегда говорил, что ценит мои навыки общения не меньше, чем стрелковую подготовку. Когда нужно, я могу зажечь. Так что не бойся нудных экранов наблюдения, Борбала Феранк.

— Я не спрашивала, насколько ты умна, негодная ты буржуйка. Я сказала «интересная». На скольких языках ты умеешь материться?

«Калибровка». Анакс Терион залилась смехом, специально разработанным для того, что передать самоуверенность и тёмное дворовое прошлое одновременно.

— А сколько их существует?

Анакс схватила две бутылки хороска и пристроила их рядом с ночником в виде инструметрона. Она положила сверху плюшевого волуса — игрушку, которую юная Райя'Зуфи вас Кила Си'ях решила не брать с собой в криокапсулу. «Когда ты проснёшься, всё будет хорошо, Райя'Зуфи, — думала она. — Ты рассмотришь каждый из шестнадцати слайдов через свой кроганский микроскоп и включишь лампу-инструметрон ночью, чтобы отпугнуть тени, шевелящиеся в темноте. А затем мы с тобой устроим чаепитие в новом мире. Обещаю».

Когда Терион снова запечатывала ящик NN1469P/R, готовя его к долгой доставке и разгрузке, она кое-что заметила. Раньше почему-то не замечала, несмотря на то, что плотно изучала вещи этой семьи. Оно было туго и компактно свёрнуто, но, когда Терион сдвинула упаковку, голубые огоньки засверкали на поверхности предмета, как стёклышки в лучах солнца.

Анакс установила связь с медотсеком.

— Привет, Йоррик, — сказала она, чтобы показать Борбале, что может говорить раскованно, если ей это нравится. — Кварианский костюм на что-нибудь сгодится?

Последовала пауза, а затем:

— С колоссальным облегчением: Да, да, несомненно. С восторженным культурным контекстом: Костюм, костюм, полцарства за иммуннозащитный костюм. С неопределённостью: Только если внутри него нет кварианца.

— Нет, это подростковый костюм, который, скорее всего, ожидает, когда наша юная подруга Райя дорастёт до него, чтобы носить, пока в Андромеде не наладят производство костюмов. Не думаю, что она будет возражать, если мы позаимствуем его.

— С искренней благодарностью: Я возмещу ей все вещи, которые испорчу.

— Медотсек, ожидайте, — сказала дреллка.

Они толкали коробку, полную надежд и кустарного научного оборудования, в грузоподъёмник. Анакс провела рукой по защитному костюму маленькой девочки. Кварианцы на самом деле любили свои скафандры. Для них они были скорее друзьями, чем элементами одежды. Веки Терион сомкнулись, и она снова оказалась на складе в день сдачи багажа, окружённая двадцатью тысячами душ, упаковавших всю свою жизнь в ящики по грудь высотой в надежде открыть их снова в новой жизни.

Она прошептала:

— Маленькая пташка прыгает по стальному полу, в одной руке серые, как туман, мамины пальцы, в другой — плюшевый хранитель, зелёный, как новая жизнь. Песня маленькой пташки течёт по пещере, как падающий во тьму снег:

«Я люблю свою мать за её доброту,

И люблю я отца за его правоту.

Я люблю наш корабль, плывущий сквозь тьму,

И наш дом, за который мы бьёмся, люблю.

Но вот что я люблю, как и утро — рассвет?

Что хранит мою жизнь, коли сил своих нет?

Я люблю мой костюм, и он любит в ответ».

— Да пребудет с тобой Амонкира в твоём начинании и да поможет тебе вскорости достигнуть цели, друг-элкор, — сказала Анакс и открыла настенную панель доступа, чтобы вернуть подъёмник в медотсек, включить освещение в отделе оперативного управления и убедиться, что печально известная Королева Контрабандистов не видела, как она вводила код доступа.

* * *

— Вот теперь начинается самое интересное, — сказала Борбала, потирая руки, чтобы согреть их в холоде помещения перед входом на мостик. — Маленький оружейный шкаф. Как думаешь, что у них там? Карабин «Ригар»? Штурмовая винтовка «Терминатор»? Может, «Баньши» или «Ураган IV»?

— Эти совсем не маленькие, — ровно ответила Анакс, открывая люк и развернувшись так, чтобы снова заслонить код доступа. Она не доверяла батарианцам и точно не доверяла этой. Да, сейчас они действовали заодно, но это не было поводом расслабляться. — Чему ты так радуешься?

— А что, нельзя?

— Люди погибли. Много людей. Моих людей. Ханаров. Возможно, твои будут следующими. И скажу тебе, хоть коммандер и утверждает, что верит, будто всё обойдётся нам малой кровью, на самом деле он в это не верит. Как и я.

— Многие умирают. Постоянно. Каждый день. Знаешь ли ты, сколько раз я лично наблюдала, как из глаз моих отпрысков исходит душа? И скольким я сама помогла попасть на тот свет? Я не боюсь смерти, а если кто-то из моего окружения этим страдает, я приглашу его к себе и излечу от недуга единственным верным способом — терапией подвергания. Если Борбала Феранк встретит свой конец в этой глуши, значит, так тому и быть. Я не буду сожалеть ни о чём, кроме того, что не утопила своего младшего племянника Игнака во младенчестве. Смерть — самый крутой пират. Она захватит даже самые лучшие корабли, вытащит нас оттуда за волосы и даже выкупа не потребует. Но на самом деле ты проиграешь, только если отдашься ей в рабство ещё до того, как её пушки начнут обстреливать твой правый борт. Так что я не буду дрожать, как тот ханар наверху. Я не буду тратить последние силы, чтобы разгадать непонятную тайну, как этот старый элкорский вояка, выпущенный на выпас. Я буду пить турианский хороск от старой «Кварианской мамочки» на мостике самого роскошного корабля из всех, что я видела, и рассказывать анекдот про ворча и пыжака, которые как-то зашли в бар. А ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится.

Створки люка разъехались в стороны. Перед ними раскинулся мостик — блестящий, будто нетронутый, мерцающий чёрным и голубым, и громада космоса за обзорным иллюминатором, распространяющаяся в вечность и бесконечность. Дреллка сразу направилась к ящичкам для оружия. Её пальцы порхали над защитной панелью. «Калибровка. Вести себя проще. Использовать больше сокращений. Начать льстить. Она бы не выдала такую речь, если бы не думала, что это возвысит её в моих глазах».

— Очень неплохой монолог, Бала. Думаю, в будущем буду тебя цитировать.

Анакс достала из камеры пистолет «Дуга», М-3 «Хищник», дробовик «Ригар» и винтовку «Наёмник», а также скромный патронташ. Она с неохотой протянула пистолет батарианке, надевая на себя всё остальное.

— Ты же сказала, что ушла на пенсию, не так ли? — спросила Терион.

— Ой, просто дай мне пушку, ксенофобская ты игуана, — Борбала выхватила «Дугу» из руки Анакс.

— Я всего лишь прошу попытаться не подстрелить меня в спину. Знаю, что будет сложно противиться искушению, но просто… подумай об этом.

— Ох, значит, стереотипы, да? Вот что я тогда скажу. Я попытаюсь перебороть свою врождённую батарианскую привычку и не буду стрелять тебе в спину, если обещаешь, что сведёшь к минимуму всякие художественные речевые обороты. У меня от метафор голова болит. А ещё дыши полегче и постарайся не упасть замертво, когда откажут твои слабенькие лёгкие, моя прекрасная обморочная принцесса с планеты обморочных принцесс.

В любой другой момент Анакс засмеялась бы. Она знала, что должна рассмеяться. Это самая подходящая реакция, чтобы возбудить в цели чувство товарищества. Батарианцы были преступниками; дреллы умирали молодыми. Старые добрые космические предрассудки. Но в отсеке под ними лежали четыре сотни дреллов, умерших во сне. И если кому-то удалось пронести на борт межгалактического судна замороженную рыбу, почему он не мог пронести что-то ещё? Конечно, она не стала бы спрашивать. Борбала просто скажет, что не имеет к этому отношения, но вопрос заставит батарианку быть начеку, что ничего не даст Анакс. Спрашивать было бесполезно. Это метод грубой силы. Настоящую и полезную информацию редко получишь, идя напролом.

— Перегнула, — тихо сказала дреллка.

— Ничего подобного, — ответила Борбала, но в интересах эффективных рабочих отношений пожилая батарианка смягчила голос. Совсем чуть-чуть.

Борбала Феранк прочистила горло и, нахмурившись, прошла по наклонной площадке к станции навигации.

— Знаешь, мне кажется, нам не нужно переться аж до самого блока безопасности. Думаю, я смогу переслать записи с камер на мостик. Выведу на большой экран. Сэкономлю нам время.

Анакс пожала плечами. Ей было всё равно, где работать. Перед её глазами промелькнул мёртвый взгляд Совал. Глаза, разорванный язык, забитая глотка, покрытая ожерельем нарывов. Она потрясла головой, чтобы отогнать картинку, и уселась в кресло капитана Кетси'Олам. Оно было таким новым, что кожа под ней заскрипела. Борбала опустилась рядом, в кресло первого помощника Сенны. Экран замерцал и заполнился быстро сменяющимися изображениями криопалуб; в углу сияли цифры времени и даты.

— Ты не знаешь, что за язвы на шее Совал Раксиос? — спросила Анакс, когда они просмотрели вековую запись со смирно лежащими замороженными инопланетянами. — Маленькие тёмно-синие образования на её гребнях. Ты видела такое раньше?

«Да что ты знаешь о том, как умирают дреллы?»

— Не могу сказать, что видела. На Кхар'шане есть пара ядов, которые сделают тебе милый гнойный шарф, но не синий. «Материнское молоко» настолько едкое, что разжижает глотку с полглотка. Так что они были бы красными. От «Отрады бедняка» будешь блевать сиреневыми катышками, пока слюна не вскипит и не сваришься в собственных жидкостях. «Последняя шутка» буквально превращает кровь в жидкость для розжига, которая воспламеняется от электрохимической болевой реакции мозга и сжигает тебя изнутри, так что у этих бедняг определённо были бы язвы по всему телу, такие большие, толстые оранжевые бляшки, которые могут быть синими, если яд был несвежим, но… Кхм… Они довольно быстро взрываются, так что это, скорее всего, не наш случай. — Борбала, посмеиваясь, откинулась в кресле. — Эй, я как-то раз обделила свою племянницу Гийюлу поставками красного песка и гетского металлолома, поэтому она обмакнула мои кисточки в «Отраду бедняка» — какая же всё-таки умница. Полагаю, она рассчитывала, что когда я оближу кончик кисти, чтобы поставить хорошую, чёткую точку, то узнаю, что она обо мне думает. Разумеется, меня травили столько раз и столько разных людей, что обида маленькой девочки не смогла пробить мою аутоиммунную защиту. Бедная глупышка Гийюла. Сейчас изучает болотное дно.

Борбала вдруг, похоже, заметила, что Анакс перестала смотреть на экран и изучает её.

— Что? Не я её туда отправила. Это сделал Игнак. О, но Игнак тоже оказался на дне болота. Другого болота. И в конце концов выбрался. Игнаку никогда не нравились девочки. Игнаку нравились ножи. Где я ошиблась? Клянусь своими глазами, женщина, что ты на меня пялишься?

Анакс потрясла головой. Она попыталась представить батарианку в халате художника, держащую в руке палитру с акварелью и рисующую лилии в пруду. Всю жизнь она представляла о людях самое лучшее и самое худшее, на что те были способны. Но не смогла представить это.

— Ничего.

— Что? Я люблю рисовать. Я сложная личность, Анакс Терион. Ты должна попробовать выразить себя в искусстве. Может, это немного расслабит стальной стержень в твоей спине.

Анакс улыбнулась аккуратной улыбкой, предвещающей развязное хвастовство.

— Я стала первым дреллом, победившим в ханарской поэтической дуэли на Ньяхире, чьё имя выжгли огнём на горе Вассла. Я достаточно самовыразилась, Борбала Феранк.

— Боги, звучит ужасно. Только не цитируй, пожалуйста. Не нужно делать это утро ещё хуже.

— Всё ещё не утро, — поправила её Анакс.

Терион перевела взгляд обратно на экран. Команда Полуночников «Зелёные-5» проводила обход через одну сотню и шестьдесят лет после вылета. Она увидела своего друга Осьята, проверяющего приборные панели. Осьят Раксиос. Неужели именно ей придётся рассказать ему о Совал? Они наблюдали, как четыреста семьдесят лет назад команда заканчивала работу и возвращалась в свои криокапсулы.

— Тебе жарко? Здесь становится очень жарко, — пожаловалась Борбала, ослабив кожаные ремни на своём нагруднике. — Я потею, как зверь.

— Мне нормально, — пожала плечами Анакс. Ей нравилась жара. Она была создана жить в палящей пустыне. Вселенная просто… никогда не давала ей такого шанса. Однако на мосту и в самом деле, казалось, стало гораздо жарче, чем когда они пришли.

Счётчик даты в углу снова начал ускоряться, потому что камера не засекала никакого движения, и запись проматывала десятилетия за пару мгновений.

— А ты видела раньше такие язвы? — через несколько минут спросила Феранк. — Они выглядели… выглядели какими-то пыльными, тебе не кажется? Это было странно. Замороженные бляшки должны бы блестеть. Странно.

Изображения с камер проносящегося во сне сквозь пространство и время «Кила Си'ях» отражались в змеиных глазах Анакс, как в маленьких экранчиках.

— Возможно, видела.

— Тогда почему бы тебе не притащить свою тощую зелёную задницу в лабораторию и не рассказать им?

— Потому что я могу ошибаться. Надеюсь, что ошибаюсь. Ничего в этой Вселенной я не хочу больше, чем сейчас ошибиться. Потому что если я не ошибаюсь, то должно произойти что-то невообразимо ужасное, чтобы на глотке дрелла появились эти нарывы. Если я не ошибаюсь, это будет последняя лёгкая ночь в моей жизни. Или, по крайней мере, последняя ночь без происшествий. И я провожу её перед голомонитором с батарианской пенсионеркой.

— Нам на самом деле стоит съесть плошку взбитых в вакууме харлакских яиц. Как-то неправильно смотреть в экран без харлакских яиц. — Батарианка подняла костистую жёлто-зелёную бровь. — Ох, я снова веду себя слишком радостно? Впредь постараюсь не спускать с себя глаз. — Она постучала пальцем по ужасному шраму, на месте которого раньше был нижний правый глаз. — Поняла? — Борбала Феранк взорвалась смехом. Он был похож на промах биотического заряда: короткий, неаккуратный и разрушительный.

— Твои сыновья действительно сделали это с тобой?

— Эмо, Келемен, Тиборк и Муз. Четверо детей из семнадцати отвернулись от меня — неплохой результат за одну жизнь. После этого они запихали меня в ящик с питательной пастой и обменяли нас с пастой у кварианцев на пару старых терминалов и ботинок, просто чтобы сделать мне ещё неприятнее. Заметь, на один ботинок. Даже не на пару. Потому что я уже бесполезна, понимаешь ли. Они весьма утончённые, мои мальчики. Не расстраивайся, если потребуется время разобраться в их сложной попытке пошутить.

Анакс протянула Борбале одну из бутылок хороска. Турианский алкоголь обжёг внутренности, как плазма, но жизнь на них обеих оставила отпечаток в виде мощного пищеварительного тракта. В ней что-то начинало происходить. Анакс нехотя приняла новую информацию.

— Но почему? И почему ты не заменила его искусственным?

Батарианка развернула кресло первого помощника к Анакс. Тени мостика зловеще падали на её черепные гребни.

— Это личное, работяжка. Я знаю ту замороженную рыбу лучше, чем тебя. Увечья — это дело лишь сына и его матери. Ты не поймёшь, пока сама не заимеешь детей. У тебя есть отпрыски, дреллка?

— Нет.

— Тогда заткнись.

На экране перед ними проснулась команда Полуночников «Синие-7». Триста лет после вылета. Обе откинулись в сиденьях и начали наблюдать за самими собой на самой удачной смене Полуночников, в которую не произошло ничего необычного. Через пятнадцать минут холодной неприятной тишины настал момент прохождения «Кила Си'ях» половины пути к Андромеде. На небольшое время пробудились Кворум и все команды Полуночников, чтобы доложить последние новости, отправить обновлённое сообщение о состоянии корабля на «Нексус» и в Инициативу, а также провести историческую пьянку в кают-компании. Она видела себя, медитирующую на ящике с продовольствием. Но ей необязательно было смотреть на себя. Терион могла воспроизвести эту ночь в своей голове с той же точностью, с какой это делал расположенный перед ней экран. Но она помнила лишь то, что видела сама. Сейчас ей нужно было увидеть то, что она не заметила тогда.

— Я сейчас заживо сгорю, — простонала Борбала. — Разве ты не чувствуешь? Здесь как в джунглях!

Батарианка стянула ещё несколько чёрных ремней с груди, чтобы было легче дышать. Терион не могла тратить время на что-то настолько незначительное, как температура окружающей среды.

Анакс просматривала запись в реальном времени. Она наблюдала за радикальным волусским политиком по имени Гаффно Йап, который, ко всеобщему удивлению, каким-то образом был избран в Кворум и сейчас вскочил на стол, убеждая всех высоко оценить его бесподобный голос. Ирит Нон умоляла его спуститься, вскипая от злобы. Анакс наблюдала за Тренно и Неббу, членами Кворума от элкоров, которые что-то яростно обсуждали в углу комнаты, но запись была без звука и, уж конечно, без запаха. Полуночник-батарианец, которого Анакс не знала, пил одну бутылку осколочного вина за другим и попытался построить из них башню. Представители Кворума от дреллов, Край Таума и Гламис Азиос, и представитель ханаров Чабод впечатлённо наблюдали за ним. Несомненно, Борбала его знала. Она надменно гоготала над происходящим на экране.

— Ха! Золи Хай'налка, вот старый прохиндей! Этот Золи, он думает, что он философ, но на самом деле просто пьянь. Распространённое заблуждение в верхах среднего класса. Знаешь, какая у него любимая цитата? «Я убиваю, следовательно, я существую». Ха! В моей ссанине больше смысла, чем в великом Золи Хай'налке! Можешь сколько угодно с ними лобызаться, Хай, но они никогда не пустят нас в Кворум. В Андромеде всё будет так же, как и в Млечном Пути. Ни представительства, ни признания. Кто-то всегда должен быть выше других, назови это хоть советом, хоть кворумом, хоть стаей гусей. И нас среди них не будет. Вставь эту мысль куда-нибудь в свои этические рамки и сожги их на хрен.

Анакс промолчала. Она впитывала всё происходящее вокруг. Разглагольствования Борбалы около неё и изображения перед глазами. Если ей будет нужно, она сможет снова просмотреть всё в памяти. В верхнем левом углу экрана Сенна'Нир взял капитана за руку и исчез в одном из люков, ведущих из столовой. «Интересно». Несколько ханаров, включая Исса, столпились у раздаточного автомата. Тот, которого звали Холай, ныне лежащий мёртвым в медотсеке, жестикулировал щупальцами так активно, как Терион никогда не видела в исполнении медузы. Йоррик переключил внимание толпы с волуса на себя. Она не слышала его слов на беззвучной записи, но помнила их. Он исполнил перед ними отрывок элкорского перевода «Макбета» и вырубился, с грохотом упав на пол кают-компании, не договорив строчку: «С кровожадным неистовством: Скорей, глухая ночь! Спустись на мир и в мрачном дыме ада укрой мой нож! Пусть он не видит раны, и небо не пронзит покрова тьмы словами: „Стой! Остановись!“» Совал и Осьят сидели в кругу других Полуночников и играли с ними в какую-то алкогольную игру. Совал положила голову на плечо мужа. Вечеринка сбавляла обороты.

Один за одним члены экипажа тихо исчезали. Счётчик даты снова набирал скорость.

«Иногда, чтобы получить информацию, нужно её выуживать, — подумала Анакс. — А больше всего информация любит другую информацию. Батарианка поделилась историей, ты же не поделилась ничем. Ты задолжала в этом диалоге. Она ничего не выдаст, пока с ней не расплатятся».

— После смерти родителей… — начала она.

— Слишком утончённые лёгкие для этого жестокого мира? — вставила Борбала.

Анакс стиснула зелёные челюсти.

— Точно. После их смерти я в одиночестве жила под куполом Чидарии на Кахье. Это единственное место, где дрелл может жить, не рискуя сиюминутно умереть от синдрома Кепраля. Там тесно, мы размещались, как брёвна в связке. Я была ребёнком. Попрошайничала и воровала, чтобы не умереть от голода. Я сбивалась с другими детьми, со взрослыми попрошайками, с собаками в поисках места для сна. Я стала одной из драла'фа, тех, кого не замечают. Мне было одиннадцать, когда ханар по имени Олеон нашёл меня прячущейся вместе с одним богачом, настолько богачом, что он мог купить и продать и меня, и улицу, на которой мы стояли: с торговцем оружием, который бывал в местах, о которых я и мечтать не могла. Я продавала ему право на выигрыш — единственное, что у меня было и чего-то стоило. Он заплатил сущие копейки. Но тогда они казались мне состоянием. Олеон наблюдал за совершением сделки и разглядел во мне талант. Я потратила несколько месяцев, чтобы выследить этого оружейника, запомнила его контакты, расценки, имена его поставщиков и их контакты. Я держала их в голове так же легко, как монетку в руке. Я могла бы выдать его и отправить в колонию, чтобы он жил, как настоящий кроган. Но, что самое важное, среди всех моих наблюдений было то, куда его жена раз в неделю ночью уходит с его бизнес-партнёром. Неплохо для первого опыта работы свободным торговцем информацией. Даже в свои одиннадцать я знала, что это информация была куда более ценной, чем любое оружие или наркотик. Чего я не знала, так это того, что гигантского ханара, нависшего надо мной, звали Олеон и был он одним из начальников Святого Первенства, ханарского правительства. Он увидел мой талант. Он увидел мой потенциал. Он предложил мне заключить Договор, сделать меня частью своего окружения, оплатить мне биотические имплантаты, дать образование и нанимать для выполнения любых работ, какие только он ни прикажет сделать, без обсуждения.

— Звучит как рабство.

— Наверное, для тебя так и есть. Но высокопоставленному члену Святого Первенства не нужно драить пол. Ему нужны секреты. Секреты всех вокруг. Ханар научил меня их искать, стирать, если они могли нанести вред, и приносить домой, если они имели ценность. Много лет спустя, когда я стала старше, Олеон отправил меня на задание.

На экране промелькнуло ещё одно столетие. Теперь события происходили всего сто пятьдесят лет назад. Щёлк, щёлк, щёлк — камеры безопасности осматривали корабль.

— Он приказал мне: «Отправляйся на Талис Фиа в Бездне Шрайка. Это планета волусов, и, как и на многих своих планетах, маленькие глупцы замуровали там себя в депрессию. Там полно уголовников, борделей, наёмников и авантюристов. Там ты почувствуешь себя дома. Там живёт волус по имени Пинда Кем, который обокрал этого. Раскрой самую страшную тайну Кема и возвращайся на Кахье, где этот использует её, чтобы преподать нашему многоуважаемому знакомому достойный урок и отомстить». И именно там, на Талис Фиа, я видела такие же голубые язвы, как на шее Совал Раксиос…

Анакс Терион вытянулась в капитанском кресле.

— Что это было? — сорвалась она. — Перемотай назад. Я что-то заметила.

— Что? Я ничего не видела. Я слушала, как ты рассказываешь о себе.

— Отмотай на два года назад. Уверена, это было там.

Феранк нахмурилась. Она провела рукой по тонким чёрным волосам, ощетинившимся на её коже.

— Подожди, что за голубые язвы? На Талис Фиа. Где ты их видела?

— Отмотай назад.

Борбала ввела команду в консоль, огибающую рабочее место Сенны'Нира. Изображение исчезло и появилось снова. Волусский криоотсек. Щёлк. Элкорский криоотсек. Щёлк. Батарианский криоотсек. Щёлк. Дрелльский криоотсек.

— Стоп! — завопила Анакс; на пустом мостике это прозвучало слишком громко. — Я это видела. Я знаю, что видела.

— Там ничего нет. Все в заморозке. Ты навоображала себе невесть что.

— Отмотай ещё назад.

— Помнишь, как мы договорились относительно того, могу ли я в тебя выстрелить? Я могу и передумать.

Анакс подошла к огромному экрану. Она выглядела крошечной на фоне изображения криоотсека, её кожа стала практически чёрной. Картинка погасла, а затем вспыхнула снова, такая же скучная, почти бездвижная, показывающая происходившее чуть раньше.

— Вот, — внезапно сказала Анакс. Борбала поставила изображение на паузу.

— Что, безумная ты холопка?

Анакс Терион снова повернулась к батарианке. Она подняла руку и указала на место в криоотсеке слишком далеко слева, чтобы разглядеть с первой камеры, и слишком далёкое справа для второй камеры. Идеальное расположение, чтобы оказаться в слепой зоне между глаз корабля. Но не полностью незамеченным.

— Тень, — прошептала дреллка. — Что-то движется, пока все в доме крепко спят.

Затем это увидела и Феранк. Оно промелькнуло на полу криоотсека, на полсекунды попало под синее ходовое освещение и тут же исчезло. Счётчик даты наматывал числа, пока они до боли в глазах вглядывались в изображение в ожидании этого мимолётного движения в слепой зоне. Они заметили его ещё дважды, трижды. Они снова мотали запись назад и вперёд, от первого появления до сегодняшнего дня, в поисках любого пропущенного появления. На экране сто лет назад проснулась команда Полуночников «Жёлтые-9». Это была смена Совал. Она прошла мимо камеры на пути к своему месту в системе связи, ненадолго остановившись для разговора с ханаром. Беззаботно улыбнулась. Её глаза почти встретились с камерой. Анакс наблюдала за говорящей, вытянув зелёную руку, будто хотела дотронуться до голографического лица погибшей девушки.

— Я видела подобные болячки у ребёнка-волуса, — сказала Анакс, закидывая на плечо винтовку «Наёмник». Теперь у них есть то, что нужно. Повод стать поисковой группой. Настроиться на охоту. — У любимого сына Пинды Кема.

Борбала проверила своё оружие и протёрла три здоровых глаза.

— Он умер?

— Ни в коей мере. Насколько мне известно, после того, как я уничтожила жизнь его отца, он продолжил жить свою долго и счастливо. Во всяком случае, по меркам волусов.

— Если маленький засранец жив, почему ты так боишься, что это те же болячки?

— Потому что Совал Раксиос умерла, хотя не должна была. И я всё ещё не знаю, почему Ирит Нон нечего сказать по этому поводу. И, пока не узнаю, придержу этот козырь до лучших времён.

Дреллка одной рукой держала карабин «Ригар» и оценивающе смотрела на батарианку. Пистолет «Дуга» был неплохой штуковиной. Но могла ли она рискнуть и вооружить их одинаково?

— Что случилось с твоим другом-ханаром? — спросила Борбала. — Поехал с тобой? Оплатил проезд? Отправился в великую неизвестность вместе с тобой, чтобы шпионить за новыми и интересными людьми?

— Олеона убили. Я работала на себя ещё до того, как встретилась с ним. И осталась свободной наёмницей после его смерти. — Анакс позволила определённой части горя, что несла с собой, проявиться в её позе. — Тогда я долго работала на Серого Посредника.

— Никогда о нём не слышала.

Анакс не поверила в это ни на секунду. Серый Посредник был хорошо известен всем криминальным элементам Млечного Пути.

— Тем не менее теперь я здесь. Одна.

— Печально. Кто добрался до старой медузы?

Анакс Терион неподвижным взглядом уставилась в глаза батарианки. Её веки сомкнулись, но она сдержала слово и не стала озвучивать нахлынувшее на неё воспоминание. Цвет роз. Запах моря. Доверие. Нежность. Голова этого тяжело покоится в сонной пустоте. Затем кровь. Кровь везде, будто на планете океанов.

— Некоторые вещи касаются лишь дрелла и его ханара, — ровно сказала она, выделяя намёк в этих словах, используя их для своей выгоды. — Ты не поймёшь, пока сама не вступишь в Договор. Ты знаешь духовное имя хотя бы одного ханара?

— Нет.

— Тогда заткнись, — слегка улыбнувшись, сказала Анакс.

Когда они направлялись к люку в задней части мостика, комнату наполнил голос интерфейса «Кила Си'ях». Голубая подсветка пола стала грязно-жёлтой.

— Запущена процедура аварийной блокировки. Безопасные зоны обозначены жёлтым цветом. Запретные зоны обозначены красным. Пожалуйста, проследуйте в ближайшую безопасную зону. Запущена процедура аварийной блокировки. Пожалуйста, организованно проследуйте в ближайшую жёлтую зону.

Тяжелый монотонный голос Йоррика вклинился в их разговор:

— С трудом контролируемая паника: Сенна, боюсь, собрание в медотсеке в три-тридцать невозможно. Формальное объявление: Используя полномочия медицинского специалиста команды Полуночников «Синие-7», я активировал блокировку. Вы можете подойти к окну наблюдения, но не сможете зайти внутрь.

— Так же, как элкор или этот не смогут выйти, — добавил Исс своим музыкальным голосом.

— С обширным страхом: Мне очень жаль. Медотсек теперь на карантине. Пожалуйста, приходите как можно скорее. Бесполезный совет: Старайтесь ничего не трогать.

Дреллка передала дробовик Борбале Феранк. Обдуманный риск. Она понадеялась, что не пожалеет об этом.

— Думаю, нашему безбилетнику придётся подождать, — сказала Феранк. — Я так жаждала броситься в погоню. Ну, во всяком случае, мы можем убраться из этой сауны.

— Возможно, ты получишь желаемое. Займись этим, — мрачно сказала Терион. — И будь осторожна. Что бы ни происходило в медотсеке, одно можно сказать наверняка: на этом корабле проснулся кто-то ещё.